i choose you

экран телефона вспыхнул в темноте комнаты, выдернув чонвона из вязких мыслей. он машинально потянулся к тумбочке, щурясь от резкого света. одно новое уведомление:

«кот: я под твоими окнами

не игнорируй меня

у меня с собой гитара

я же начну петь»

сердце почему‑то опять дрогнуло. бесит. он почти подпрыгнул с кровати, босыми ногами шлёпая по полу, и рванул к окну, отдёргивая штору.

он стоял там.

под жёлтым светом фонаря, чуть в стороне от подъезда, облокотившись на байк, стоял чонсон. в руках у него действительно была гитара — чёрный чехол висел на ручке руля, и тот придерживал его ладонью. на выдохе белым паром тянулся воздух. 

чонвон открыл окно. холодный воздух влетел внутрь, по коже мгновенно пробежали мурашки.

— я сейчас спущусь, — бросил он вниз, наклонившись.

пак поднял голову, их взгляды встретились. в ответ тот только коротко кивнул — в своём обычном стиле: без лишних жестов, но с тем самым едва заметным смещением уголка губ, которое заменит ему любые слова.

чонвон захлопнул окно и почти бегом выскочил в коридор, на лету хватая с полки первые попавшиеся кроссовки, как вдруг за спиной щёлкнул выключатель, и коридор наполнился мягким тёплым светом.

— дорогой? — из комнаты выглянула мама, поправляя накинутый на плечи кардиган. — ты куда-то собрался?

он дёрнулся, будто пойманный с поличным, но тут же выпрямился, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть при попытке натянуть второй кроссовок.

— мам, — он торопливо выдохнул, — ты не против, если у нас переночует мой… одногруппник? он не нашёл, где устроиться на ночь и…

мать прищурилась. секунду, вторую внимательно всматривалась в его лицо, потом в уголках её глаз мягко пролегли морщинки.

— да, конечно, дорогой, — кивнула она, слегка улыбнувшись. — будете кушать? я могу разогр…

— нет, — поспешно перебил он, поднимаясь на ноги. — не надо, мам. мы... всё хорошо. спокойной ночи.

— спокойной, — отозвалась она, всё ещё глядя на него с тем выражением, от которого в груди становилось чуть теснее. — и не засиживайтесь слишком долго.

— угу, — промямлил он и уже почти выскочил за дверь.

холодный воздух ударил в лицо, как только он вышел на крыльцо. он правда стоял там — на нижней ступеньке, с гитарой в руке и тем же взглядом, в котором всегда смешивались все его чувства и что‑то ещё, от чего у чонвона в последнее время появлялись бабочки в животе.

— киттен, — первым заговорил пак, медленно выпрямляясь. — я же обещал, что найду…

у чонвона дёрнулся уголок губ. хотелось улыбнуться шире, но он сдержался.

— пошли, — бросил он, спускаясь на ступеньку и скользя взглядом по тёмным окнам соседей. — не хочу, чтоб соседи увидели.

— стесняешься меня? — с ленивой усмешкой уточнил пак, наклоняя голову набок.

— молча, чонсон, — сухо отрезал младший, толкая его вперед. то тихо фыркнул, но послушно подчинился.  

они прошли внутрь квартиры, чуть пахнущей порошком и старым деревом. за дверью кухни послышался тихий звук посуды — мама, вероятно, убиралась перед сном. чонвон машинально выдохнул потише, оглянулся на пака и, не выдержав, взял его за руку, утягивая дальше по коридору, к своей комнате.

закрыв за ними дверь, он на секунду опёрся спиной о неё, будто отрезая кусочек внешнего мира. пак молча огляделся — не знакомая комната, была такой же уютной, как и в общежитии: аккуратный стол, ноутбук, пара книжек в стопке, плакаты с баскетболом, одеяло на кровати, сбитое в одном месте так, словно кто‑то ещё недавно тут сидел, уткнувшись лицом в колени.

— миленько, — спокойно, без привычной насмешки произнёс пак. — я так соскучился, киттен. 

чонвон не успел никак отреагировать, потому что в следующую секунду тот оказался у него за спиной, тёпло прижимаясь всем телом. ладони легли ему на талию, а лицо уткнулось куда-то в изгиб шеи. 

— а ты? — негромко добавил он, почти касаясь губами его уха.

ответ сорвался быстрее, чем чонвон успел подумать. 

«и я…» 

вспыхнуло в голове таким ярким, почти болезненным ощущением, что на секунду перехватило дыхание. грудь сжалась, пальцы сами собой коснулись ладоней чонсона.

но вслух он этого, не скажет.

— оставил чигири одного? — вместо этого буркнул он, сглатывая и делая вид, что его сейчас куда больше волнует это, чем губы пака, которые выводили незамысловатые узоры на его шее.

чонсон отстранился и развернул младшего к себе лицом, не отводя от него взгляда, а в голове у чонвона всё ещё звучало несказанное: «и я».

— у меня два кота, — он убрал за ухо выбившуюся прядь волос яна. — и тебе внимания сегодня я уделял меньше… вот привез тебе это…

чонсон раскрыл его ладонь и вложил в неё небольшой бархатный мешочек, тот мягко хрустнул под пальцами.

— открывай, киттен, — тихо сказал он, не убирая руки.

чонвон осторожно стянул шнурок и вытряхнул содержимое на ладонь. на кожу упала тонкая цепочка, а на её конце — медиатор. чёрный, с матовой поверхностью, гладкий, как отполированный до блеска камень. он хотел было перевернуть его пальцем, и в этот момент увидел надпись. небольшие белые буквы по дуге:

«i choose you»

ян замер, в горле предательски пересохло. он сглотнул, но ком никуда не делся. в груди что‑то странно дрогнуло — слишком громко, слишком сильно, будто кто‑то изнутри сжал сердце рукой. он поднял взгляд.

если в комнате была толпа, пак бы продолжал смотреть только на него. никакой насмешки, никакой ухмылки — только спокойная, почти упрямая сосредоточенность. как будто он давно всё для себя решил и сейчас просто ждал, успеет ли младший за ним.

пальцы чонвона заметно дрогнули.

— это… — голос предательски сорвался, он кашлянул, отвёл глаза на секунду, но взгляд всё равно вернулся к медиатору. — чонсон, ты…

тот не дал ему договорить. осторожно, кончиками пальцев, забрал цепочку из его рук:

— повернись, — тихо попросил он.

чонвон не осознано подчинился, послушно развернувшись спиной, приподняв подбородок. холодок цепочки коснулся кожи на шее, заставив его невольно поёжиться. лёгкое прикосновение пальцев к затылку, к волосам, шее — и замочек тихо щёлкнул.

тепло от его ладоней осталось чуть дольше, чем нужно, будто пак не торопился убирать руки.

— готово, — выдохнул он, оставляя поцелуй рядом с местом, где металл касался шеи. 

чонвон аккуратно коснулся пальцами медиатора на груди, поверх футболки и обернулся. теперь украшение висело прямо по центру, чуть покачиваясь от его движений.

— я выбираю тебя, — спокойно, но очень чётко произнёс чонсон, словно дёрнул невидимый якорь между ними. — а ты сделаешь выбор?

тишина в комнате вдруг стала слишком липкой. чонвон почувствовал, как уши заливает жар, как дыхание сбивается, а язык будто прилипает к нёбу. простые слова вдруг оказались самыми сложными. он не хотел падать в эту бездну, но почему-то отказаться от нее было еще сложнее. 

«я сделал», — отчётливо прозвучало внутри.

но слова снова застряли где‑то между горлом и грудью, так и не родившись. «я сделал» ещё звенело внутри, пульсируя под кожей, но выговорить это вслух казалось чем‑то необратимым, окончательным. слишком обнаженным. 

он обещал. клялся, что больше никогда не даст почувствовать себе, что-то подобное, но сейчас так хотелось… поэтому вместо ответа чонвон просто потянулся к нему.

пальцы сами нашли край футболки пака, сжали ткань, притягивая ближе. он едва заметно встал на носки, стирая последние сантиметры между ними, и наклонился вперёд, на этот раз не давая себе ни секунды на сомнение.

их губы столкнулись неровно — как всегда, когда он делал что‑то впервые по собственной воле. чонсон, говорил про его свободу, но сейчас свободным он чувствовал себя только с ним. 

чонсон на мгновение застыл, его действительно застали врасплох, но ответил — мягко, так, что у яна на секунду подкосились колени. ладони старшего легли ему на затылок, притягивая его ближе.

он не отпустит. 

не сегодня. 

никогда. 

поцелуй был не таким требовательным, как в мокром боксе мойки, не таким рваным, как тот самый первый. он был тише. спокойнее. он был для чонвона. 

когда они всё же разомкнули губы, воздух показался плотнее, чем прежде. чонвон не сразу разжал пальцы, всё ещё держась за его футболку, будто за что‑то, что могло удержать его на поверхности.

он тяжело выдохнул, опустив взгляд куда‑то в район ключицы пака, и только потом, чуть запоздало, позволил себе поднять глаза.

— хочу… — голос дрогнул, но уже не ломался.

чонвон не договорил. слова повисли в воздухе, но их смысл был выжжен в его темном, полном желания взгляде. этого было достаточно, более чем достаточно для чонсона.

он прильнул к нему обратно, подхватывая его под бедра и направляясь к кровати. чонвон коснулся ладонями чужой груди, заставляя старшего резко выдохнуть прямо в рот.

чонсон стянул с себя футболку, и спешно принялся расстегивать брюки чонвона, отрывавшись от его губ и вызывая у того недовольный, прерывистый вздох.

следом за брюками куда-то на пол полетело и нижнее белье, выпуская наружу полувозбужденный член. пак мягко коснулся ладонями бедер младшего раздвигая в стороны. он пристально посмотрел на него снизу вверх, и не сводя с чонвона глаз, медленно, как бы вкушая момент, провел по всей длине языком пробуя на вкус. 

губы обхватили головку, а язык скользнул по уздечке, доводя младшего. тот накрыл лицо подушкой заглушая собственный стон, пальцы скользнули между чужих темных прядей, удерживая, а затем уже и нанизывая чонсона на свой член. 

пак давится, но не отстраняется. 

— нельзя, киттен… — он смачивает пальцы слюной и двумя проникает в него. 

чонвон напрягается, непроизвольная судорога пробежала по его животу, но пак ведет ладонью по вверх, забираясь под футболку, пальцы касаются соска с сережкой, пока голова продолжает ритмично двигаться, чтобы отвлечь от давно забытых ощущений. постепенно чонвон расслабляется, а пальцы входят более свободно.

— смазка… под подушкой, — с трудом выдохнул чонвон. 

пак подтянулся выше и, не выпуская чонвона из поля зрения, достал тюбик. просить об этом младшего не было смысла — тот был явно не здесь, переполненный ощущениями, он остро реагировал на потерю физического контакта.

— сейчас, киттен, потерпи немного, — хрипло шепнул пак, выливая прохладную смазку на собственные пальцы, вновь проникая ими в младшего. движения стали плавнее, увереннее. — не смей кончать, киттен, — приказал он, почувствовав, как тело под ним затряслось в преддверии разрядки.

чонсон нежно касался губами впалого живота, оставляя влажные поцелуи на выступающих тазовых косточках, засасывая нежную кожу на внутренней стороне бедра, помечая его.

— не хочешь оседлать меня, киттен? — спросил он, когда три пальца входили и выходили без труда.

чонвон, тяжело дыша, лишь кивнул, его глаза горели от возбуждения. он поднялся на колени, а пак лег на спину, стягивая с себя последнюю преграду. его собственный член был возбужден, из головки сочилась прозрачная смазка. но прежде чем чонсон успел что-то сказать, младший поддался вперед, жадно слизывая ее. 

он застонал, откинув голову назад — выдержать такой взгляд, такое действие было уже выше его сил.

— прошу, — выдохнул он хрипло, хлопая себя по бедру и протягивая руку. 

чонвон приподнялся, нависая над ним. пак крепко обхватил его за талию, помогая. чонвон медленно, начал опускаться пока не почувствовал, как тот полностью заполнил его.

рот открылся в немом, беззвучном стоне. он замер, привыкая к ощущению.

чонвон неуверенно поддался бедрами вперед. 

— смелее, — чонсон положил свои руки ему на бедра, помогая найти нужный ритм. 

пак смотрел на него завороженно, на то, как его тело принимает его, как на лбу младшего выступают капельки пота, как он кусает распухшую от поцелуев губу. на то как их тела встречались снова и снова, и чонсон давил в себе дикое, почти животное желание перевернуть его и трахнуть до потери пульса.

но не в этот момент, этот вид — чонвон сверху, отдающийся ему по своей воле, с медиатором, покачивающимся на его шее в такт движениям, — был бесценен.

младший впился ногтями в грудь пака, постепенно увеличивая темп, пока чонсон скользил ладонью по члену, параллельно подстраиваясь под яна.

все, что было слышно в комнате – непрекращающиеся ритмичные шлепки и короткие тихие стоны чонвона, перемешавшиеся с шумным дыханием пака. 

чонвон кончает, залив спермой живот и грудь парня. он без сил падает на чонсона, но тот не прекращает движений, разводя ягодицы шире и вбиваясь что есть силы. на что чонвон лишь пораженно хнычет и скулит, но пак не останавливается – чувствует, что на самом деле это заводит его больше. пак выходит и помогает себе рукой, испуская протяжный стон. 

— мне хорошо с тобой, чонвон-а… — говорит он, проворачиваясь к нему лицо, а чонвон снова молчит. 

«и мне»

снова в мыслях пробежала эта фраза, которая так и не слетела с губ.