i can see right through you

– и так, о чем же ты хотел поговорить, мой дорогой друг?

дима складывает руки за спиной и натягивает на лицо самое дружелюбное и светлое выражение, но его взгляд цепко следит за каждым движением мейерхольда. тот, в свою очередь – само спокойствие, неспешно закрывает за собой дверь и проходит в центр кабинета, осматриваясь.

– ого, ты еще и здесь оформление поменял? забавно. но ты ведь не настолько глуп, чтобы полагать, что кто-то купится на твой маскарад?

– о чем ты? я уже говорил, что действительно раскаиваюсь и хочу измениться.

мейерхольд негромко смеется – это мягкий, чарующий звук, от которого по позвоночнику у димы пробегает дрожь, не имеющая ничего общего со страхом.

– дима, дима…ну к чему это все?

в движениях мейерхольда текучая, почти кошачья (забавно) грация когда он движется вперед, огибает застывшую димину фигуру, как кружащий вокруг загнанной в угол жертвы хищник. от пристального взгляда неприятно зудит где-то внутри, словно ему пытаются забраться под кожу.

– знаешь, белый тебе идет, – между лопаток ложится рука, цепляет лениво собранные в хвост волосы, – но неужели ты правда думаешь, что простая смена образа может изменить то, кем ты являешься?

мейерхольд снова оказывается перед ним и вдруг тянется к его лицу. ткань его перчатки прохладная и гладкая, когда он кладет ладонь диме на щеку. удивительно ласковый жест, от которого к горлу подкатывает тошнота.

вдох, выдох.

– я понятия не имею, о чем ты говоришь, мейерхольд! – дима всплескивает руками, повышает намеренно тон, – и, между прочим, твое недоверие глубоко меня ранит!. .

мейерхольд неуловимо придвигается ближе, его дыхание обжигает диме ухо, когда он шепчет:

– тебе не нужно притворяться рядом со мной. я приму тебя любым.

вкрадчивый голос мейерхольда ощущается как гипноз. дышать отчего-то становится тяжелее, в нос забивается запах вплетенных в розовые волосы цветов, заполняя легкие, словно ядовитый дурман.

все его инстинкты кричат об опасности – дима невольно отступает, но натыкается спиной на собственный стол. его край неприятно упирается в поясницу.

– я ведь знаю о тебе все, – мейерхольд снова делает шаг навстречу, уничтожает дистанцию между ними, – все твои секреты, все твои грехи и порочные желания…

ведет будто случайно плечом, откидывает назад волосы, открывая взгляду ямку ключицы. он выглядит таким обманчиво нежным и хрупким – тонкую белую шею так легко было бы обхватить всей ладонью, смять шелковую кожу до синяков.

пальцы с силой сжимаются на краю стола.

– во что, черт возьми, ты играешь, мейер? что тебе от меня нужно?

голос падает на пару тонов, хрипит, враз теряя свои натянутые театральные интонации. мейерхольд улыбается, как будто чувствует себя победителем.

– я, играю? я просто хочу тебе помочь. ты не справишься один.

дима фыркает:

– я и не один!

– о, разве? никто больше тебе не доверяет, – во взгляде мейерхольда столько сочувственного снисхождения, – бедный, бедный дима, все отвернулись от тебя.

ублюдок, и кто же в этом виноват? все ведь было замечательно, пока кто-то не начал совать свой нос, куда не следовало! дима стискивает зубы, вздергивает подбородок – мейерхольд выше, и это злит, злит, злит, как бы хотелось сломить его и поставить на колени.

– у меня все еще есть закон!

– закон, который написал я.

в голубых глазах дима видит собственное отражение – крохотная фигурка в бескрайней ледяной пучине.

– я – твой единственный союзник, дима. всегда им был и всегда буду.

мейерхольд берет его за руку и сплетает их пальцы. у него нежные узкие ладони, и тонкие запястья выглядят так, словно их можно было бы переломить одним движением. к сожалению, даже воображаемый хруст костей не может заглушить его ядовитого шепота.

– мы с тобой связаны, разве ты не понимаешь? ты ведь сам сказал – ты весь мой мир, а я весь твой…

терпеть эту наглую провокацию больше невыносимо. дима не желает слушать его бредни больше ни секунды.

кажется, они подаются друг к другу одновременно. сцепляются, как голодные дикие звери. сталкиваются зубами, напирая друг на друга в жадном грубом поцелуе. венок слетает на пол, цветы безжалостно сминаются под каблуком димы, когда он шагает вперед, оттесняя мейерхольда, пока тот не врезается спиной в стену.

за шеей удавкой сцепляются руки, в волосы с силой впиваются чужие пальцы. дима в отместку сжимает зубы, и мейерхольд болезненно стонет ему в рот. потрясающе правильное звучание, резонирующее прямо с бешенно колотящимся сердцем.

за его стуком дима едва может расслышать собственное хриплое:

– я тебя ненавижу. как же, блять, я тебя ненавижу…

мейерхольд усмехается. широко, почти безумно, кровь из лопнувшей губы пачкает ему подбородок, ярко выделлясь на белой коже, и это должно выглядеть отвратительно.

– ты можешь лгать кому угодно, дима. всем вокруг и даже самому себе, но я-то вижу тебя наскво. . .

дима не дает ему договорить. кровь мейерхольда на вкус слаще самого божественного нектара.