Женская форма

"Эш? Ты здесь?" — крикнул из прихожей Пауль, только вернувшись домой с работы.

"Да, я в спальне!" — отозвался из квартиры женский голос.

Пауля физически передёрнуло. Сердце упало куда-то в желудок. Женский голос? Кто это мог быть? Это шутка? Галлюцинация? Или что похуже?

"Эшли?" — повторил имя Пауль, застыв в процессе стягивания кроссовка с ноги.

Он услышал шуршание простыней, когда этот «кто-то» встал с кровати. Уловил и знакомое клацанье коготков по ламинату. Физически почувствовал приближающийся холодок ауры Эшли — да, это точно был он. Его чертёнок. Только почему…

Из дверного проёма спальни вышла девушка. Она сделала пару шагов по коридору, но остановилась, заметив шок на лице мужчины. Она была… миленькой. Стройная как кошечка, в застенчивой позе. На плечах её болталась старая и большая для неё футболка Пауля — та самая, которую обычно надевал Эшли для сна. За спиной медленно покачивался знакомый хвост, а на ступнях и руках поблёскивала тёмная хтоническая чешуя.

Девушка заправила прядь чёрных волос за острое ушко с серёжкой. Голубые глаза её сузились от смущённой улыбки, что растеклась по её пухлым губам.

"Пауль, это я", — сказала она, делая ещё шажок вперёд.

Священник наконец отошёл от оцепенения, выпрямился, всё ещё оставаясь в одном кроссовке.

"…Ты?" — было всем, что он смог выдавить из себя на этот момент.

"Да! Это я, клянусь. Просто решил поменять немного форму!" — сказал в ответ Эш… или, скорее, его женская половина.

Она, то есть он, но она… в общем, Эшли покрутилась перед Паулем, демонстрируя «новинки». Задрала футболку даже, чтобы священник оценил картину целиком. И оценить было что: гладкий живот с мягкой и такой феминной округлостью ближе к лобку, слегка проступающие рёбра под грудью и бёдра, так манящие своей плотностью и изгибом.

Эшли о чём-то ещё болтала. Наверное, о том, как она это сделала. То ли это иллюзия, то ли слепленная заново оболочка, то ли ещё чёрт знает что. Пауль почти не слушал. В его ушах нарастал странный гул, перерастая в болезненный писк. Это было… оглушительно. Будто что-то фундаментально важное выдернули из его рук, оставив с ничем.

В голове невольно вспыхнул образ Амели. С какой ненавистью она на него смотрела, когда он пьяный приплетался домой. С каким отчаянием отгоняла его от кроватки дочери. Каким первобытным страхом наполнялись её глаза после того, как он в угаре ссоры приложил её головой об стену. В груди спёрло от странной смеси чувств. Гнев. Вина. Раскаяние. Отвращение. Пошлость. Пошлость. Пошлость.

И тут она — оно — Эшли — совершило последнее, финальное кощунство. Её — его — пальцы с тёмными когтями (которые так часто нежно царапали ему спину) сомкнулись на округлости собственной груди, слегка приминая ткань футболки. Жест был одновременно изучающим и вызывающим.

"…а ещё смотри, сиськи получились идеально одинаковые", — голос звучал с наивной, почти детской гордостью изобретателя.

В Пауле что-то щёлкнуло. Не гнев. Не ярость. Это был щелчок предохранителя, спасающего цепь от короткого замыкания. Всё чувство пошлости, вины и ужаса сжалось в одну белую, раскалённую точку — точку действия.

"Зачем?" — хрипло и сдавленно спросил Пауль. Он весь побледнел.

Эшли замерла, а хвост нервно стукнул по полу.

"Зачем что? Это?"

Пауль кивнул, не доверяя своему голосу.

"Да просто… ты же мужчина. И я был… как мужчина. Но мужчины же чаще любят женщин, да? И ты раньше был с женщинами, ты сам говорил. И я подумал, что… Ну, подумал, что тебе так больше понравится".

Пауль на глазах начал краснеть. Он рванул вперёд, забыв о кроссовке, и оторвал руки Эшли от её собственной груди. Схватился за подол футболки, дёрнул его вниз, чтобы прикрыть всё это такое прекрасное девичье тело, вид которого заставил комок тошноты подступить к горлу.

"Не надо этого. Убери. Сейчас же", — прошипел он, сам не узнавая в себе корень такой реакции. Но иначе не мог. Ему хотелось, чтобы это видение пропало с глаз долой. Чтобы всё вернулось в норму. Странную, извращённую, но в их норму.

Эшли опешила, криво улыбнулась от неожиданности и даже неловко наклонилась назад.

"Э… ладно, ладно… А что не так? Я могу грудь сделать больше. Или вообще убрать. Могу стать пышнее? Ниже? Блондинкой?"

"Заткнись! — рявкнул Пауль. Это не была та ворчливая досада, с какой он обычно относился к миру. Это был настоящий гнев. Злость. Такая, которая пугает и оставляет в ступоре из-за невозможности её побороть или понять. — Я сказал, чтобы ты это убрал! Стань собой!"

Эшли почти что отпрыгнула от него. Когти царапнули по напольному покрытию, а из ноздрей шумно вышел воздух.

"Хорошо! Хорошо! Успокойся, я понял!" — от растерянности Эшли повысил голос в ответ.

Его тело уже совершало метаморфозу. Медленно и постепенно женские черты таяли, уступая место знакомым мышцам, чертам лица, длине волос. Футболка легла как надо, как привычно.

"…прости? Я не хотел… не думал, что тебе это так не понравится".

"Вот именно, что ты не думал! Ты никогда, блять, не думаешь! Только делаешь!"

Пауль наконец отошёл от шока, перевалил через гребень ярости. Теперь осталось только решить — давить дальше или капитулировать. Выбрал второе. Он, с взглядом, полным разочарования и испуга, шагнул назад в прихожую. Наскоро скинул несчастный кроссовок, схватил рабочую сумку с пола и пронёсся мимо Эшли в спальню, чтобы переодеться. Было слышно, как шумно он дышит, будто давление пара в механизме ещё зашкаливало и отчаянно искало выход. Эшли, виновато поджав уши и хвост, заглянул в комнату как стыдливый ребёнок.

"…Пауль", — попытался он позвать, но тот уже развернулся, стряхивая с плеч пропотевшую рубашку.

"Не делай так больше. Ты понял меня?" — сказал он строго и совершенно не оставляя шанса отшутиться. Что-то внутри него было задето, но он не хотел это признавать. Оставалось только рычать от боли на единственного, кто был рядом.

Эшли, конечно, ничего не понимавший, лишь кивнул. В пальцах, между подточенными когтями, он теребил краешек футболки.

"Прости", — пробормотал он снова.

Пауль ничего не ответил на это извинение, оставляя липкую плёнку вины растекаться по душе Эшли. Извинение, не найдя за что зацепиться, упало бесполезным хламом в молчание между ними. Демон постоял в тишине, склонив голову, слушая, как шуршит одежда о чужую кожу, и чувствуя, как волнами от Пауля исходит удушающая смесь чувств, природу которых он не умел ещё понимать. Эш рискнул поднять взгляд от пола на напряжённую спину Пауля.

"Хочешь посмотреть новую серию? Или что-нибудь другое? Я принёс попкорн", — попытка, робкая и жалкая, вернуть накалённую атмосферу в норму, поставить колёса в колею.

"Посмотрим, хорошо. Выбирай сам, я устал. Я в душ", — отрывисто ответил Пауль, снова вихрем проносясь мимо демона. Закрылся в душе.

Там, под струями горячей воды, он залип взглядом в шов на плитке перед собой. Он не понимал. Почему? Что не так? Но от одной мысли, что он и эта версия Эшли будут ласкать друг друга и заниматься сексом, по его телу пробегала неприятная дрожь, как от замыкания. Он глубоко, с присвистом вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Нейтральный мужской запах геля для душа был единственной нитью, связывающей его с реальностью. Он мысленно перебирал молитвы, но слова рассыпались, не долетая до небес. Единственной чёткой мыслью было: "Там, за дверью — не она. Это Эш. Это Эш, который напугал меня до чёртиков. И которого я сейчас, наверное, напугал до… до чего можно напугать демона?"