худшие книги ‘23

дисклеймер: я никогда не стесняюсь в выражениях, если мне по тем или иным причинам не понравилось произведение. если вы тяжело воспринимаете тексты, где о ваших любимых книгах высказываются в негативном ключе, не читайте, пожалуйста эту статью. помните, что это всего лишь мое личное мнение. на фоне великолепного читательского года, которым меня одарила судьба, эти истории проиграли по всем фронтам (и еще капельку).

дамы и господа, топ-12.

одного размороженного героя из двенадцати торжественно вручаю ‘авиатору’ Е. Водолазкина.

пожив с прочитанной книгой практически год, могу с уверенностью сказать: не мое. вроде бы и цепляли некоторые сцены, вроде бы и атмосфера пронзительная, а по итогу все, что осталось от прочтения: туманное облачко скуки (а сама книжка так и вовсе упорхнула из моей библиотеки).

два разъяренных ‘а можно не о биографии’ из двенадцати дарю ‘десяти величайшим романам человечества’ С. Моэма.

чем глубже в лес, тем больше всеми любимых авторов вы здесь увидите. каюсь, сама косвенно повлияла на то, что произведение затесалось в худшие: читала все эссе подряд, а потому не могла не заметить штампованность анализа. биографический метод исследования произведений литературы, бесспорно, хорош, но не когда на нем основываются все выводы. рубленые простые неискушенные предложения Моэма делали мне больно.

трех отвратительных пьяниц из двенадцати отдаю ‘Долорес Клейборн’ С. Кинга.

давно меня так не воротило от главной героини (Амин, то ли еще будет в этом топе:) попыталась объяснить себе, почему задвинула Кинга так высоко в худшие книги года, и не смогла. я едва ли выдавила из себя пару строк по прочтении, сейчас и того не могу. мне было скучно, неприятно, раздражающе липко читать ‘Долорес Клейборн’ (но по чесноку: здесь попахивает необъяснимой личной антипатией).

четыре мертвых студента из двенадцати - роману ‘словно мы злодеи’ М.Л. Рио.

хоть убейте, не пойму, за что я должна была зацепиться своим восторгательным крючком: атмосфера утонула в местном озере, на пару с характерами главных героев, которых вроде бы полагается жалеть, но у меня не вышло. какое там сочувствие, когда их мотивация разбивается о камни во многих сценах. возможно, просто не моя книга, не буду отрицать.

пять неудачных экспериментов из двенадцати забирает ‘волна’ Т. Штрассера (М. Ру).

если бы у этой книги не было послесловия, которое официально даже не часть истории, ‘волна’ сместилась бы еще позиций на пять ниже. держа в голове, что произведение основано на реальном эксперименте (и прочитав о нем подробнее) так или иначе можно проникнуться. и все же… примитивно написанная книга, целевой аудиторией которой я точно не являюсь. я бы назвала роман пересказом странички в википедии. задумка, однако, потрясающая (хотела сказать я), но вспомнила (второй раз за один абзац), что это всего лишь пересказ реальных событий.

шесть художников-неудачников из двенадцати тайно вытащил у меня из кармана Г. Гессе и его ‘Росхальде’.

а я говорила, что ставки будут только расти. вот это я называю неудачное знакомство. в следующий раз, когда мне захочется взять первые романы автора (предварительно не влюбившись в его творчество), посмотрите на меня с укором, а еще лучше запустите каким-нибудь его популярным произведением мне в макушку. ‘Росхальде’ показалась мне пресной скучной книжкой с таксебепереводом (честное слово, как говорящий на немецком человек признаю).

семь детей-беспризорников из двенадцати от всего моего нетронутого сердца - ‘республике шкид’ Г. Белых и Л. Пантелеева.

честно говоря, не думала, не ждала, что мне может не понравиться детская книга в недетском возрасте. не смейтесь только. я люблю, бывает, и наивные истории, и приключенческие, но тут не срослось. слишком уж аморальные штуки вытворяли ребята, сочувствовать не получалось, только злиться. на сюжет, на дрянную начитку, на бесконечный текст.

восемь братьев Данбар из двенадцати поселились в ‘глиняном мосте’ М. Зусака.

вон оно как бывает: из под пера одного и того же автора выходят и любимая, и разочаровавшая истории. удушающий в своей оригинальности (рваности) слог (говорят, так задумано, но это не точно), мораль прямо в лоб с порога с короной на голове из одной единственной метафоры. хочется завопить: не хочу, не буду, заберите. а поздно уже, прочитала.

девять тошнотиков из двенадцати (не слушайте меня, их больше…) бросаю в лапки ‘Терезе Ракен’ Э. Золя.

погодите кричать: всего четвертое место, я думал(-а) будет ниже! положа руку на сердце: я подостыла; практически никакого склизского послевкусия не осталось (хотя я думала, описание трупной будет преследовать меня до конца жизни). но как же я намучилась при чтении, мама дорогая. хотите окунуться в людское зловоние и разложение (понимайте, как хотите) - вам сюда.

прежде, чем насладиться топом-3, давайте вспомним бойцов, которые всеми силами пытались попасть в этот список с дочитанными книгами, но я им не позволила, бросив во всех смыслах:

за повторение одного и того же медная монетка достается ‘мыслям в пути’ Дж. Оруэлла.

за ‘ешки-матрешки, второй Нил Гейман, спасите’ серебряная иголка вручается ‘потерянным богам’ Дж. Брома.

за никакущую историю о бесконечных балах и переодеваниях шоколадная медаль в позолоченной обертке летит к роману ‘луна и солнце’ В. Макинтайр.

десять змеючек-гадючек из двенадцати ползут к ‘балладе о змеях и певчих птицах’ С. Коллинз.

как ножом по сердцу, честное слово. планировалось эпичное возвращение в родную вселенную, а в итоге… ничего мне нормально не объяснили, отсылок ради отсылок навалили, разозлили и бросили плакать. экранизация кинула вишенку на нелюбимый тортик, не сгладив, но определенно украсив углы.

одиннадцать добрых задиков (и снова простите) из двенадцати кидаю в ‘любовника леди Чаттерли’ Д.Г. Лоуренса.

каждый раз, когда я вспоминаю эту книгу, будто вступаю в соломенный дом, который… горит, а в самом центре разворачивается оргия, которую адское пламя не может достать. примерно это происходит в книге: сюжет, имеющие значение темы летят, комкаются, ломаются; Лоуренс повторяется, мусолит одно и тоже, потчует читателя несуразными диалогами. по-настоящему писатель раскрывается при описании сексуальных сцен, в чем я его упрекать не собираюсь. просто шепотом поругаюсь еще чуть-чуть на переводчика, на сбитую манеру письма самого Лоуренса и убегу…

разочаровываться еще больше из-за победителя в наших сегодняшних номинациях.

двенадцать скрежетаний зубами из двенадцати (тысяч), коим я подвергла себя, в трезвом уме и твердой памяти, вручаю роману ‘три любви’ А. Кронина.

спорим, вы не ожидали. я тоже. пока не начала копаться в прочитанном за год. до сих пор не понимаю, какую цель преследовал автор, зачем случилось все, что случилось. я множество раз порывалась бросить и сделала бы это, если б не совместные чтения. книга оказалась пустышкой. главная героиня по праву занимает одно из первых мест в моем личном топе раздражающих персонажей. сейчас я думаю, что меня так триггернула тема бесцельности жизни. она наложилась на пресный, вялый слог, на отталкивающих героев. вот так, нежданно-негаданно я разочаровалась в Кронине как в авторе.

у этой сказки должен быть хороший конец, и он будет… когда я выложу топ лучших книг, где развернулись настоящие голодные игры. stay tuned.

(ради бога, не принимайте мои резкие слова близко к сердцу. я по-другому не умею)