хэллоуин

Внимание: я не поддерживаю зоофилию, так что персонажи прописаны в хуманизвции. Также хсекоро 17 лет. Извеняюсь если это не соответствует вашему канону. Не кидайте в меня тапки. 

Воздух был холодным и густым, пахнущим пылью и чем-то сладковато-гнилым. Лунный свет пробивался сквозь разбитые витражные окна, окрашивая пол в призрачные синие и кроваво-красные пятна.

– Ну и зачем мы вообще сюда припёрлись? – Раздался голос из-под картонной коробки. Хсекоро нетерпеливо дёрнул своим скотчевым хвостом, шлёпая им по полу. 

– Я бы лучше насабирал ресерча на Горди. Это хоть польза какая-то! 

– Говорил же, для атмосферы! – ответил Пури, осторожно переступая с ноги на ногу. Деревянной таралке с хачапури на его голове покачивалась. 

– Хэллоуин же! Призраки, тайны... А дома я бы просто испёк что-нибудь, – Он посмотрел на заляпанные паутиной портреты на стенах, и его белый фартук показался тут неуместно ярким пятном.

– Атмосфера тут как в духовке, – проворчал Хсекоро, но в его голосе слышался намёк на любопытство.

Они забрели в просторный зал. В центре, на полу, был выложен замысловатый круг. То ли мозаика, то ли какая-то древняя символика, скрытая под слоем грязи.

– О, смотри! – Пури ткнул в сторону круга своей рукой. 

 – Как прям в играх о призывах духов! 

 – А давай... – Хсекоро внезапно оживился, и коробка на голове повернулась в сторону Пури. 

– Сыграем в жениха и жениха? Для атмосферы. Просто постоим тут, представим, что мы только что поженились. Посмотрим, прилетит ли к нам купидон или, наоборот, кто-то вылезет с косой.

– Хсекоро! – Пури замахал руками.

– Это же... неправильно шутить с такими вещами!

– А чё такого? – Хсекоро уже подошёл к кругу и потыкал в него ногой. 

– Мы же просто постоим. Я — твой верный коробкожених, а ты — мой милый, душистый хлебоженец. Обещаю, под коробкой у меня самые серьёзные брачные намерения. 

Пури вздохнул, но в уголках его глаз собрались весёлые морщинки. Он был осторожен, но отказать другу в забаве не мог.

– Ладно... Но только на минуточку!

Они встали в центр круга, спиной к спине. 

– Ну, что говорить-то? – Прошептал Пури.

–Да чё угодно! – Хсекоро махнул рукой.

– Типа, я, Хсекоро, беру тебя, Пури... Э-э-э... В мужья? Или жёны? Короче, беру этого парня с хачапури на голове, чтобы вместе рубиться в мир денди и есть его хачапури.

– А я, Пури, – подхватил Пури, смущённо хихикая. – Беру этого парня в коробке... чтобы... делиться с ним своей грузинской едой и всегда быть осторожным, чтобы его не помять.

 Они замолчали. На секунду в зале воцарилась гробовая тишина. 

 А потом круг под их ногами вспыхнул.

 Не огнём, а холодным, оранжевым сиянием. Символы проявились сквозь грязь. Стены затреслись, а с потолка посыпалась штукатурка.

– ЧТО ЭТО БЫЛО?! – Взвизгнул Пури, отскакивая от Хсекоро.

 Но отскочить не получилось. Невидимая, упругая сила резко дёрнула их друг к другу, и они столкнулись — коробка с глухим стуком встретилась с мягким тестом.

Они замерли, в панике глядя друг на друга. И в этот момент Хсекоро почувствовал странное ощущение свежеиспечённого хлеба по всему телу, а Пури вдруг ощутил, как у него во рту присутствует привкус скотча.

 Они отпрыгнули друг от друга, но та самая невидимая резиновая лента снова дёрнула их, заставив грустно столкнуться.

– Фу! – Сплюнул Пури, с отвращением. – У меня во рту вкус... старой и липкой ленты!

– Забавно, а у меня как будто я слопал целую пекарню. Ты всегда так вкусно пахнешь? – Он наклонил коробку, глядя на Пури. 

– Погоди... А почему у тебя вкус скотча? Ты его тоже ешь? 

 – Что?! Нет! Я нормальную еду ем! А это... это, наверное, из-за тебя! Это твои ощущения! – Хсекоро замер на секунду, а потом его хвост начал быстро терзать по воздуху. — А... Точно. Я ж на завтрак немного скотча с клеями ел. Для блеска в глазах. Ну или где они у меня там.

 Пури смотрел на него с таким ужасом и недоумением, что Хсекоро не выдержал и разразился хохотом.

– Да расслабься ты! Не умер же я. Но вот это... – Он дёрнул головой, ощущая невидимую связь. – Это уже серьёзные проблемы... Давай проверим, как далеко можно отойти.

 Осторожно они начали расходиться в разные стороны. Сначала на шаг, потом на два. Невидимая «резинка» растягивалась, создавая лёгкое, но неприятное давление где-то в самом сердце.

– Всё ещё нормально, – прокомментировал Хсекоро, сделав третий шаг. На четвёртом шаге напряжение стало ощутимым, как будто их тянуло в разные стороны на пружине. На пятом Пури запищал от дискомфорта.

– Больно! Как будто меня растягивают! – На шестом шаге невидимая сила снова резко дёрнула их друг к другу, и они с грохотом и мягким шлёпком снова столкнулись.

– Ладно, – Хсекоро выпрямился, потирая коробку. – Факт установлен. Мы — два связанных парня. Весьма хэллоуинский прикид, но мне не нравится.

– Что нам делать? – Спросил Пури. Его голос дрожал. Он инстинктивно прижался к Хсекоро, и тому снова запахло свежим хлебом. Было... успокаивающе.

– Что делать? Искать выключатель для этого! – Хсекоро махнул своим скотчевым хвостом в сторону тёмного прохода, ведущего из зала. Он сделал шаг вперёд, но Пури упёрся. 

– Постой! А если этот... кто бы он ни был... захочет нас съесть?

– Меня-то он не съест, я картонный. А тебя... Ну, просто скажи, что ты несвежий... Хотя пахнешь ты очень свежо... Ладно! Иди уже, а то моя спина открыта для врагов! – С этими словами он потащил за собой Пури. 

Первое, что они почувствовали — это звук. Он был едва слышным, будто десятки людей на разных концах коридора перешёптываются, обсуждая их.

– Ты... ты слышишь? – Прошептал Пури, инстинктивно прижимаясь к Хсекоро.

– Слышу, – Коротко бросил Хсекоро, и его голос из-под коробки прозвучал приглушённо и настороженно. Все его шутки испортились, уступив место любопытству и лёгкой тревоге.

– Похоже, тут не одни мы такие весёлые... 

Они медленно двинулись вперёд. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие запылённые окна, выхватывал из тьмы их отражения в треснувших зеркалах. Вернее, то, что должно было быть отражениями.

– Хсекоро, посмотри... – Пури остановился, указывая на одно из зеркал. В нём не было двух парней. Вместо них в стекле стояло одно расплывчатое, аморфное существо. Контуры коробки Хсекоро сливались с мягкими формами Пури, создавая жутковатый гибрид. 

– Фу, какая мерзость! – Фыркнул Хсекоро, но в его голосе слышалась неподдельная дрожь. Видеть себя частью такого... соединения было пугающе.

– Пури, иди сюда! Здесь выход! – Вдруг донёсся слева голос Хсекоро, но он звучал как-то плосковато, без привычных интонаций. Настоящий Хсекоро резко обернулся.

– Я же тут!

— А я здесь! – Одновременно отозвался справа голос Пури. Настоящий Пури схватил Хсекоро за руку. 

– Не слушай их! Это ловушка!

Они стояли спиной к спине, вглядываясь в тёмные глубины коридора, где их двойники манили их в разные стороны. Невидимая связь между ними снова натянулась, на этот раз вызывая не физический дискомфорт, а странное ощущение потери ориентации. Хсекоро вдруг почувствовал прилив паники Пури — острого, солёного укола страха. А Пури, в свою очередь, уловил вспышку растерянности Хсекоро. Словно кто-то встряхнул коробку с гвоздями.

– Не... не смотри в зеркала, – С усилием выдавил Хсекоро. 

– Держись за меня. И... просто смотри на меня, – Он повернулся к Пури, закрывая своими коробками отражение в ближайшем зеркале. Пури, чувствуя эту поддержку, сделал глубокий вдох и кивнул.

— Хорошо. Я... я смотрю на тебя. Давай пройдём быстро... Вместе. 

Они двинулись, не глядя по сторонам, уставившись друг на друга. Хсекоро пятясь, вёл их, ориентируясь по слабому свету в конце галереи. Пури шёл лицом вперёд, готовый предупредить о помехе. Шёпоты вокруг нарастали, становясь злыми и раздражёнными. Отражения в зеркалах дёргались и кривлялись, но парни их игнорировали. И это сработало. Шёпоты стали затихать, а отражения — расплываться. Ещё несколько шагов на выход.

Выйдя из коридора, они оказались в пространстве, которое, казалось, поглощало звук целиком. Воздух здесь был иным. Густым, сладковатым и неподвижным, словно в запечатанной гробнице. Это была библиотека. 

Потолок терялся в тенях где-то на головокружительной высоте. Стеллажи, когда-то величественные, теперь были упавшие или наполовину разломленные. Бесчисленные книги превратились в сыпучую массу, покрытую слоем плесени.

– Ух ты... – Прошептал Пури. – Здесь когда-то было так много знаний... 

 – Теперь тут много пыли и грибка, – подхватил Хсекоро. – Ладно, хачапурачка, не задерживаемся. Ищем что-нибудь полезное и валим отсюда.

Они двинулись вглубь, их шаги отдавались глухим эхом в зловещей тишине. Хсекоро, ведомый любопытством, то и дело норовил свернуть к очередной груде обломков, но невидимая резинка тут же натягивалась, одергивая его.

– Эй, остынь, – Говорил Пури, уже привычно находя равновесие, когда Хсекоро дёргал его за собой. – Мы же не на охоте за сокровищами.

– А кто знает? Может, тут есть книга «Как отменить случайную женитьбу на хлебобулочном изделии за пять минут».

Они блуждали, казалось, вечность. Время в особняке текло будто иначе. Хсекоро, устав от бесцельных поисков, прислонился к одному из уцелевших стеллажей.

– Ничего тут нет. Одни грибы. 

– Подожди, – Пури остановился. – Ты чувствуешь?

– Чувствую, что скоро на ужин буду есть твой фартук, если мы ничего не найдём.

– Нет, не это. Здесь... пахнет по-другому.

Хсекоро принюхался. И правда, сквозь запах пыли он уловил едва уловимый, но стойкий аромат... старой кожи и сухих чернил. Он шёл не отовсюду, а из одного конкретного направления.

–Идём. – Уже более оживлённо сказал Хсекоро. Он привёл их в самый дальний угол библиотеки, почти полностью скрытую обвалившимся шкафом. И там, на небольшом деревянном столе, который выглядел подозрительно нетронутым, лежала одна единственная книга. Она была толстой, в переплёте из тёмной, потёртой кожи, от которой и исходил тот самый запах. На обложке не было ни названия, ни автора, только сложный тиснёный узор из сплетённых рук. 

– Вот чёрт! – Тихо выдохнул Хсекоро. – Похоже, мы нашли местное сокровище. 

Пури, движимый осторожностью, протянул руку, но не дотронулся. 

– Стой. А если это ещё одна ловушка?

– А у нас есть выбор? – Хсекоро уже не мог сдержать своего любопытства. Он шагнул вперёд и уверенно взял книгу в руки. – Эй, смотри, она не рассыпается! – Он положил книгу обратно на стол и открыл её. Страницы были из плотного пергамента, исписанные черными чернилами. 

– И что там? – Сгорая от нетерпения, спросил Пури, заглядывая ему через плечо.

– Сейчас, погоди... – Хсекоро водил пальцем по строчкам. – Тут какие-то каракули. Ничего не понять.

– Дай я посмотрю, – Пури аккуратно отодвинул его и склонился над книгой. Его внимательные глаза скользили по строкам.

– И? – Подгонял его Хсекоро, его хвост из скотча нервно подёргивался.

– Тише! «Хроники... Связей», – Медленно, вчитываясь, начал говорить Пури. – «Силы, что рождаются между душами... Радость, доверие, дружба... Любовь... И боль, страх, предательство... Это... Все есть пища... пища для... Пожирателя...» – Он замолчал.

– Какого ещё Пожирателя? – Насторожился Хсекоро. Пури продолжил, и голос его дрожал.

– «Пожиратель Связей... Бог одиночества и разорванных клятв... обитает в местах... Где узы были расторгнуты с болью... Он жаждет связи... Он ест её, пока от душ не остаются лишь... Оболочки... Пока двое не станут одним, утратив себя...» 

 Хсекоро отшатнулся, словно от прикосновения к раскалённому железу. 

– То есть этот... этот тип решил, что мы очередной обед? Из-за нашего дурацкого ритуала?

– Похоже, что так, – Прошептал Пури. Он перевернул несколько страниц. – Здесь дальше... описано проклятие. «Первое кольцо – нить физическая... не далее семи шагов... Второе кольцо – нить чувств... вкусы, запахи, боль... Третье кольцо – нить искушения... Свободы». Хсекоро, мы уже на втором кольце!

– А как это остановить? – Спросил Хсекоро, и в его голосе впервые за вечер прозвучала настоящая, неподдельная тревога. Пури лихорадочно перелистывал страницы. Пергамент шуршал, словно сухие листья.

— Здесь написано... «Разорвать узы может лишь сила, противоположная Пожирателю... Не слияние, но различность в различии... Не слепое единство, но осознанный союз... Два, что действуют как одно, не переставая быть двумя...».

– Как же легко понять, – Проворчал Хсекоро. – Говорил бы уж прямо: «побейте большого плохого парня». 

– Постой, тут ещё есть... – Пури замер, вчитываясь в строки, написанные более витиеватым почерком. – «Сердцевина обители Пожирателя – Комната Разорванных Уз... туда ведут Врата, что являются лишь для тех, чья связь созрела и стала сладостна... лишь пройдя через Врата Отражений и Врата Истины, обретут они право на последний выбор...».

– Врата отражений... это та галерея с зеркалами? – Сообразил Хсекоро.

– Значит, Врата Истины должны быть где-то тут? – Едва он произнёс эти слова, как в дальнем конце библиотеки раздался громкий, сухой щелчок, будто повернулся гигантский ключ в замке. Они обернулись. Часть стены, которую они прежде принимали за глухую, медленно отъезжала в сторону, открывая тёмный, зияющий проход. Оттуда пахнуло ледяным ветром и запахом... свежего пергамента и сожжённых волос.

– Ну что? – Хсекоро обернулся к Пури, пытаясь вернуть себе былую уверенность, но его скотчевой хвост беспокойно бил по воздуху. 

– Готов к экскурсии в желудок к тому, кто хочет нас сожрать?

Пури посмотрел на открывшийся проход, потом на Хсекоро. Его собственный страх был оглушителен, но сквозь него он ясно чувствовал и страх Хсекоро – колючий, острый, как осколок стекла. Он выпрямился. 

– Нет, – Твёрдо сказал Пури. – Я готов идти вытаскивать оттуда моего лучшего друга.

Эта простая фраза, сказанная с такой искренностью, обожгла Хсекоро сильнее любого заклинания. Под коробкой он смущённо улыбнулся.

– Ладно... Ладно, хачапурачка. Тогда пошли.

И они шагнули в тёмный проём, навстречу своей Истине.

Ступив в проход, они ожидали увидеть очередную комнату, полную теней или монстров. Но вместо этого их встретила... пустота. Они оказались в идеально круглой зале. Ни окон, ни дверей, лишь гладкие, отполированные, белые стены, уходящие ввысь в непроглядную темноту. Воздух был неподвижным и беззвучным. В центре залы на полу был выложен концентрический круг, похожий на мишень.

– Эээ... А где наш плохой парень? – Тихо спросил Хсекоро, и его голос был поглощён тишиной, не дав эха.

– Не знаю... Но мне тут не нравится. Слишком... тихо, – Едва он это произнёс, как с потолка на них упал столб бледного, мерцающего света, заточив их в центр круга. В тот же миг стены зашевелились. Это не были ни тени, ни существа. Это были искажения — будто гигантские линзы, искривляющие пространство. В них мелькали смутные, расплывчатые образы. И тогда заговорил Голос. Он шёл не из одной точки, а рождался прямо у них в голове, холодный и вкрадчивый:

– "Зачем тебе это бремя, Загадка? Ты создан для свободы. Для лёгкости. Этот... мякиш... он вечно дрожит, цепляется, тормозит тебя. Он — твои оковы. Сбрось его. Сделай шаг. Всего один шаг из этого круга — и ты будешь прежним. Независимым. Сильным. Таким, каким должен быть."

И Хсекоро увидел. Прямо перед ним, за пределами светового круга, стоял он сам. Тот же, но... более чёткий. Его тело и коробка казались прочнее, скотч блестел, как новая лента. Этот Хсекоро ловко подбросил в воздух скотч и поймал его, движение было полным беззаботной уверенности. И он манил. Манил к этой лёгкости.

Голос раздался снова. 

– "Ты видишь, как он тяготится тобой, Мягкость? Ты для него — слабость. Ты — осторожность, которая мешает ему быть по-настоящему крутым. Он будет притворяться, но в глубине своей пустоты он будет желать освобождения. От тебя. Дай ему это. Освободи его. Перережь эту нить. Просто... разомкни руки."

И Пури увидел. Хсекоро стоял спиной, а коробка была отвернута. Его плечи были напряжены, а хвост беспокойно бил по полу. Он из последних сил тянул их связь, и по его спине читалось одно: «Уйди. Ты мне мешаешь».

Хсекоро смотрел на иллюзию своей свободы. Он чувствовал, как его тянет к ней. Но сквозь их связь он чувствовал и другое. Не страх Пури, а его готовность... отпустить. Жертвенную решимость исчезнуть, если это поможет Хсекоро. От этой мысли внутри коробки стало холодно и пусто. Та свобода казалась теперь одинокой и безвкусной. В тот же миг Пури, глядя на иллюзию отвернувшегося Хсекоро, чувствовал не злость, а смятение. Настоящий Хсекоро не хотел его отпускать. Он из последних сил цеплялся за их связь. Хсекоро резко отвернулся от соблазнительного двойника и повернул коробку к настоящему, испуганному Пури. Его голос дрогнул. 

– Эй, Хачапурачка... Ты же не поведешься на эту муть? Без тебя тут... скучно будет. И... пахнуть нечем, – Пури сжал его руку. Он глядел прямо на Хсекоро, игнорируя иллюзию.

– Я никуда не денусь. Я обещал... Что мы будем вместе. И я буду. Всегда... – В тот миг, когда их воля совпала, когда они осознанно выбрали друг друга, световой круг вспыхнул ослепительно белым светом. Иллюзии с треском рассыпались, как битое стекло.

Голос Пожирателя Связей, впервые наполненный не холодным расчетом, а настоящей, оглушительной яростью, проревел на весь особняк. Он не смог их разъединить. Их связь принятая, стала не цепью, а щитом. Перед ними открылся проход в последнее логово — ту самую "Комнату Разорванных Уз", но теперь они шли туда не как пленники проклятия, а как союзники, доказавшие, что их связь сильнее любого искушения.

Комната Разорванных Уз оказалась не комнатой, а гиганской черной жижей и паутины. Стены, пол и потолок состояли из чёрной, смолистой субстанции, в которой застыли искажённые головы — бывшие жертвы Пожирателя. Воздух выл от множества голосов, слившихся в один жуткий хор отчаяния. В центре пространства висело ядро — сгусток чистой, холодной пустоты. Пожиратель Связей не имел формы. И вдруг раздался голос: 

– "Вы!... Упрямые насекомые! Ваша связь - лишь пища. Дайте ей проявиться! Докажите, что вы ничто без меня!"

Из стен вырвались смолистые щупальца

– Держись, Булочка! — Крикнул Хсекоро, отбивая щупальца своими ножко-ножницами.

– Я... Я держусь! 

С каждой секундой им становилось тяжелее. Проклятая нить чувств, вкусов, запахов, боли теперь работала против них. Боль Хсекоро от ударов отзывалась в Пури, а страх Пури ослаблял Хсекоро. Они слабели, и комната сжималась, готовясь поглотить их. И тут Пури всё понял. Он посмотрел на измождённого Хсекоро, на его коробку, в которой таилась вся его загадочность и доброта, и осознал, что чувствует. Это было не просто желание выжить. Это было что-то большее, что родилось в этих тёмных залах, в их шутках, в их поддержке.

– Хсекоро! – Крикнул Пури, его голос перекрыл вой Пожирателя. – Он питается нашей связью! Но он думает, что это только страх и зависимость потерять друг друга!

– И что?! – Крикнул Хсекоро, отбивая очередную атаку.

– А то, что мы можем дать ему другую! – Пури улыбнулся. – Такую, которую он не сможет переварить!

Хсекоро на мгновение замер. Он почувствовал сквозь связь не страх, а решимость, смелость и... нежность. И он всё понял. Пожиратель, чувствуя мощный всплеск эмоций, с новой силой обрушился на них, формируя между ними стену из той жидкости.

– Неет уж! – Крикнул Хсекоро. Он из последних сил рванулся вперёд успев оказался прямо перед Пури. Они стояли лицом к лицу, в этой бури. Пури, не раздумывая, мягко приподнял нижний край загадочной коробки. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы оказаться рядом... с тем, что скрывалось под ней.

– Прости, если не туда... – Прошептал он.

– Всё туда... – Так же тихо ответил Хсекоро. И Пури поцеловал его. Это был нежный, и тёплый поцелуй. В этот миг их связь вспыхнула. Пока они были поглащены процессом из их тел, мягкой пеленой выходило оранжевое свечение которое поглощало жижу. Пожиратель Связей издал не крик, а звук будто он слишком громко вздознул. Он не мог поглотить эту связь. Он не мог переварить чувство, которое было добровольным, искренним и бесстрашным. После вечности этого момента, они смотрели друг на друга, слегка запыхавшиеся. Вдруг из-под коробки Хсекоро донёсся тихий, но отчётливый звук. Мурлыкание. Глубокое, довольное, как у огромного кота. Наступила мёртвая тишина. Пури медленно моргнул.

– Ты... мурлыкаешь?

Мурлыкание резко оборвалось.

– Это не я! Это... скотч так трётся о картон при... повышенной влажности! Да!

Пури рассмеялся, чисто, звонко, и снова прижался к нему, уже не потому что был вынужден, а потому что хотел.

– Конечно, конечно скотч. Самый мурлыкающий скотч. 

Хсекоро фыркнул, но его скотчевой хвост сам собой обвился вокруг запястья Пури, легонько потягивая его ближе. Они стояли так среди развалин, в лунном свете, больше не связанные проклятием, но связанные чем-то гораздо более крепким и... Настоящим...