hear me out

disclaimer: данная работа является дополнением к истории «rhythmbit», может считаться самостоятельной, но содержит отсылки на детали основного сюжета !

— Я хочу переспать с ним!

Сону взвыл на весь лифт, и Чонвон поморщился от пронзительности этого звука. Вой затих, его сменило грустное шмыганье носом, а потом светлая голова безвольно рухнула на грудь, и Кима повело в сторону. Ян расслабился всего на секунду, а тот уже чуть было не рухнул в углу лифта пьяной кучей.

— Господи, да понял я! Не обязательно так орать на весь дом, Сонхун всё равно тебя не услышит, — пробурчал он себе под нос. Чонвон подхватил его под мышки, чтобы тот окончательно не упал на пол. В результате Сону застыл перед ним на коленях со вздёрнутыми руками, покачиваясь из стороны в сторону. В который раз за вечер Ян измученно закатил глаза до самых белков.

Классическая посиделка чирлидеров после хорошего выступления внезапно обернулась тем, что капитан напился и расплакался, уткнувшись лицом в стол. Они с Сонхуном встречались уже больше полугода, но до близости так и не дошло. Где-то Пак тормозил, не в силах верно истолковать знаки Сону. Где-то Сону пугался его незначительной инициативы, будь то ладонь на бедре, блуждающие руки или поцелуи, чуть более откровенные, чем обычно. Это не значило, что Ким не хотел. Просто в моменте он боялся сделать что-то не так, а потом неизменно жалел, что не доверился Сонхуну.

Сегодня сожаление достигло своего пика. Попытка выпить для храбрости, чтобы наладить всё вечером, шот спустя вылилась в истерику, которую Чонвон успокоил с большим трудом. Теперь Сону периодически подвывал о своих желаниях и иногда спьяну слабо бил кулаком по предметам, которые попадались ему на пути. Под пеленой слёз пугающе решительно сияли глаза, его губы блестели, и щёки раскраснелись настолько, что было неприлично смотреть. Пьяный Ким Сону наверняка становился более раскрепощённым. Вместе с этой раскрепощённостью на максимум выворачивалась его капризность и прочие, сперва незаметные недостатки. Пак Сонхуна оставалось только пожалеть. Впрочем, как и всегда…

Для того чтобы доставить домой это сопливое нечто, что было их дерзким капитаном всего каких-то два часа назад, понадобился Джейк. К счастью, тот почти телепортировался к Яну по первому зову, записав их ночное приключение в топ неожиданных свиданий.

Теперь Шим следил, как над головой мелькает счётчик этажей. Угораздило же Пака поселиться так высоко, словно важная птица. В тесном пространстве лифта голова шла кругом от смеси спирта и нежного цветочного аромата, которым Сону пользовался последнее время. Сюда же примешивались ноты пота, но к этому запаху баскетболист хотя бы привык. Всё-таки Джейк погорячился, когда с энтузиазмом сорвался на помощь Чонвону посреди ночи. Конечно, он бы не оставил его разбираться с этим в одиночку, но в следующий раз Джейк дважды подумает, прежде чем с готовностью вскочить с кровати. Сегодня роль сыграло ещё и то, что Ян пообещал ему коробку макарунов из любимой кондитерской, и сонный мозг воспринял его слова как быстрый углевод.

Стоило дверям наконец распахнуться на нужном этаже, и Чонвон с резким выдохом тяжеловеса подтянул Кима к своему плечу. Подхватив чирлидера с другой стороны, Джейк перекинул его вторую руку через себя. Ким Сону был далеко не принцессой-феей. Тащить его оказалось тем ещё удовольствием.

Тот узнал этаж, на котором они вышли, и теперь влюблённо хихикал себе под нос, повторяя имя Сонхуна и перебирая ещё какие-то глупости о фруктах, семейниках, кроликах и сигаретах.

— Какой там номер? — Джейк бросил взгляд на Чонвона поверх чужой светлой макушки.

Ян нахмурился, пытаясь вспомнить цифры. Достать телефон у него бы не получилось: обе руки были задействованы в удержании Сону, а Джейк и так сделал достаточно для человека, который не имел с Сону ничего общего, кроме натянутых улыбок, которыми они обменивались в коридорах. Три... Семь... Что-то там. Девять, кажется. Или вообще ноль...

Висящий между ними Ким едва шевелил ногами, его мотало из стороны в сторону, и он хихикал каждый раз, когда врезался в одного из них. Чонвон был рад, что Сону больше не воет. Джейк мрачно думал о том, что между пьяно-рыдающим и пьяно-хихикающим Ким Сону он бы выбрал ту стерву, которую капитан чирлидеров обычно строил из себя в универе. Первичный энтузиазм пропал, вместо него Шим почти физически ощущал круги под глазами.

Наконец Чонвон остановился перед нужной дверью и без всяких церемоний замолотил по ней кулаком. Он был наслышан о крепком сне Сонхуна. Если понадобится, он был готов заорать, лишь бы тот забрал Сону и позаботился о нём. Для страстного вечера Ким уже перестарался, теперь ему были необходимы умывание, чистая одежда и мягкая постель. При всём уважении, на месте Сонхуна Чонвон бы просто бросил его стонать в коридоре. Но Пак бы так не поступил… И именно поэтому в его интересах было как можно скорее открыть им дверь.

Та распахнулась рывком настолько неожиданно, что кулак Яна замер в воздухе на пару секунд. Тяжёлый сонный взгляд Сонхуна смерил его застывшее в растерянности лицо, метнулся к натянутой дружелюбной улыбке Джейка и наконец заметил светлую макушку, что болталась между ними.

— Что с ним? — Сонхун проморгался и обеспокоенно нахмурился. Его рука сама собой метнулась к Сону. Он даже не успел его коснуться, как Ким, распознав его голос, вздёрнул голову и одарил Пака влюблённой, совершенно пьяной улыбкой.

— Хун-и~

Руки, что обнимали двух парней за шею, соскользнули, и он без всякого инстинкта самосохранения рухнул вперёд с полной уверенностью, что Сонхун раскроет для него объятия. Конечно, Пак поймал. Довольным он при этом не выглядел. Наблюдая за этой картиной, Чонвон испытал порыв рассмеяться, но так и не понял, чем он был вызван — нервами или бесконечным сочувствием.

Зато Сону, мурлыкая себе под нос, счастливый повис на шее Сонхуна. В этом жесте раскрывалась вся его любовь, как она есть — неумелая, нефильтрованная, но непосредственная.

— Напился, — вздохнул Чонвон.

Пока он думал над тем, стоит ли сообщить Паку причину, тот уже перехватил Сону за талию поудобнее и взялся за ручку двери:

— Ладно.

Судя по всему, другая информация ему не требовалась. Не подними они его посреди ночи, и, может быть, Сонхун бы даже умилился тому, что Сону умудрялся оставаться очаровательным даже в таком отвратительном состоянии. Но сейчас он мог думать только о том, чтобы завалиться вместе с ним в постель и поскорее заснуть.

— Он может нести всякий бред! — торопливо предупредил Чонвону в смыкающуюся щель.

Ответ Сонхуна уже приглушила дверь:

— Разберусь, спасибо.

Для него это была не новость. Всё, что Ким Сону говорил даже будучи трезвым, так или иначе могло расцениваться как бред. Сонхун привык. В следующий миг он с тихим щелчком закрыл дверь перед их носом. Может быть, утром он напишет Чонвону, чтобы нормально его поблагодарить, а до тех пор…

— Думаешь, стоило сказать, что у него спермотоксикоз? — Ян скривил губы и скосил взгляд в сторону Джейка. Ощущение, будто они сделали что-то не так, назойливо зудело внутри.

Недоумение на его лице показалось Шиму забавным. Впервые за вечер он издал искренний смешок без подтекста и пожал плечами:

— Он же сказал, что сам разберётся.

Да, Пак Сонхун определённо лучше них знал, как найти к Сону подход. С тех пор, как они начали встречаться, он, вероятно, был единственным, кто мог совладать с ним в любом из состояний…

Причина, по которой Сонхун закрыл дверь так быстро, крылась в том, что пока Сону у всех на глазах, словно недолюбленная кошка, льнул к нему всем телом, его руки уже с поразительной для пьяного ловкостью пробрались под домашние штаны. Сохранять самообладание в такой ситуации оказалось трудно, сохранять лицо — ещё труднее. Задержись он поболтать ещё на секунду, и румянец бы его выдал. Или не только он, но и что похуже — Сону усердно работал над тем, чтобы спровоцировать это.

— Это нечестно, — хныкнул Ким, когда Сонхун отвёл его вглубь квартиры и осторожно выудил его руки из своих штанов, а теперь держал его за запястья, словно преступника. Минутой ранее Сону попытался его поцеловать, но промазал и клюнул в щёку. Расфокусированный взгляд блуждал по лицу напротив. Теперь Ким отчаянно дул губы, будто это они были виноваты в том, что он промахнулся.

— Мы поговорим об этом завтра, хорошо? — прошептал Сонхун, прежде чем оставить короткий поцелуй на его губах. Как обещание.

— Я не хочу завтра, я хочу сейчас! — вскричал Сону. Его руки взметнулись вверх и затем бессильно сжались в кулаки, когда у него не получилось вырваться из хватки.

В следующий миг Ким снова надул губы, опустил глаза и невнятно прошелестел:

— Хочу, чтобы мой первый раз был с тобой… Почему ты мне отказываешь? Ты не любишь меня?

Сонхун шумно выдохнул. Если бы Сону был в состоянии соображать, за этот выдох он бы накинулся на него с двойными обвинениями, но сейчас Пак мог позволить себе полную свободу действий. Например, подумать, что Ким Сону — дурак. Про себя.

— Я не отказываю, — его ладонь нежно легла Киму на щёку, и тот, повинуясь этому прикосновению, поднял на него полные грусти глаза. Решительные искры затмила пелена слёз. — И я люблю тебя. Именно поэтому я не хочу, чтобы это произошло вот так, Нуну. Ты же едва стоишь на ногах.

Сону нахмурился, пытаясь осознать смысл его слов, но в набитой ватой голове лишь эхом гудело это нежное «Нуну». Голова раскалывалась, его клонило в сон — на фоне этого нежный голос Сонхуна звучал как колыбельная. Он был готов рухнуть ему в руки и уснуть прямо стоя, на его плече.

Сонхун считал это по его сонным морганиям.

— Давай, — он осторожно подцепил край чужой одежды.

Одно это движение послало по пьяному телу пробуждающий импульс. На этот раз Сону спохватился и, перехватив его руки, испуганно спросил:

— Ты что делаешь?

В его голове была такая каша, что Сонхун по глазам видел, как тот пытается построить логические связи. Но выходило криво, задом наперёд. Это выбило из него очередной вздох. Пак бросил взгляд на часы — стрелка подползала к трём — и вернул взгляд к своему любимому несчастью.

— Ты же не будешь спать в грязной уличной одежде? — он наклонился, чтобы заглянуть в напуганные глаза. Сону упрямо тянул край кофты вниз. — Мы можем оставить её, но подумай: утром тебя это наверняка расстроит.

На этот раз Ким действительно приложил усилия, чтобы задуматься над его словами, даже нахмурился и надул щёки. Затем медленно кивнул. Его пальцы неуверенно разжались, натянутый край одежды подпрыгнул вверх, и Сонхун снова аккуратно перехватил его. Кофта слетела с плеч. Опустив глаза, Сону смущённо прикрыл обнажённую грудь рукой. Это вызвало у Сонхуна усталую, но тёплую улыбку и желание закутать его в своих объятиях. Ким мог направо и налево кричать о своих желаниях, но на самом деле по-прежнему боялся их. С ним нельзя было торопиться, и уж точно не стоило идти на поводу у всего, что Сону говорил, пусть Сонхун и привык подчиняться ему с полуслова.

Пак проводил взглядом идеально сплетённые линии его худого тела и ещё раз вздохнул — на этот раз в споре с собственными мыслями. Пьяный фантом чужой ладони по-прежнему дразнил его там, где трезвым тот не решился бы его коснуться. Соображай Сону хоть немного больше, и у них бы всё получилось. По крайней мере, Сонхун бы постарался. Но в нынешней ситуации постель ждала их лишь в самом прямом смысле слова.

Сону вздрогнул от внезапного прикосновения, когда ладонь Сонхуна легла ему на талию. Его глаза вспыхнули на мгновение, но сразу потухли, стоило ему моргнуть. Он сонно ткнулся головой Паку в плечо и вцепился в его пижаму. Это было требованием и капитуляцией одновременно.

Обхватив его за плечи, Сонхун ласково шепнул ему в макушку:

— Пойдём спать, да?

Сону кивнул, не отрываясь от его плеча, и только крепче стиснул его тело в объятиях. Так они и дошли до спальни.

Солнечные лучи тянулись по полу, ложились на стены белыми полосами и били по глазам. Сону стремительно терял нить бредовых сновидений, свет заставлял его тянуться к поверхности — туда, где белые простыни пахли хлопком, порыв утреннего ветра трепал прозрачные шторы, поверх одеяла тянулась отяжелевшая рука Сонхуна, и его ровное дыхание ложилось на оголённое плечо.

Ким открыл глаза. Яркие лучи безжалостно ударили в лицо, и голова мгновенно взорвалась болью. Ослеплённый этой вспышкой, Сону застонал и натянул одеяло до самой макушки. Отвратительно. Почему он вообще напился вчера?

Пока он пытался выудить хоть каплю информации о вчерашнем дне из клубка боли внутри, Сонхун под боком зашевелился. Его рука огладила сжавшееся под одеялом тело, и он сам придвинулся ближе. Его плотное тепло ощущалось даже сквозь толстый слой ткани. Это натолкнуло Сону на некоторые мысли, сформулировать которые он так и не смог.

— Проснулся? — нос Пака ткнулся туда, где под одеялом пряталось лицо Кима.

Изнутри раздался невнятный стон. Секунду спустя взлохмаченная светлая макушка вынырнула наружу, и Сону, щурясь, обернулся к нему. Опираясь на подушку локтем, Сонхун смотрел на него всё теми же глазами: влюблёнными, чуть усталыми, но терпеливыми. Проводив рассеянным взглядом очерченную линию его бицепса до изгиба плеча, Сону понял, что привычной пижамной футболки.. на нём нет.

Вот чёрт.

Ким подскочил и, путаясь в ткани, забился в угол кровати. Растерянный взгляд скользнул по невозмутимой фигуре Сонхуна, часть которой обнажилась под сдёрнутым одеялом, а затем метнулся вниз. Под одеялом Сону был в одних трусах. Его вчерашняя одежда грудой валялась на полу недалеко от стула. Кофты в комнате не было.

Натянув одеяло до подбородка, Сону выпалил:

— У нас вчера что-то было?

Стоило Сонхуну открыть рот, и Ким зажмурился. Он не был готов услышать ответ, не хотел, чтобы Пак подтвердил худший из возможных сценариев, в котором ни он, ни его тело ничего не запомнили.

— Нет, — наконец с заминкой произнёс Сонхун.

— Нет? — Сону распахнул глаза. Растерянность в них мгновенно сменилась обидой. — Почему??

— Ты был пьян, — Сонхун вздёрнул бровь. Сону скопировал его жест с презрением, словно это мало о чём ему говорило. — Нуну, ты серьёзно думаешь, что я могу воспользоваться тобой в таком состоянии?

— Но я хотел этого! — Ким тряхнул одеялом и повалился на подушку.

Разочарование захлестнуло его с головой. Неужели Пак Сонхун настолько тупой? Или он выразился как-то неправильно, когда ввалился в квартиру? Он ведь, кажется, даже раздел его, так в чём проблема? Где-то под этим разочарованием и обидой шевельнулся червячок облегчения, и это чувство впервые показалось Сону отвратительным. Сонхун не воспользовался им. Сонхун никогда бы им не воспользовался, и потому злиться на него было проще, чем просто признать, что Пак действительно его любит.

В любом случае, Сону ничего не помнил. Последнее его воспоминание — Чонвон, торопливо целующий подошедшего Джейка в щёку, и их шёпот. И что теперь? Этот позор было не смыть ни кровью, ни слезами.

Сонхуна это мало волновало. Его не волновали его промахи, истерики, гневные тычки пальцами или провокации. Он осторожно придвинулся ближе, разделил личное пространство Сону между ними двумя и ткнулся носом в его щёку. Мягкий шёпот осел на коже:

— Это было бы неправильно с моей стороны.

Сону тряхнул головой, пытаясь стряхнуть с себя его невыносимую нежность, но отворачиваться не стал. Только пробурчал себе под нос:

— Задрала меня твоя правильность.

Некоторое время они лежали так: Сону прижимал к себе одеяло и дул губы, Сонхун обволакивал его объятиями, согревал своим естественным теплом и вырисовывал по ткани круги, что отдавались на коже под ней. Какая глупость. Как ему вообще пришло в голову напиться? Хотя нет, Сону мог себя оправдать. В тот момент ему было совсем плохо, потому что накануне он снова испугался. А потом он переборщил со смелостью, и в итоге Сонхун просто уложил его спать.

Пак провёл кончиком носа по его щеке, чем вырвал из омута грустных мыслей. Его губы мазнули по коже, приземлились в уголке губ Сону, и в следующий миг Сонхун поцеловал его — тягуче и мягко. Его рука отодвинула одеяло и скользнула по плечу. Внутри ёкнуло то самое трепетное предвкушение, которого Ким всегда пугался, стоило им перешагнуть невидимую черту невинности... Вчера его не было. Вчера его точно не было. Момента лучше не могло быть, они и так затянули до абсурда, но…

— Что ты делаешь? — забывшись всего на миг, Сону шарахнулся в сторону, прикрыв рот рукой. — Я же только проснулся, даже не чистил зубы!

Боже, да от него же, наверное, воняет затхлым спиртом. Какой ужас! Сону требовался минимум час в ванной, чтобы привести себя в порядок только для того, чтобы просто лежать рядом с ним, не говоря уже о.. чём-то большем.

— А вот на это, Нуну, мне абсолютно всё равно, — клятвенно прошептал Сонхун. Его стандарты были гораздо ниже собственных требований Сону к себе.

Ким не дал ему накрыть свои губы снова. Какой уж там час в душе? Сону понимал, что счёт идёт на секунды. Он торопливо выбрался из-под внушительной фигуры Пака, что успела прижать его к кровати, и вскочил на ноги. Нагретые ступни покусал холодный паркет, обнажённое тело обдало порывом прохладного утреннего ветерка. Его передёрнуло. Ким обхватил себя за плечи, заодно закрыв грудь локтями, и умоляюще заявил:

— Десять минут. Пожалуйста, Хун-и, десять минут.

Не дожидаясь ответа, он метнулся в ванную. С размаху хлопнула дверь. Сонхун с усмешкой развалился на кровати и перевёл искрящийся взгляд туда, где тот только что скрылся.

Сону не менялся. Само очарование.

Когда Ким вернулся в комнату, он принёс с собой сладкий запах геля для душа и тёплое дыхание воды. Чистая футболка на два размера больше его собственного скрыла все прелести его тела, но сидела не хуже чирлидерской униформы. Он неловко замер в изножье кровати, снова принялся мять край одежды, словно раздумывал, стоит ли её снять или лучше оставить и предоставить это Сонхуну. Он бы не смог сделать это красиво: все его навыки затерялись на фоне смущения, и осознание происходящего сковывало движения до такой степени, что Сону сомневался в том, правильно ли стоит. Может быть, позже...

Сонхун разглядывал его с подушки так, как умел только он — с нежным восхищением. Его глаза лучились всегда, но только недавно Сону начал понимать, что тем, что он видел в них, была любовь.

Не выдержав его любований, Ким торопливо забрался на кровать и лёг рядом, прижав руки к груди:

— И что теперь?

Пока Сону смотрел в потолок, Сонхун смотрел на него. Изучал сжатые губы, бегающие глаза, считал взмахи ресниц… Сону был красивым, и не имело значения, сделал ли он свой многоступенчатый утренний уход или нет, выспался ли он или напился. Сонхун не видел в нём изъянов.

Ведомый порывом, он снова накрыл его губы. На этот раз Ким с готовностью обхватил его за шею, прижал ближе, открыв рот навстречу с жадностью. Его руки неловко заскользили по чужой спине, исследуя рельеф мышц кончиками пальцев. Сонхун исследовал его тело с большей уверенностью: очерчивал рёбра и впалые линии живота, но осторожно, будто боялся спугнуть.

Глубокий откровенный поцелуй превратился в череду коротких. Сону с наслаждением ловил его губы, цеплялся за них, стремясь удержать момент, словно потерять их тепло означало потерять самого себя.

Сонхун оставил поцелуй на подбородке, провёл носом вдоль линии челюсти и спустился к шее, вдыхая осевший там аромат геля для душа. Карамельная груша. Запах был настолько манящим, что хотелось вцепиться в кожу зубами. Вместо этого Пак прихватил её губами. Сону под ним выгнулся с тихим, откровенным выдохом и кусал губы, потому что боялся позволить себе больше. Сонхун и раньше целовал его в шею. Но так он не целовал его ещё никогда.

Блуждающая по телу рука осмелела, невесомые касания обрели форму, и Пак направил свою ладонь туда, где до сих пор Сону мог только представлять её вместо своей. И это его напугало.

Он схватил Сонхуна за плечи и вжался в подушки:

— Подожди… — Сону замялся, когда тот отстранился и хмуро навис над ним в ожидании продолжения. Это был момент, которого Ким всегда боялся, тот самый, который не давал ему пересилить себя. — У меня.. никогда не было…

Сонхун боялся, что переборщил, что ему сорвало тормоза или он поспешил. Но стоило Сону в страхе зажмуриться, как хмурая складка меж бровей разгладилась и его губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— Ничего, — прошептал Пак, оставив поцелуй под ключицей. Мягче и трепетнее.

Шёпот рассеялся теплом по коже. Сону приоткрыл один глаз, но увидел только чёрную макушку и почувствовал лишь губы, увлечённые его телом. Почему Сонхуна это даже не удивило? Наверное, вчера Сону многого ему наговорил. Среди всех чирлидеров он больше всех создавал впечатление раскованного, опытного человека, но всё было совсем наоборот, и Ким тщательно хранил этот секрет. Для Сонхуна.

Тот подцепил край его футболки и задрал её вверх, обнажая тело ровно настолько, чтобы Сону почувствовал себя желанным, но не окончательно уязвимым.

— Мне страшно, — признался Сону, хватаясь за чужую шею, будто боялся вот-вот упасть. Он прижал Пака к себе в противоречивом желании раствориться в его тепле и отвергнуть его.

— Мне остановиться? — Сонхун снова отстранился, оставив остывать влажный след своего поцелуя на чужой груди. Ещё не поздно было всё закончить. У них всегда будет время вернуться к этому позже. Даже если Сонхун не хотел ждать, в первую очередь он был здесь для Сону, поэтому каждый его вдох и каждое движение имели значение.

Ответом ему стали распахнутые глаза. В них страх переливался с решимостью и жаждой, которую Сону, возможно, даже не осознавал. Они блестели, как в лихорадке.

— Нет, — Ким замотал головой. Теперь он был готов отдать что угодно, лишь бы Сонхун не останавливался. Граница давно была пересечена. Теперь, когда ладонь Пака давила на нарастающий бугорок, Сону просто не мог его отпустить.

— Хорошо, — Сонхун выдохнул ему в шею, опалил тёплым дыханием следы своих же губ и вернулся к груди, чтобы оставить новые. — Я тоже очень волнуюсь, Нуну, — прошептал он между поцелуями. — Ты даже не представляешь, насколько.

Сону правда не представлял. Для него Сонхун был всё равно что нагретый солнцем камень — тёплый, надёжный и молчаливый. Он и не догадывался, что его сердце точно так же сбивается с ритма при поцелуях, что под кожей разливается тепло, когда Сону берёт его за руку, и что прямо сейчас всё его нутро сжимается в предвкушении.

Растворяясь в его прикосновениях, Сону не заметил, как поцелуи достигли кромки белья. Здесь Сонхун остановился и выпрямился, замерев между его ног. Сону скользнул взглядом по рельефу его тела и смущённо отвёл глаза, когда понял, что тот собирается избавиться от последнего предмета одежды. Он только успел заметить, как под чёрными боксёрами проступает чёткий контур. Изводить себя мыслями об этом было не тем же самым, что наконец видеть вживую. Захотелось коснуться его там. Там или где угодно, где Сонхуну понравится. Эта мысль заставила Сону прикусить губу и крепче стиснуть простыни. Он слишком боялся совершить ошибку.

Пак стянул с него бельё с особой нежностью. Из-под ресниц Сону наблюдал, как ткань поочерёдно огибает ноги, как взгляд Сонхуна обводит его тело и как он сам опускается меж его бёдер. Дальше Ким не выдержал — зажмурился, только бы не свести ноги и не спрятаться. Мир потух, но даже осознание того, что Сонхун смотрит на него — полностью открытого — жгло изнутри и заставляло низ живота дрожать. В застывшем вакууме ощущений на бедре в опасной близости от самого сладкого отпечатался поцелуй.

Огненными бабочками к нему присоединилось ещё несколько, прежде чем губы Сонхуна исчезли, и тепло его тела, пульсирующее между бёдер, отдалилось. Приоткрыв глаза, Сону заметил, что тот тянется к тумбочке. Из её нутра Пак достал то, о наличии чего в их доме он даже не подозревал. Его движения были неторопливыми, и, наблюдая за ним в этот раз, Сону впервые подумал, что они оба понятия не имеют, что делать. Но это перестало иметь значение, когда вслед за тюбиком смазки на постель приземлилась пачка презервативов.

— Откуда у тебя презервативы?! — вскричал Сону, пнув воздух ногой. В этот момент тот факт, что он абсолютно раздет, перестал его смущать — его затмила мысль о том, что Пак Сонхун уже спал с кем-то на этой кровати до него. Но стоило ему приглядеться, и к щекам прилил смущённый румянец. Сону свёл ноги и неловко прокашлялся. Пачка была новой.

В следующий миг Сонхун подтвердил:

— Купил специально для нас.

Он вскрыл её на его глазах, разорвал упаковку зубами и отбросил в сторону. Это произвело на Сону особое впечатление, отдалось вспышкой под рёбрами. Дальше он перестал смотреть, потерявшись в собственных мыслях. Он думал о том, что хотел бы надеть презерватив ему ртом, о вкусе смазки и своих руках, которые неловко лежали на подушках, словно он сдавался перед Сонхуном. Он думал о своей головокружительной неопытности, что сковывала его по рукам и ногам, и пытался понять, нормально ли это.

Щёлкнула крышка тюбика со смазкой. Пак растёр ту меж пальцев, снова занял своё место между его бёдер и склонился над ним. Сону не видел его руку, только чувствовал, как она приближается к самой уязвимой точке, чувствовал, как чужое дыхание неровно ложится на кожу и как Сонхун глазами умоляет пересечься с ним взглядом.

Их глаза встретились. Прижавшись к его губам в коротком поцелуе, Пак шепнул:

— Расслабься, я не хочу сделать тебе больно.

Сону так и не понял, как это сделать, но, видимо, у него получилось, раз палец безболезненно скользнул внутрь. Обволакивая его своим тугим нутром, Ким понял, что в этом нет ничего страшного. Выдох облегчения превратился в тихий стон. Теперь он пробовал любимое имя на вкус в новом измерении.

Сонхун оказался внутри него плавным толчком, медленно заполнил собой. Распахнув глаза, Сону уставился в потолок и стал дышать через рот, с каждым вдохом принимая его глубже. Какое странное чувство… Пак замер внутри него и с беспокойством всмотрелся в лицо. Он был готов остановиться, если тот попросит. И даже если он не скажет ни слова, Сонхун был уверен, что сможет считать эту просьбу по его бровям.

В попытке привыкнуть Сону беспорядочно сжимался вокруг него, жмурился, но не отводил глаз, растворяясь в сверкающем на свету золоте его взгляда. Он заверял его, что всё в порядке, слабой улыбкой и цеплялся за ответную улыбку Сонхуна. Бесконечные секунды спустя пульсирующий дискомфорт разлился внутри теплом, скрутил живот трепетом, и Ким кивнул. Его грудь медленно опала, и только сейчас Сону понял, что невольно задержал дыхание.

В белом утреннем безмолвии смешались его тихие стоны и стоны Сонхуна, что оказались ещё тише. Ощущений было слишком много: руки, губы и толчки изнутри сливались в один большой искромётный поток, что метался под кожей. В его течении Сону точно разобрал только одно — ладонь Сонхуна нашла его ладонь, вжав её в кровать. И вот руки уже не казались такими одинокими и неприкаянными, потому что теперь Сону сжимал его пальцы…

Простыни остыли. Широкая спина Сонхуна исчезла в ванной, и за стеной теперь шумел душ. На щеке тлел нежный поцелуй, и Сону нежился в кровати, впитывая тепло у себя между ног. Нутро пульсировало, под кожей рассыпались искры, и тело дрожало под порывами ветра, что забирался под безразмерную футболку. Ким отказывался прятаться под одеялом, потому что этот холод создавал непередаваемый контраст с тем, что горело у него внутри.

Сонхун вернулся к нему через несколько минут, мазнул по лицу влажными волосами и лёг рядом, окутав запахом своего геля для душа. Ничего особенного — просто холодный мужской аромат силы, гор и несгибаемого духа. Сону понятия не имел, что это за ноты. Он просто обожал этот запах, без всякой конкретики, и был готов вдыхать его часами: по утрам, когда Сонхун нарезал ему фрукты на завтрак, или вечером, когда тот ложился под боком, пока Ким читал. Не говоря уже об этом особенном моменте. Сейчас Сону был готов дышать им вместо воздуха.

Пак перекинул руку через его живот, его остывшее под душем тело прижалось к разгорячённой спине Сону, и несколько мгновений они потратили на нежность в объятиях друг друга после того, как наконец сблизились в самом откровенном смысле. Сону чувствовал, что тот улыбается, и улыбался сам, пряча эту улыбку в подушку. Ему не нужен был алкоголь ни для смелости, ни для осознания своей всесильности. Он смог довериться Сонхуну и без него. И вместе с тем доверился и самому себе.

— Для тебя это ведь не первый раз? — Сону обернулся к Паку и прижался к его груди, уместив свою голову под его подбородком.

Сонхун не видел его лица и потому не мог угадать, что у него на уме. Этот вопрос был из разряда тех, что ощущались как минное поле, и он не хотел испортить момент одним неосторожным ответом.

— Нет, — выдохнул он после небольшой заминки. В конце концов, Сону мог разозлить любой ответ. Так пусть он хотя бы будет честным.

— И… — палец Кима принялся выводить узоры на его плече. Сонхуну чудилось, что тот рисовал звёзды, а значит, Сону мог сказать что угодно. Он мог обесценить, оскорбить или восхититься. Но из всего этого выдал самое неожиданное: — Каким был твой первый раз?

Несколько секунд Сонхун смотрел перед собой. Его рука механически продолжала скользить по чужой спине, пока он подбирал слова.

— Странным, — наконец мягко выдохнул он Сону в макушку. — Неловким. Не очень приятным. Тогда мы многого не знали, — Пак вздохнул, его руки сменили положение и крепче прижали Сону к себе. — Потом я стал задаваться вопросом, как правильно, но в итоге второго раза у нас не случилось.

— Я рад, что у меня это случилось с тобой, — Ким прильнул к нему в ответ. Под его напором Сонхун перевернулся на спину, и Сону перекатился следом, уложив голову ему на грудь. Следующие его слова осели на коже прерывистым вдохом: — Ты очень много для меня значишь.

Сонхун выдохнул, его усмешка утонула в чужих волосах, и пальцы запутались в светлых прядях. Он бы не смог найти слов, чтобы выразить то, что значил для него Сону. Это чувство не умещалось в слова — оно крылось во взглядах и прикосновениях, в зарядке, которую Сону носил в своей сумке, и косточках, которые Сонхун выбирал из арбуза. Поэтому он понадеялся, что тот почувствует ответ по биению его сердца.

— Поспим ещё? — шепнул Сону.

— Тебе нужно в универ, — Пак попытался скинуть его обмякшее тело обратно на кровать и напустить на себя строгий вид, потому что обычно Сону терроризировал его перед сном, требуя будить пинками и следить за тем, чтобы он ушёл на учёбу, а не завис на стуле со стаканом воды в руках.

Но Сону по-прежнему лип к его коже, ведомый её теплом. Он снова ткнулся лицом в его грудь и оттуда капризно промычал:

— Зато тебе никуда не нужно. Хочу остаться с тобой.

Конечно, Сонхун не смог ему отказать. Не смог даже поспорить. Как и всегда... Он накрыл их одеялом, позволил Сону устроить голову на своей руке и сковал его хрупкое тело своими объятиями, спрятав от слепящих солнечных лучей.

Утро снова утонуло в дрёме.