hate and love

— У тебя же завтра день рождения? 

Вопрос разрезает пространство, как бритва по натянутой коже. 

У бесцеремонно плюхается за их столик, балансируя на подносе несколько стаканов и тарелку с чем-то горячим. От еды поднимается пар, обволакивая воздух терпким запахом специй, но Кхао даже не смотрит в сторону угощения. Он едва заметно кивает в ответ на вопрос, предпочитая не привлекать к этому дню лишнего внимания.

— Как будешь праздновать? — не унимается У, вцепившись в тему, будто голодный пёс в кость. 

Кхао сжимает губы, готовясь пробормотать привычное «не знаю», но вдруг, как вспышка молнии среди беспросветного неба, в его голове вспыхивает безумная идея. Она дерзкая, неуместная, абсурдная. Она разнесёт всё и всех к чертям, но, чёрт возьми, она слишком хороша, чтобы от неё отказаться.

— Устрою вечеринку, и позову весь пятый курс, — спокойно объявляет Кхао, словно не он все эти годы избегал любых массовых сборищ и предпочитал узкий круг своей компании. Словно он всю жизнь занимался организацией массовых мероприятий, а не скрывался от них, выбирая тишину узкого круга своих друзей.

У захлёбывается газировкой, Микс, не задумываясь, хлопает его по спине. Бонни, которой явно не повезло с выбором закуски, неожиданно давится бананом и выплевывает кусок прямо на одежду Эми. Та моргает, медленно стирая липкую массу с одежды, говоря Бонни, что всё хорошо. Кхао даже отмечает, что его лицо остается таким же невозмутимым, как и всегда.

Академия Паттана  – место без надежды. Это бездна, в которой гаснут любые проблески света. Здесь нет дружбы. Нет любви. Нет ничего, что можно было бы назвать добрым или настоящим. Паттана — это болото, в котором каждый утягивает другого вниз, лишь бы оказаться на вершине. Студенты соперничают за первенство, распускают слухи, травят друг друга. Преподаватели? Они закрывают глаза, молчаливо одобряя этот хаос.

Здесь у каждого есть враг, но нет друга.

Кхао ненавидит это место, но выбора у него нет. Остался всего один год. Всего один шаг — и он вырвется отсюда, сбросит с себя тяжесть лжи, жестокости и вечного противостояния. Иногда ему снятся сны, где он уезжает из Паттана в день выпуска, не оборачиваясь.

Но, несмотря на весь этот ад, он нашел свою компанию. Тех, кто, как и он, не желает быть частью этой гнилой системы. С ними он чувствует себя в безопасности. Он знает, что они не предадут.

Кхао никогда не ошибается в людях. Он видит их насквозь.

— Ты с ума сошёл? —  шипит Джун, оглядываясь, будто кто-то может подслушать их разговор. Он понижает голос, но эмоции всё равно прорываются: — Они не такие, как мы. Они «крутые», а мы кто? Мы изгои.

В его голосе сквозит презрение, будто слово «изгой» оставляет горечь на языке.

— Знаю, — Кхао наклоняется вперед, его глаза вспыхивают азартом. — Но что, если хотя бы на одну ночь мы окажемся в одном месте? Может, это поможет нам… привыкнуть друг к другу. — в глазах мелькает надежда.

По крайней мере, он хочет в это верить.

У задумчиво вытирает губы, словно смакуя эту идею, как дорогой алкоголь.

— В этом что-то есть… — протягивает он. — Но будет сложно.

Кхао кивает. Он уже собирается развить свою мысль, когда ощущает на плече тяжёлую, и до боли знакомую руку.

Холод пробегает по спине.

— Сплетничаете без меня?

Этот голос — бархатный, мягкий, но обманчиво опасный, как остро наточенный нож, прячущийся в складках тёмной ткани.

Кхао вздрагивает, но страха нет и никогда не было. Бывало немало стычек, в которых он побеждал не кулаками, а головой, в отличие от Фёрста, кой только кулаками и махал.

Он привык к этому голосу, к его обладателю.

Его противник. Его головная боль.

Кхао медленно поворачивается, поднимая взгляд.

— Завтра я устраиваю вечеринку, и ты тоже приглашен, — спокойно вводит он его в курс дела.

На лице Фёрста мелькает нечто странное — удивление? Смущение? Тень чего-то далёкого, что он тут же прячет под маской безразличия. Оно длится долю секунды, но Кхао замечает всё.

— Ты? Зовёшь меня? 

Кхао улыбается краем губ, скользя взглядом по лицу. 

— Я зову всех. 

Фёрст фыркает, разворачивается и уходит, не дав никакого ответа. Кхао смотрит ему вслед, чувствуя смутное раздражение. Но Фёрст просто такой человек, который любит оставлять всех без нужных ответов, заставляя тонуть в замешательстве. Кхао не привыкать. Почему-то, он желает, чтобы Фёрст пришёл. Этих ощущений не должно быть. Сердце набирает быстрый темп, и это раздражает. 

— Кхао? — прищуривается У, замечая его состояние, — У тебя щёки покраснели. 

— Жарко, — бросает он в ответ.

Но это ложь.

Кхао не желает продолжать дальше разговор, ведь всё нужное уже было сказано. Он не сомневается: весь курс придёт, не смотря на соперничество. Как не посмотри, никто не против лишнего бесплатного алкоголя. И Кхао это понимал, потому это было хорошей идеей. 

Медленными шагами он направляется прочь из университета. Паттана — это не только паутина интриг, но и сцена, где каждое движение может оказаться подставой.

Ледяная вода обрушивается на него, будто тысячи иголок впиваются в кожу. Холод мгновенно парализует тело, отрезая дыхание. Грубые руки хватают его, толкают к стене, и он падает на колени, чувствуя, как кожа мгновенно стирается в кровь.

Фёрст стоит перед ним, возвышаясь, как чёртов монумент, глаза мерцают ленивым огнём.

— И теперь ты всё ещё хочешь позвать меня к себе? — спрашивает он, садясь на корточки, приподнимая подбородок Кхао. Его голос звучит безразлично, почти лениво.

Он подмечает его состояние: веки полуприкрыты, а ресницы немного подрагивают от нарастающего холода. Куртка небрежно полетела в сторону Кхао, дабы тот накрылся, что он и сделал. 

— Это не мешает мне продолжать тебя приглашать, — шепчет Кхао. 

Фёрст усмехается. 

— Знаешь, ты безнадёжен.

Он достаёт из кармана своих штанов пачку дорогих и элитных сигарет Parliament Reserve. Фёрст хмурится, понимая, что забыл зажигалку. Он не замечает, как Кхао успевает подняться на ноги и поджигает вместо него. Фёрст бормочет под нос что-то похожее на: «Спасибо», и закуривает. Он делает глубокую затяжку, задерживает дым в лёгких, словно в нём растворены все его тревоги, а потом медленно выпускает его в вечерний воздух.

Кхао неожиданно для самого себя выхватывает сигарету из пальцев Фёрста. Движение спонтанное, будто тело действует само, не дожидаясь команды разума. Губы касаются фильтра, и он делает первую в жизни затяжку — неуклюже, слишком резко, пропуская едкий дым прямо в легкие. Он мгновенно сдавливает горло, вонзаясь в него тонкими иголками, и Кхао начинает кашлять, почти задыхаясь. Глаза щиплет, в груди горит, но почему-то это даже нравится.

— Не твоё, да? – фыркает Фёрст, глядя на него с едва скрываем весельем. 

Кхао молча возвращает сигарету, погружаясь в мысли. Ещё минуту назад они готовы были разорвать друг друга на части, растерзать, впиться зубами в чужое горло, доказывая своё превосходство. А теперь они стоят рядом, плечом к плечу, настолько близко, что ощущают друг друга даже кожей. Дыхание сливается с ночным воздухом, смешиваясь с горьковатым табачным дымом. Сигарета плавно переходит из руки в руку, и никого это не смущает.

— Так что, ты придёшь? — наконец подаёт голос Кхао, развеивая тишину.

Фёрст поворачивает голову. Взгляд мерцает в полумраке.

— А ты не боишься меня? 

— С чего вдруг? — он издаёт легкий смешок, в котором слышится некий вызов, брошенный Фёрсту. 

— Например, — он делает шаг ближе, — что я накачаю тебя наркотой, или напою тебя до беспамятства, а потом что-то сделаю? 

Голос его звучит низко, чуть хрипло, будто шелест чёрного бархата по коже. Фёрст склоняется к нему так близко, что Кхао чувствует его дыхание на щеке — тёплое, обжигающее, заставляющее волосы на затылке встать дыбом.

Взгляд Кхао намертво вцепился за Фёрста, не отводя глаз, лишь слегка приподнимает уголки губ.

— Если бы я этого боялся, то не звал бы тебя.

На лице Фёрста он замечает некое удивление? Восхищение? Озадаченность? Не знает, но в любом случае его это ещё больше забавляет. 

Фёрст смотрит на него чуть дольше, чем нужно.

Сигарета гаснет после последней затяжки Фёрста. Кхао собирается уходить, но замечает, что на нём всё ещё чужая куртка. Ткань хранила остатки чужого тепла, его запах, что-то необъяснимо родное. Он хочет оставить себе эту вещь, но через секунду куртка оказывается в руках Фёрста. 

— Надеюсь, что ты придешь, — говорит он напоследок. 

И уходит не оборачиваясь, оставляя Фёрста в темноте утопать в непонимание. Что-то внутри него сдвинулось, качнулось, оборвалось и закружилось вихрем. В сознании уже успела зародиться мысль — маленькая, незаметная, но абсолютно необратимая.

Кхао всё же успел оставить в его сознании что-то необратимое.

***

Дом Кхао огромен. Чудовищно, пугающе огромен. Высокие арочные окна отбрасывают мягкий лунный свет на ухоженный сад, где струятся среди фонтанов тени гостей. Три этажа, лепнина, высокие колонны, величественные лестницы — будто не дом, а дворец, вырванный из эпохи рококо и перенесенный в эту ночь, в этот миг.  

Внутри — ещё роскошнее. Атмосфера пропитана ароматами вин, дорогого табака и сладковатых духов. Гости — словно ожившие картины, запечатленные художником в позолоченных рамах. Девушки были в роскошных и дорогих платьях стиля полонез, что подчеркивали их красоту. Парни надели жюстокоры и камзолы, которые акцентрировали внимание на их привлекательности. На лицах присутствовали маски, дабы не раскрывать свою личность. Тематика дня рождения: маскарадный бал. 

Фёрст ловит своё отражение в зеркале, и на мгновение его охватывает странное ощущение: он будто попал в другой мир.

— Нравится? 

Кхао появляется так же неожиданно, как всегда, наклоняясь к самому уху. Его голос скользит по коже, цепляется за тонкие нервные окончания, оставляя после себя тягучий, разогревающий след.

— Очень, — с трудом отвечает Фёрст, чувствуя, что горло начинает пересыхать. 

Он оборачивается на Кхао и замирает. Полумаска скрывает верхнюю часть его лица, но губы остаются открытыми — мягкие, выразительные, немного приподнятые в лёгкой усмешке. Глаза, спрятанные за вырезами маски, сверкают в полумраке, и Фёрст чувствует, как что-то горячее опускается в его живот.

Кхао ловит его за запястье, сжимая крепко, но не больно. Рывок — и они уже идут сквозь зал, где смех, музыка и блеск дорогих украшений смешиваются в единый вихрь. Кхао сжимает покрепче руку Фёрста, будто та могла в любой момент исчезнуть. 

Они направляются, кажется, на второй этаж. Кхао мимолётно замечает замешательство на лице Фёрста, и ухмыляется. 

— Если у тебя есть вопрос, то просто задай. 

Кхао отпускает его руку, прижимая к перилам лестницы, дабы не загораживать путь другим. Он избегает взгляда с ним, переключаясь на гостей, которые уже веселятся на полную катушку, не думая о том, что будет завтра. 

— Разве ты не должен быть с гостями? —  спрашивает Фёрст, запоздало осознавая, что происходит. 

— Должен — лениво отвечает Кхао, — но я хочу отпраздновать с другими людьми, — он наклоняется ближе к его лицу, и ощущает, как тот затаивает дыхание. 

Кхао касается своим носом носа Фёрста, и отстраняется, возвращаясь к изначальному их пути. Вопросов становится всё больше, а ответов всё меньше. Фёрст замечает, как Кхао переговаривается со слугами:

— Позаботьтесь о моих гостях. 

— Да, молодой господин, — вежливо отвечает одна из слуг, и подзывая остальных, спускается вниз. 

Фёрст ощущает, что он находится в другом мире. Второй этаж тихий и уютный, где нет шумливых людей, от который начинает болеть голова, в отличие от первого. 

Кхао хватает за руку уже привыкшего к такому Фёрста, и ведёт в отдаленную комнату, где сидят остальные гости, друзья Кхао. 

Он не знает, почему его вдруг бросает в жар.

Всё внимание приковано к ним. Кто-то выражал полное безразличие, что не могло не радовать, а кто-то был слегка недоволен. Все расположились на полу, а рядом стояли стаканы, уже наполненные наполовину алкоголем. Место для Кхао и Фёрста нашлось возле окна.

В комнате уже витает запах алкоголя, дорогого парфюма и ночной свободой. Полуразбитые бокалы, смех и пьяные разговоры наполняли помещение.

— Что будешь пить? — интересуется Кхао, наливая себе виски.

Фёрст кидает взгляд на весь ассортимент алкоголя, и цепляется глазами за бургундское. Зрачки медленно расширяются, когда приходит осознание, что именно это за вино. Пальцем он указывает на то самое дорогое вино. 

— Хороший выбор, — ухмыляется Кхао, наливая в красивый бокал алкоголь. 

Фёрст перехватывает свой напиток из его рук, и медленно, почти не двигаясь, садится в круг, понемногу присоединяясь к компании. Он ощущает себя слегка некомфортно, но присутствие рядом сидящего Кхао успокаивает. 

— Сыграем в «Я никогда не» — выкрикивает У, уже явно опьяненный спиртными напитками. — Те, у кого было, пьют до дна. 

— Хорошая идея, отказы не принимаются, — поддакивает Бонни, доливая себе и остальным алкоголь. 

Фёрст начинает интересоваться в происходящем, и с радостью втягивается в игру, чувствуя как адреналин бушует в крови. Кажется, после игры все будут до неузнаваемости пьяны, в том числе и он. 

— Я начну первый, — У задумывается и тут же продолжает: — Я никогда не следил за бывшими в соцФёрстях.

Никто не начинал первым, опасаясь опозориться или ещё чего похуже. Но тут Кхао поднимает свой стакан с виски, и целиком выпивает. Ни один мускул не дернулся на его лице. Взгляды всех присутствующих направлены только на него, с явным непониманием. 

В ответ на это он просто пожимает плечами. 

Его взгляд встречается с тёмно-зелёными глазами Фёрста, чувствуя, как утопает в них. Хочется раствориться в них. Кхао поздно замечает, что в открытую глядит на него, бессовестно разглядывая его красивые черты лица. 

Только касание Джуна помогают вернуться в этот мир. 

— Я продолжу, — говорит Кхао, — я никогда не занимался сексом в общественном месте. 

У выпил залпом. 

— Постыдился бы, — пробормотала Бонни, а затем продолжила: — Я никогда не жалела о близости с кем-то. 

Фёрст выпил первым, почувствовав некий укол стыда, а за ним сразу же Кхао. Стало легче от понимания того, что он не один такой. 

Игра шла долго. Моментами было весело, и интересно узнавать что-то новое друг о друге. Бывали и случаи, что игра становилась напряженной от неожиданности вопроса и ответа. 

Кхао пил больше всех, он уже перестал участвовать в игре на 5 вопросе: просто валяется на коленях Фёрста, держа в руках бутылку спиртного. Ноги начинают затекать. Фёрст принимает решения убрать тяжёлую голову со своих ног, но та не поддаётся, поудобнее укладываясь на мягких бёдрах. 

— Я никогда не влюблялся в своего врага, — подаёт голос слегка опьяненный Микс. 

Кхао тут же вскакивает с удобных колен Фёрста, и тянет руку к ещё одной бутылке виски, подливает себе и тут же залпом выпивает. Рука Фёрста замирает на полпути к своему стакану, чувствуя, как чужая голова снова ложится на колени. Фёрст всё же достигает цели. Он повторяет действия Кхао: выпивает залпом.

Все в комнате удивленно переглядываются друг на друга, но на их лицах лишь лёгкая улыбка, означавшая, что они всё знают.

— Фёрст, — подзывает его шёпотом Бонни. — Кхао очень пьян, ты сможешь донести его до комнаты? Мы поможем приподнять.

Фёрст кивает, кидая ненавистный взгляд на валяющегося пьяницу, но улыбка всё же расцветает на лице. У с Джуном забирают бутылку, отчего Кхао начинает дёргаться, мешая им подхватить его. Фёрст неосознанно кладёт руку на мягкие волосы, поглаживая по голове, словно успокаивает, и это помогает. 

Джун с У приподнимают его, закидывая на крепкую и мускулистую спину, оставляя Кхао в распоряжении Фёрста. Коротко выслушав объяснения, где находится комната, он понёс тяжёлую тушку в нужную сторону. 

— Пусти меня, паршивец, — шепчет Кхао своим обжигающим дыханием, заставляя мурашки пробежаться по коже целым табуном. 

В штанах становится узко. 

Плохо дело. 

Фёрст наконец добирается до комнаты. Она большая и просторная. На первый взгляд, ничем не отличавшаяся от других, но было ощущение, что она – другая. 

Медленными шагами он доходит до кровати, и останавливается, чувствуя, что Кхао пытается что-то сказать:

— Знаешь, — раздался его хриплый голос , исходящий из ночной тишины. — Я довольно таки удивился, когда в игре ты выпил алкоголь на вопросе, где «я никогда не влюблялся в своего врага».

Фёрст молчит. Все нужные слова испарились, будто их тут вообще не было. 

Мышцы начинают затекать, и держать Кхао становится невыносимо. Фёрст не может найти включатель света, и хер с ним. Он неуверенными шагами ищет кровать, и кажется находит. 

Секунда. Кхао должен был плюхнуться на кровать, но кажется, благополучно пролетел мимо, ударяясь с глухим стуком об свой копчик, заставляя его немного отрезветь. Он шипит неразборчивые для Фёрста слова, и опираясь на кровать, встаёт с пола. 

Медленными, но уверенными шагами он подходит к Фёрсту, будто видит всё в светлых оттенках, а не темных. Они стоят близко, ощущая обжигающее дыхание на телах друг друга. Фёрсту становится до невозможности тесно. Ему становится тяжело держать себя в руках, когда алкоголь уже во всю блуждает в крови по организму. 

Он должен уходить, пока не стало только хуже. 

Его внутренний голос говорит: «Уходи, пока не стало поздно», что он и делает. Рука Кхао хватает его за запястье, не позволяя сделать задуманное. 

— Только не уходи, — шепчет он, а в голосе слышатся нотки грусти. 

Это стало конечной точкой. Теперь Фёрст не сможет уйти до самого утра. 

Кхао смотрит в глубоко карие глаза напротив. Рука медленно движется вперёд, стараясь в темноте на ощупь найти лицо. И находит. Следующее, что делает Кхао, водит пальцами по лицу, в поисках чего-то ещё. Губы. Большим пальцем он проводит по нижней, до жути пересохшей губе.

— Надо увлажнить, — тихо произносит Кхао, приближая своё лицо ближе.

Его губы медленно накрывают чужие. Тепло разливается по всему телу. Фёрст чувствует, как начинает плавится от этого поцелуя. Желанного поцелуя. В его теле бушует целая буря ощущений и эмоций. Всё не так, как с другими. Может, отличие в том, что то был секс на одну ночь. А может это потому, что перед ним Кхао, а не кто-то другой. Сейчас это не имеет значения. Фёрст поддается вперед, отвечая на поцелуй. Он нежен, но требовательный, будто в нём накопилось много всего, что надо вложить в него. 

Кхао подхватывают под бёдра, и прижимают к стене. Из его уст вырывается сдавленный стон, от ощущений чужого органа между своих ног. Фёрсту окончательно сносит голову. Он углубляет поцелуй, делая его настойчивей, будто это могло случиться в последний раз. 

Но они знают, что это не так. 

— Кровать, — шепчет Кхао в перерывах между поцелуями. 

Фёрст понял его намёк, и ухватившись покрепче за бедра, понёс на кровать. В этот раз без падений. Он аккуратно кладёт Кхао на мягкую постель, нависая над ним. Фёрст хватают за воротник костюма, и притягивают для ещё одного поцелуя. В его голове проскакивает мысль, что волнует его ещё сильнее, и он отстраняется., сталкиваясь с замешательством Кхао. 

— Ты знаешь кого целуешь? — тихо озвучивает Фёрст. 

Кхао хмурится, что начинает пугать.

— Я не настолько пьян, чтобы не знать кто передо мной, Фёрст. 

Фёрст наконец утихомиривает страх, возникший нежданно, шепча на ухо своим бархатным голосом:

— Возможно, мы совершаем ошибку. 

Кхао молчит, заглядывай в глаза, пытаясь там увидеть сожаление. Но того чувства и в помине нет. 

— Ошибка была только в том, что ты кинул меня мимо кровати, — он целует Фёрста в нос, говоря, мол, всё хорошо. 

— Не пожалей потом, — ухмыляется он, оставляя дорожку из мокрых поцелуев от подбородков до ключиц, в то время как комната понемногу наполнялась тихими вздохами и мелкими постанываниями. 

— Не пожалею, — шепчет отрывисто Кхао. — Ты – не они. 

Фёрст на секунду замирает, вспоминая, что так же само думал и про Кхао, а затем возвращается к своему делу. 

Дрожащие руки Кхао трепетно расстегивают редингтон, в который одет Фёрст, пока тот своими глубокими и выразительными глазами смотрит, ожидая когда весь трепет с одеждой закончится. Внизу становится тесно, что давит на жёсткую ткань бридж.

Костюм у Кхао роскошный, но тяжелый. Фёрст не желает с ним долго возиться, не желает тратить время впустую, а потому просто разрывает, помогая высвободиться из этого плена одежды. 

— Эй! — вскрикивает Кхао, не ожидавший таких действий.

— Долго возиться с ним, — лениво ответил Фёрст. 

Этой ночью они будут тонуть друг в друге. В поцелуях, в объятиях, в сексе. Только они вдвоём. 

Перед Фёрстом открывается слишком прекрасный вид, отчего он издаёт вздохи восхищения. Лицо Кхао вдруг хмурится.

— Что-то не так? — спрашивает он. 

Фёрст тут же мотает головой. 

— Нет-нет, просто… — он подбирает нужные слова, — ты чертовски красив. 

Щёки Кхао порозовели, в темноте этого не видно, но Фёрст ощущает это. Он тянет свою руку к обнаженному телу, проводя пальцами по каждому рельефу, ощущая каждую напряженную мышцу и плавные изгибы его силуэта. Кхао выгибается в спине, и Фёрст слышит как хрустит позвоночник.

Боксёры уже давно где-то валяются на холодном полу, никому до них нет дела. 

Кхао откидывает голову назад, оголяя шею и предоставляя на неё полный вид. Фёрст слегка прикасается к оголенной коже, нежно целуя, а затем прикусывает её, получая жалобный стон, сразу же зализывая это место. 

— Фетиш на шею? — подмечает Фёрст, ухмыляясь. 

Кхао скрывает своё краснющее лицо, не в силах вымолвить ни слова, лишь слегка кивает. Фёрст проводит носом по его кадыку, вдыхая вкусный аромат его парфюма. 

Лицо Фёрста перемещается к члену, но он не прикасается к нему. Играется с нервами Кхао, расцеловывает внутреннюю сторону бедра с обеих сторон, опускаясь то выше, то ниже. С его уст срываются тихие стоны и сбитое дыхание. Колени его неосознанно сдвигаются из-за надвигающегося возбуждения, чуть ли не оставляя Фёрста без воздуха. 

— Прости, — шепчет Кхао, когда это случается в очередной раз. — Постараюсь это контролировать. 

Фёрст кивает. 

— Смазка есть? — Кхао указывает на верхний ящик прикроватной тумбочки. 

Холодная смесь легла на тёплые пальцы Фёрста, растирая её, и он заставляет Кхао раздвинуть дрожащие ноги пошире. Кхао смотрит на него с небольшим удивлением, а в голове всплывают отрывки воспоминаний секса с другими. Никто не старался так, как делал это Фёрст. Никто не желал доставить удовольствие человеку снизу, только себе, даже презервативы не использовали. Кхао в который раз убеждается: Фёрст абсолютно другой человек, кардинально отличающийся от других. 

Пальцы Фёрста приближаются к отверстию. В его движениях чувствуется неуверенность, и он смотрит на Кхао, дабы удостовериться, что можно продолжать. Получая кивок, первый палец медленно проникает, осторожно и нежно растягивая, стараясь не причинять дискомфорта. Фёрст замирает в ожидание одобрения Кхао. 

— Продолжай, — тяжело шепчет он, сильнее сжимая простынь. 

Фёрст добавляет второй палец, заставляя Кхао выгнутся в спине. Из губ вырывается стон. Ноги начинают мелко подрагивать. Возбуждение давит на тело, прибавляя к нему дикую усталость. Темп ускоряется, а исходящие звуки из от Кхао являются райским наслаждением для Фёрста, и сигнал, что он делает всё правильно. 

— Презервативы есть? — спрашивает Фёрст, тяжело дыша, будто пробежал целый километр. 

— В тумбочке есть? 

— Нет. 

Кхао вздыхает, закрывая лицо руками и издавая странные звуки. 

— Я сейчас. 

Пальцы Фёрста покидают нутро, от чего Кхао недовольно закатывает глаза. Он роется в карманах своей одежды, ища нужную вещь. Брови Кхао хмурятся, когда Фёрст находит презерватив. 

— Ты носишь с собой презервативы? 

— Никогда не знаешь, какая ситуация с тобой может случиться. Например, как сейчас. 

Фёрст натягивает презерватив, а у Кхао сводит ноги от одного лишь ожидания. От понимания, что сейчас будет. Блядство. Его самые постыдные сны сбываются. 

Фёрст вдруг останавливается, и осторожно льнёт губами к внутренней части бедра Кхао, проходится языком по коже, а после кусает, сразу же зализывая болезненное место. С таким удовольствием, что Фёрст слышит, как Кхао скулит от этих прикосновений. 

— Перестань играться, и просто войди, — шипит Кхао. 

Фёрст послушно отстранился. Головка его члена оказывается у основания, после чего начинает слегка проникать внутрь, вызывая у Кхао громкий болезненный вздох. Тот судорожно выгибается в спине, перестает дышать, ожидая когда Фёрст полностью в него войдёт. Тот вдруг останавливается, замечая как вздрагивает Кхао, и ещё сильнее хватаясь за простынь. Фёрст зацепил простату и замирает, ожидая когда тот начнёт снова нормально дышать, давая время,  дабы привыкнуть к члену внутри себя. Чёрт возьми, к этому тяжело было привыкнуть. 

Фёрст ждёт, но чувствует как начинает сходить с ума. Слишком мокро, горячо, тесно. 

— Можешь двигаться, — кое-как шепчет Кхао. Тело подрагивает, в желании получить удовольствие, почувствовать как можно быстрее Фёрста, его движения, его тяжёлое дыхание. Он думает об удовольствии, которое никогда не получал от других людей, которое волной накрывает его тело. Кхао скулит не от боли или не комфорта, а от желания, когда Фёрст наконец наберёт темп, наконец сможет двигаться без страха. 

Фёрст закидывает ноги Кхао на себя, нависая над ним и целуя в уголок его губ, а после набирает темп, заставляя того судорожно цепляться за его крепкую спину, оставляя красные следы, и не сдерживать свой голос. Комната наполняется новыми звуками: пошлые шлепки, хлюпанье и тяжёлое дыхание двух парней. С каждым толчком Кхао чувствует, как начинает терять грань между реальностью и мечтами. Он полностью отдаётся Фёрсту, утопая в жгучем и долгожданном удовольствии, которое расплывается по всему его тело. Спина Кхао снова неестественно выгибается, моля ещё и ещё, моля Фёрста быстрее, потому что вот-вот был готов кончить.

Кхао начинает задыхаться от чувств, которые его переполняют, от ощущений, которых слишком много. Как же много он, блять, чувствует. Фёрст заставляет его чувствовать невозможное, как и Кхао заставляет Фёрста. Тот не позволяет себе отвести взгляд от Кхао, который мечется по кровати из-за его члена внутри, стонущего от получаемого удовольствия, которое Фёрст с трепетом доставляет ему. Это было так нереально, что Кхао все ещё не верит в происходящее, пока Фёрст снова не толкается прямо по простате, заставляя кончить первым. Следом кончает Фёрст, прямиком в презерватив, насаживая Кхао по самое основание члена. 

Спина Кхао наконец может расслабиться. Он пытается отдышаться. Фёрст выходит из него, заставляя холодку пробежаться по телу, ведь теперь жар их тел немного спал. Он наклоняется к лицу Кхао, целуя того в нос, уголки губ и лоб, дабы затмить пустоту внутри него. Его ноги слегка подрагивают от недавнего оргазма, и он не сможет сидеть ещё несколько дней точно, а вот Фёрст каким-то образом встал бодрячком, дабы убрать последствия их секса. 

Кхао вдруг понял, что ничего не мешает уйти Фёрсту сейчас. С этой мыслью разворачивается спиной к нему, сжимаясь. Он ощущает, как кровать немного скрипит и прогибается под весом другого человека. Чьи-то грубые руки обхватывают его талию, притягивая ближе к себе. 

— Как тебе ночь? — шепчет Фёрст на его ухо. Дыхание всё такое же горячее. 

Кхао молчит, не зная, что ответить. 

— Чертовски хороша, — выпаливает он первое попавшееся в голову. 

В комнате повисла тишина, лишь биение сердца и дыхание были слышны. 

— Будешь жалеть? 

Кхао ощущает нотки грусти в его тоне, он оборачивается к нему лицом, внимательно вглядываясь в него. 

— Не буду, — и целует его. 

Не так, как в первый раз. Нежно, спокойно, как в знак завершения тяжёлого дня. Кхао знает, что теперь Фёрст не уйдёт, не оставит его, как оставляли другие люди.

То, что творится за пределами комнаты никого из них больше не волновало. Кхао целиком полагается на своих слуг, которые профессионально справятся со своей работой и не посмеют его потревожить. 

— Чёрт возьми! — шипит вдруг Фёрст, обращая на себя внимание Кхао. — Я забыл тебе подарок сделать. 

Тот начинает смеяться. Он не помнил, когда в последний раз был так счастлив, но рад, что причиной радости стал именно Фёрст. 

— Эта ночь, лучший твой подарок.