hallucination.

прошлое всегда оставляет следы. 

куда бы ты не бежал, как бы не старался спрятаться, изменить внешность и имя, страну, континент - прошлое всегда стоит за спиной. оно холодное, темное, накрывающее черной вуалью все, что кажется светом сейчас.

и удушающе сдавливающее тонкими, длинными пальцами где-то в районе горла, когда тебе кажется, что все налаживается.

минхо сидел на таблетках почти с 17 лет. он пробовал разное: закидывался для расслабления, для того, чтобы мысли стали тишиной, а не грохочущим клокотом где-то в висках. находил траву, которая вводила в экстаз, напрочь стирая его истинное «я», и давала окружающим картинку счастливого Ли. 

не того, которого по ночам бьет от ломки, ведь терапевт прописал таблетки, чтобы выйти в ремиссию. 

практически все товарищи по команде не знали об этом, кроме криса. крис отчасти и был его диллером, хотя сам не употреблял, а просто отмывал деньги. другие же не догадывались, ведь «счастливый и заносчивый» минхо - это именно тот минхо, с которым они познакомились четыре года назад. 

четыре года назад, когда Ли был в пьяном угаре около барной стойки, отказавшись от лечения терапевта. 

четыре года назад, когда минхо встретил хенджина. 

их встреча не была случайной: хван перешел в сборную по баскетболу в университет минхо. они знали друг друга несколько лет, но лично встречались лишь дважды, не обменявшись даже парой слов. 

минхо считал хенджина забытым и неуверенным в себе. тем, кто попал в баскетбол лишь благодаря связям отца. этот фактор и сказывался на пренебрежительном отношении Ли к нему: смотря матчи, в его голове только и вертелось, что «бездарен», когда хенджин появлялся на экране. 

но что-то изменилось. 

минхо и сам не заметил, как хенджин стал частью его личного пространства: они делили одну сигарету на двоих, сидя на крыше общежития, обсуждали планы тренировок (хотя в эти моменты по большей части говорил только хван), ровно в 23:30 они встречались на площадке и прогоняли некоторые элементы, которые с трудом давались хенджину, в зале ожидания перед матчами они всегда сидели вместе - это было негласное правило, которое никто не нарушал, на поле минхо подавал исключительно в сторону хвана, зная, что тот забьет, хотя отрицал эти мысли где-то глубоко в душе. 

— я тебя ненавижу.

— ты так часто это повторяешь, что с каждым разом мне вериться все меньше, - хенджин стоял сзади, сунув руки в карманы спортивных штанов. его голос всегда выводил из мыслей, давая пощечину и возвращая в реальность, в которой рука младшего аккуратно гладила место мысленного удара. — поделишься? 

хван намекал на то, чтобы минхо достал пачку и подал ему новую сигарету, но тот просто отдал ему свою, напоследок сделав сильную затяжку. без капли сомнения хенджин принял ее, приминая фильтр так, как ему удобно. 

— расскажешь? - сейчас хван говорил о совсем другом, о внутреннем, о том, что снова поглотило мысли минхо и заставило янтарные глаза потемнеть. 

— тебя это не касается, - Ли непрерывно смотрел вдаль, словно выискивая ответ на немой вопрос. но ответ давно был рядом. здесь, справа от него. — если так интересно, спроси у тренера. 

— уже, - не видя лица хенджина, минхо знал, что тот улыбается, попутно выдыхая едкий дым и возвращая сигарету в руки Ли. и минхо знал, что младшему известна правда. хенджин не касался ладоней минхо, передавая едва догорающий окурок, потому что знал о его правиле неприкосновенности. минхо это ценил. — не думал, что стал для тебя личной проблемой в таком масштабе, ведь я только и слышу постоянное «я тебя ненавижу». 

переводя взгляд на хвана, минхо ненароком понял, что сейчас терять ему нечего. уже нечего, ведь себя он потерял очень давно. 

— до смерти ненавижу. 

сказав это, Ли притянул хенджина за ворот худи, впиваясь губами в губы напротив. он целовался так, словно отвоевывал жизнь обоих, словно весь мир начинался и заканчивался в губах хенджина. он не был нежен - ни один из них не был предназначен для нежности. действие таблеток еще не прошло, разум еще туманен, но физически минхо не жалел о том, что делает. 

хенджин ответил сразу же, держа руки за спиной, ведь правило никто не отменял. он чувствовал все то, что хотел передать ему минхо, чувствовал, что его внутренняя буря не уступает размерам шторма в минхо. 

все это время Ли не закрывал глаза, словно ожидая отказал, ожидая, что хенджин оттолкнет его. но этого не последовало. он видел, как руки хвана ломает от нехватки контакта, поэтому взял того за кисти и положил ладонями на свои волосы. глаза хенджина моментально распахнулись, воздух кончился в легких, и на момент он разорвал поцелуй. 

— можно. только здесь, - шепот минхо едва доходил до хенджина, но и этого было достойно. он понял все по взгляду, в котором снова виднелся оттенок бурого янтаря, а не угольно черная, зловещая мгла. 

они целовались неприлично долго. возможно прошел день, два, неделя или месяц - но никто из них не хотел разрывать это мгновение. 

— я тебе нравлюсь, - это был не вопрос, а скорее констатация факта, но с долей сомнения в правдивости сказанного. — почему ты не сказал раньше? 

— это не имеет значения, - возвращаясь на край крыши, минхо снова достал пачку, но та оказалась пуста. — все, что я делаю, не имеет значения. это все не существует, как и ты, которого выдумало мое подсознание. ты мираж. 

— минхо, - хенджин сел рядом, вперяя взгляд в глаза напротив, которые не моргая смотрели на кампус перед ними. — я не галлюцинация. 

словно проверяя слова хенджина на правду, Ли посмотрел тому в глаза, обводя взглядом сначала лицо, черный худи с логотипом их команды, затем опускаясь на сбитые костяшки пальцев, красные конверсы и снова возвращаясь к лицу. просидев так минуту, минхо вернулся к безрезультатному наблюдению кампуса впереди. 

— ты несбыточная мечта.