guilt

хисын сидел за синтезатором, продолжая перебирать пальцами по клавишам, прислонившись спиной к холодной стене. в спортзале все еще пахло джейком. последние лучи солнца пробивались через высокие окна, освещая парящие в воздухе частички пыли. он закрыл глаза, пытаясь надышаться им, пока в ушах всё ещё стояло эхо его музыки и скрип кроссовок шима.

внезапно скрипнула дверь. хисын не сразу поднял голову, но почувствовал, как воздух в зале сгустился от напряжения. пак стоял в проёме, его руки были скрещены на груди, а в тёмных глазах пылала безмолвная ярость. он медленно прошёл через зал, его шаги отдавались гулким эхом под высоким потолком, и остановился в паре шагов от хисына.

— я смотрю, ты так и не понял, — голос сонхуна был низким, наполненным неприятными нотами.

хисын медленно поднял на него взгляд, пытаясь сохранить остатки самообладания.

— не понимаю, о чём ты…

— о джейке. отстань от него. ты его портишь. портишь собой, — каждое свое слово он произносил с ледяной чёткостью, впиваясь в хисына взглядом.

уголок губ хисына дёрнулся вверх: 

— может быть, он сам решит, с кем ему…

— нет! — сонхун резко шагнул вперёд, его тень накрыла ли. — не решит! один уже "решал сам"! и где он теперь? лежит пеплом в фарфоровой вазе! и это все по твоей вине, если не хочешь того же джейка отвали от него!!

хисын почувствовал, как по спине пробежал холодок. он попытался встать, и сонхун схватил его за грудки. 

— не смей к нему приближаться, ли хисын, или история повторится…

— закрой свой рот, — прошипел хисын, сжимая кулаки.

— а что? правда глаза колет? — пак язвительно усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. — это ты виноват в смерти хидо. это ты виноват в том, что его больше нет. это ты убил своего брата и забрал его у меня! чужими руками, но убил! я не позволю тебе…

он не успел договорить, что-то внутри хисына рухнуло. белая пелена застила глаза, а в ушах зазвенело. он не помнил, как бросился на сонхуна. они с грохотом рухнули на полированный пол, и ли, не помня себя, бил, бил, бил, пытаясь заглушить голос в голове, который выкрикивал то же самое. его глаза жгли слёзы, а кулаки отбивали в такт бешено колотившемуся сердцу.

он не понял, в какой момент ослабил хватку. следующее, что он ощутил — это удар в челюсть, потом в живот, а потом он уже лежал на спине, а пак, пригвождая его к полу коленом, бил его, монотонно повторяя сквозь стиснутые зубы:

— это ты виноват... ты во всём виноват...

дверь зала с грохотом распахнулась. в проёме, озарённый светом из коридора, стоял шим. его глаза были широко раскрыты от ужаса. сумка выскользнула из его ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на пол.

— сонхун, что ты делаешь?! — крик джейка прозвучал неестественно громко в тишине зала. — прекрати, ты его убьешь!!

он бросился к ним, силой растаскивая их. всё для хисына происходило как в тумане. он видел, как сонхун, отброшенный в сторону, отступил в тени, его взгляд на секунду встретился с взглядом хисына — полный ненависти и боли — а потом он исчез за дверью.

джеюн опустился перед хисыном на колени. его руки дрожали, когда он коснулся его лица: 

— хисын... ты слышишь меня? ли хисын, что произошло?!

хисын медленно кивнул, пытаясь перевести дыхание. сквозь шум в ушах он слышал собственное сердцебиение.

— я... услышал крики и решил зайти, — голос джейка сорвался. — что произошло...

— что ты слышал? — хисын посмотрел на него испуганным взглядом, в котором читался животный ужас.

шим потянулся, чтобы убрать прядь волос с его лба и коснулся его разбитой губы, но хисын инстинктивно дёрнулся назад.

— прости, больно? 

— нет, уже не больно... что ты слышал джеюн? 

— я ничего… только про хидо... у тебя есть брат?

— был, — хрипло выдохнул хисын, отводя взгляд. он чувствовал, как стыд и отчаяние сковывают его грудь. — и я его убил, джеюн и тебя убью. тебе стоит уйти…

— нет, — ответил шим твёрдо, и в его голосе не было и тени сомнения. — я сам могу решить. что мне делать, с кем общаться и кого любить.

хисын сжался,все еще ожидая, осуждения, отвращения.

но вместо этого он почувствовал, как ладонь джеюна осторожно легла на его сжатый кулак. его никто никогда не понимал после смерти хидо, а джеюн продолжал сидеть здесь с ним и пытался понять его. 

— расскажи мне всё. я не осужу тебя и выводы я сделаю сам, — джейк ненадолго замолчал, давая словам просочиться сквозь туман в голове хисына. — посиди тут. я за аптечкой, хорошо? 

он встал, и хисын, не в силах поднять голову, лишь смотрел на его удаляющиеся кроссовки, чувствуя, как ледяная скорлупа вокруг его сердца дала первую трещину.