группи (коллаба) part 1/2.

Для любого артиста каждый концерт это то, к чему он стремился с самого начала своей карьеры или даже до того как стал известным. Необходимо было приложить немало усилий, чтобы заиметь фанатов, достичь сцены, а после собирать солд-ауты на концертных площадках. Требовались годы чтобы стать известной личностью. «Известной» не в плане публично опозорившейся ради хайпа и множества обсуждений. Таким человеком может стать каждый прохожий если совершит что-то провокационное. Другое дело подняться с низов: писать текста для будущих знаменитых и легендарных песен; выкладывать последние деньги на клипы, которые через несколько лет будут пересматривать и даже настольгировать миллионы людей. Пик популярности. После пика всегда следует спад, а после него своеобразное равновесие. Остаются люди, которым творчество артиста действительно интересно, они не перегорают к нему и точно так же через несколько лет застоя будут поддерживать медийку донатами и, самое главное, покупкой билета на концерт. Конечно, есть и другая часть людей, которые с теплом и искренностью вспоминают свои юношеские годы и те самые песни, под которые можно было и плакать, и заново влюбляться.

Хотел ли Данила Кашин этой сцены? Определённо, да. Точно так же начинал с низов: давал скромные концерты за символические пятьсот рублей и практически не окупался с таким ценником, но видя перед собой эти несчастные триста человек он точно знал, что был счастлив. Со временем сотни человек превратились в тысячи, а он до сих пор вспоминал размытые лица людей в маленьких барах, которым было лет по четырнадцать, а сейчас уже перевалило за двадцать. Столько усилий и всё не зря – самое лучшее, что могло быть. Стабильная аудитория, неплохие деньги от прослушиваний и просмотров, в том числе редких, но метких, стримов. Всё шло как надо. Его не настигла звёздная болезнь, ведь он даже не понял как с маленьких клубов и небольшого онлайна на стриминговой платформе перебрался на огромные стадионы, собирая тысячи человек, и точно так же со стримами. В первую очередь, он всё это делал для себя. Чтобы о тебе вспоминали после твоей кончины, нужно оставить что-то, что никогда не умрёт. Творчество. Пусть то музыка или написание картин, да что угодно – пока картина будет стоять, о её авторе так же с трепетом будут вспоминать. Помимо всего этого Даня обладал прекрасной харизмой, телосложением и своей уникальной манерой речи. Его внешность была слишком выразительной, чтобы не запомнить, отчего его часто вылавливали на улицах и просили о фотке.

Тур по России. Почти тридцать городов. Для этого потребовалась куча подготовки, бессонных ночей и договоров с администраторами клубов, чтобы после всего этого наконец-то сесть в туровый автобус и отправиться в первый город. Даня уже и сам забыл, какой город был первым, но точно знал, что там выложился на полную, точно так же, как и в последующих городах. Электронное музло и сломанная аппаратура, более того, сломанные декорации и помещение. Кашин гордился своей аудиторией, ему нравилась отдача публики, правда возмещать ущерб за сломанные вещи ему не очень хотелось, но каждый раз приходилось.

Руслан был заядлым фанатом. Ещё и наверняка самым взрослым из всех присутствующих в клубе, не считая родителей детей с сопровождением. Он сам не знал как такое вообще произошло. Со временем обычная увлечённость перешла в нездоровый фанатизм и практически сталкерство. Руслан присутствовал на каждом концерте Дани, преследуя того в туре по пятам, знал все песни наизусть и стоял где-то в середине танцпола, дабы сильно не выделяться. С каждым следующим концертом ему становилось абсолютно всё равно на это безбашенное мероприятие. Смотря на этого рыжего парня, который выплясывает на сцене, ещё и так близко к тебе, Тушенцов не мог себя сдерживать. Возбуждение накрывало с головой и в абсолютно рандомный момент на какой-нибудь песне он мог пойти в уборную, логично, чтобы снять напряжение. Данила тоже приметил этого паренька для себя. В какой бы город он ни поехал, тот точно будет там и вместо того чтобы отрываться по полной, будет только делать вид, а сам же потом уйдёт дрочить в туалет. Отчасти, Кашину было всё равно на то, чем вообще занимаются на его концертах, но со временем этот шатен стал его напрягать. Одно лишь его присутствие словно отбивало желание выступать и коммуницировать с людьми, зная, что где-то среди малолеток есть этот, которому точно что-то требуется.

На один из городов Руслан выбрал билет категории вип. Чтобы не толкаться в толпе, да и это по сути должен был быть его последний концерт перед уездом к себе домой. Балкон. Отсюда открывается хороший вид на артиста, не глушащий звук и идеальная возможность много поснимать на свой телефон. Эти песни при прослушивании начинали надоедать, мотивировало их слушать только живое исполнение и иногда обращение к публике самого артиста. Руслану всё равно никогда не надоест смотреть на любимого исполнителя и пускать слюни на каждое его движение. Хотя со стороны он выглядел довольно обычно. Облокотившись об оградку, смотрел вдаль, наслаждался моментом и лишь изредка снимал на телефон, попивая из пластикового стаканчика «золотое» пиво из бара. В этой зоне сидели красивые девушки и их парни, тоже не менее симпатичные. Руслан разглядывал и людей вокруг. Все такие разные, возраст варьировался от четырнадцати до тридцати, как он примерно мог представить. Отрыв довольно таки большой и никто не мешал друг другу, наоборот, все были на одной волне.

Полтора часа оставшегося концерта пролетели незаметно. Руслан успел ещё под конец выйти в толпу и тусоваться там. Пьяный мозг давал о себе знать. Его немного, но порядочно размазало: тело едва пошатывалось, кривая улыбка на лице стала будто более выразительной, однако не делала его менее привлекательным. В этот момент он даже не подозревал, что за ним идёт небольшая слежка. Кашин увидел того сегодня ещё на балконе в клубе и в перерыве быстро метнулся к Искандеру – его другу и менеджеру– сообщить о том, чтобы тот любым возможным способом выловил его чтобы поговорить. Искан метнулся на балкон, но к тому времени Руслан уже был на танцполе, а найти среди трёх тысяч людей одного нужного было чуть ли не невозможно. Искану пришлось изрядно попотеть, сделать множество фоток с фанатами, стоя на выходе из клуба. Он был популярен исключительно из-за Кашина. Через некоторое время концерт кончился. Люди стали ломиться к выходу и другу Данилы пришлось взглядом цеплять каждого, пока в один момент он не схватил шатена за чернильную руку, выбивая из толпы.

– Чё ты...?! – начал было говорить Руслан, но опешил, увидев перед собой знакомое лицо, – А, сорян, Искан, не признал! Можно...

– Здорова. Тебе нужно поговорить с нашим менеджером. Ну, со мной, то есть. Это ненадолго, пошли в сторонку.

Руслан был в шоке от такого. Это было его неосознанной мечтой и в то же время странно, страшно. Вдруг, он что-то натворил. Зачем он кому-то сдался? Он не тринадцатилетняя фанатка, кличущая: «Дань, Дань, Дань!!!», наоборот, ничего не сделал. К чему на него обратили такое внимание?

Его завели в гримёрку, где никого не было. Руслан присаживается на диван, а Искан стоит напротив него, изучает взглядом, параллельно начиная говорить.

– Слуш... Ты же не первый раз на концерте в этом туре? Даня говорил, ты его чуть ли не «преследуешь», – он делает показательную паузу, но в ответ не слышит ничего кроме молчания, – В общем, ты идеально подходишь на роль группи. Конечно, если хочешь, – Искану не хотелось говорить всех подробностей, не хотелось говорить пошло. Его задача была просто предложить и объяснить какие-то моменты.

– Ам... – Руслан кладёт руку на шею и еле сдерживает улыбку. Стать концертной шлюхой и побывать во многих городах, ещё и спать с артистом... Просто мечта, – Хочу, – кратко отвечает кареглазый и всё же улыбается, смотря на парня напротив.

– Отлично. Если реально нехуй заняться – будешь катать с нами по городам. Можешь не париться насчёт жилья и хавки. Ты, можно сказать, платишь телом.

У Тушенцова мурашки по телу прошли от этих слов. «Платишь телом». Он хлопал глазами в манере не понимающего школьника, но на деле был ебануто рад.

– Вопросы? – спрашивает Искан, выгнув бровь.

– А можно... – Руслан поджимает губы и его вновь перебили. Во второй раз это «Можно» прерывается. А он ведь просто хотел попросить сфоткаться. Руся закатывает глаза и поворачивает голову в сторону вдруг открывшейся двери. Это был Даня.

– Фух... Привет, – с азартом здоровается рыжий и протягивает руку Руслану, хоть и устало. Они обмениваются хлопками, которые после переходили в рукопожатия.

– Руслан. Приятно, – кареглазый млел. Эта крепкая мокрая рука от пота практически выскользнула из его ладони. Он поздоровался с ним. Это был не сон, а самая настоящая реальность, живые прикосновения тому подтверждение. Кашин выглядел довольно сексуально после концерта: растрёпанные мокрые волосы, эта потная футболка, полотенце на плечах. Сердечко вправду забилось сильнее, а скромность вновь вернулась.

Даня хоть и скромно поначалу, но так же разговорился с Русланом. Он рассказал про то, что где-то видел его, а шатен в ответ подтвердил, что был на всех предыдущих его концертах в этом туре, сегодняшний город был последним, поэтому решил насладиться и взять место на балконе. За такое Кашин не постеснялся и респект кинуть. Столько денег потратить на билеты, перелёты... Это ж какая должна быть гиперфиксация у человека, чтобы следовать за артистом от начала и до конца тура? Что-то вроде этого было и у Руслана, только признать себе он этого не мог.

«Концертная шлюха», которая участвует в послеконцертных афтер-пати и даёт возможность артисту расслабиться и снять напряжение после тяжёлого выступления. Ранее он не знал, что такое до сих пор есть и всегда думал, что это немного табуированно. Однако... Он был готов. Это предложение ездить в разные города и иметь интимные отношения с любимым артистом казалось нереальным. Естественно, Руслан согласился, даже не думая, и в этот же вечер они переспали.

Первый их секс был в хорошем отеле в центре города. Руслан достиг своего и добился внимания от артиста, который ко всему ещё и ахуенно трахает, как оказалось. А для Данилы это был просто способ расслабиться после концерта, снять напряжение и заснуть в обнимку хоть с кем-то. Шатен привлекал его внешне, ему нравилось его тело, которое удобно было трогать. Тот был не худеньким мальчиком, а здоровым парнем в теле, который ко всему ещё и старше его на несколько месяцев. Удивительно, но Тушенцову он доверял. Руслан совершенно не выглядел как озабоченная фанатка, тем более уже взрослый и не будет сливать никакой информации про них. В целом, на того можно было спокойно положиться. У них был негласный договор чуть ли не на крови: Кашин позволяет тому ходить рядом с ним хвостиком, точно так же переезжать в туровом автобусе, быть почти частью команды, но после каждого концерта или перед ним, да хоть в любой удобный ему момент, Руслан должен был готов раздвинуть ноги. Незамедлительно. Не заставляя ждать ни секунды. Это было лучшее, о чём Тушенцов ранее мог только мечтать.

Поначалу в порыве азарта и желания Руслан брал инициативу на себя, готов был ублажать Кашина всеми различными способами и как тому захочется. Если тот слишком устал – поза наездницы; если хочется выместить всю злость – догги-стайл. Шатен разрешал делать с собой абсолютно всё: царапины, засосы, поцелуи, синяки, удушье – всё это настолько возбуждало, что невозможно было держать какой-либо обиды. Позволял Дане спать с собой если тому захочется; а если же секс надоедал или не хотелось заморачиваться – отсос. Глубокий и с завершением на чудесное личико с карими щенячими глазами. Он вёл себя в разы хуже шлюхи. Ему нравилось получать удовольствие от того как чужой орган с силой толкается внутрь, выбивая из татуированного тела стон за стоном, мычание за мычанием; нравилось быть сверху и владеть процессом, спрашивая: «Нравится вот так?», и в этот момент меняя угол проникновения совершенно по другому. Данила был идеальным. В прелюдии и в самом сексе – идол. Руслану даже не приходилось никого представлять ведь объект обожания прямо перед ним и трахает именно его. Кашин бы давно бросил Руслана если бы тот не был так чертовски хорош. Чтобы так по-шлюшьи выгибаться и иметь такое красивое телосложение наверняка нужно было душу дьяволу продать. Даня иной раз задумывался о том, мол, не симулирует ли тот, но такой яркий оргазм и стоны наслаждения сложно было повторить, если те были не подлинными.

Тур подходил к концу. Даня так же активно выступал в городах, параллельно снимая свой небольшой влог, который вряд-ли опубликует в сеть. Оставит для себя. Причина тому была простой – присутствие везде Руслана. Хоть они и вели себя как друзья на людях, Кашин не хотел чтобы окружающие знали шатена даже как его друга, не говоря уже о том, что тот являлся его личной проституткой. Пока что. Они нашли общий язык и каждому нравилось общаться с друг другом. Тушенцов в целом уже забыл про то, что тесно общается с медийной личностью. Забыл про то, что ждёт его дома. Однако, он уже давно свободный и самостоятельный человек. Никто и ничто его не ждёт. К тому же, ради такого можно было и все дела домашние отложить. Руслан сближался с Даней, стараясь не показывать своего фанатизма, а Даня же помимо флирта демонстрировал кареглазому свою симпатию. Не только потребность в сексе, но и ждал ответного жеста. Но кем-то большими стать шанса практически не было. Это всё зайдёт слишком далеко, Руслан забросит свои дела, а если они расстанутся, то будет корить себя за то, что так поступил. Закрыть глаза на такое не получится – Кашин медийная личность и его еблет вечно крутится во всех соцсетях. Поэтому Тушенцов сразу договорился на секс без обязательств во время тура и дружбу, а там уже как пойдёт.

Ему надоедала эта обыденность. Не сказать, что он был сильно против и выражал своё недовольство, просто... Даня был слишком предсказуемым. Весь их секс – словно одно большое обязательство и потребность, ритуал, который должен происходить чуть ли не каждый божий день. Рыжий постоянно зацикливался на чём-то одном и это раздражало Руслана. «Может, как-нибудь по-другому попробуем?» – вылетало шёпотом из уст Тушенцова во время прелюдий, но Кашин торопливо бормотал в ответ: «Не, так нормально». Со временем удовольствие превращалось в нечто «что-то приятное», уже не приносящее столько кайфа и эйфории от того, что тебя трахает твой кумир. Кашин хоть и был гуру, но продолжалось это всё совершенно недолго. При этом кареглазый ни в коем случае отказать не мог. Отговорки по типу: «голова болит» – не прокатывали от слова совсем. Последнее время Руслану приходилось лишь симулировать. Ему нравилось абсолютно так же, разве что приходилось только немного преувеличивать собственные эмоции. Разговоров насчёт чувств и ощущений у них не было. Шатен был лишь игрушкой для Данилы, хотя не знал, что тот бы продолжал с ним общение. Для Кашина сексуальная потребность была способом выразить свою любовь, в то время как Руслану это казалось животным инстинктом. У них были иные взгляды на совместную половую жизнь и это их слегка губило.

Оба просыпаются в одной кровати. Молча собираются, приводят себя в порядок, а после выходят к их группе, где там вместе все завтракают. В компании Руслан ощущал себя намного лучше, нежели с Даней наедине. Здесь не было этого неловкого молчания, не было одиночного взгляда, который то ли грустно то ли жадно смотрит на тебя, стараясь считать твои эмоции. Было хорошо. Он отлично разобщался с Исканом и другими, те точно так же приняли его в свой коллектив. Данила хоть и веселился в их составе и был как всегда в центре внимания, в том числе душой компании, но внутри ощущал какую-то непонятную тоску. Он привязался к Руслану, только сказать об этом было для него чем-то постыдным и жалким. Теперь Кашин чувствовал себя фанатом. Аккуратно обнимал Тушенцова перед сном, стараясь не спугнуть, взглядом спрашивал разрешения поговорить, но в итоге получилось как получилось. Обоим было лучше в компании, хотя оба знали что им придётся спать в одном номере и вновь молчать, говоря только о каких-то бытовых вещах.

Перерыв три дня между концертами. Это время они потратили на перелёт и прогулку, а также поход в ресторан. Все вместе. Никогда Кашин не решился бы позвать Руслана на свидание. Он считал, что так будет подлизываться и извиняться, но даже не пробовал предложить. Руся бы точно не отказался посидеть в неформальной обстановке, забыть про концерты и всю популярность, забыть про их «секс без обязательств», которого не было уже три дня и это было странно. Каждый вечер Тушенцов аккуратно намекал Дане, мол, не хочет ли он сегодня, а в ответ слышал лишь: «Да как-то не очень». Руслану и легче. Он подозревал, что в какой-то момент Кашин должен был выместить весь пар на него и с каждым днём ему становилось щекотливо-страшно и одновременно он ощущал это предвкушение неожиданности, знал, что теперь нужно быть готовым действительно в любой момент раздвинуть ноги. Тушенцов заметил, что без секса Даня был таким странно-добрым. Несмотря на то, что они всегда были вместе, он стал подозревать того в измене и ревновал. Странно, ведь секс без обязательств никак не может быть связан с ревностью и уж тем более изменой. Сердцу всё равно становилось неспокойно, особенно от того факта, что Даня может трахать другого или тем более другую. Между ними складывались странные недоверительные отношения, в которых каждый думал о своём.

Во время концерта Руслан обычно зависал в гримёрке. Лежал на диванчике и поедал фрукты, пил сок и всё в этом роде, оценивал в каждом городе ассортимент закусок и жаловаться было не на что. Ему не было толка выходить в свет, идти на танцпол, ведь ему и так это всё уже порядком надоедало. Каждый концерт одно и то же. Те же люди, тот же трек-лист. А вот обслуживание в гримёрках разное, поэтому лучше было сидеть здесь и не жаловаться, сложить ручки и пользоваться чужим вай-фаем. Отсюда доносился ор людей из клуба, минус известных песен и голос Дани, который хотя бы на сцене был таким счастливым и довольным. Руслан знал, что это приносит ему невероятное удовольствие, наверное, даже больше чем секс. Неудивительно. Даня выкладывался на полную и несмотря на больные ноги и неполадки с аппаратурой, а также много мелких нюансов, он был счастлив.

Концерт подходил к концу. Руслан к тому времени уже устал сидеть в телефоне и разрядил его практически в ноль. Он сам не знал почему его стало всё так раздражать. Он был в гримёрке один, лишь иногда к нему кто-то заходил и спрашивал про кого-то, а он пожимал плечами или говорил: «Не знаю» – самое простое, что можно было вообще сказать. Ему хотелось лишь поехать в отель и отдохнуть, а не торчать ещё столько же и ждать пока все выпьют пива и обязательно наедятся бутербродов. Складывалось такое ощущение, что он был обижен сам на себя. Никто не был виноват в том, что у него было такое поганое настроение. Просто ничего не хотелось. Где-то там Кашин прощался с публикой. Вновь и вновь. Практически одни и те же слова, разве что с отличаемой постановкой. Становилось скучно, поэтому Руслан встал размяться. Всё так же с телефоном в руках, периодически аккуратно поправляя чёлку пальцами. Тушенцов потягивается лениво и именно сейчас, когда нужно было убрать телефон, ему начали строчить в мессенджер: «не занят?». «Блять, да как же заебало» – про себя подумал Руслан и стоя прямо в коридоре между улицей и гримёркой, он стал отвечать на сообщения, естественно, писал, что он совершенно не занят. Эти сообщения сбили его с толку и он забыл куда шёл. Наверняка, к Дане. После каждого выступления он шёл на улицу покурить и подышать свежим воздухом, что случилось и в этот раз. Уставший, с румянцем на лице, с мокрыми от пота висками и полотенцем на плечах. Его обдувал ветерок и теперь он был уверен, что всё хорошо. Улыбаясь самому себе, он слышит странное томное сопение позади. Обернувшись, Кашин видит Руслана – такого раздражённого, даже немного злого, с надутыми губками. Этот его вид был таким манящим и соблазняющим, что не подойти к нему сейчас было бы ошибкой.