"grand jeté"

– не прыгнешь? – скалится минхо, пряча заледеневшие руки в карманы батиной(он из чехии привез) кожанки.

над невой ветром чана мотает из стороны в сторону, со свистом в ушах. минхо улыбается мягко, по своему аккуратно. эту кошачью улыбку приятно видеть после трёх пар классики и одной истории русского балета.

– не дождешься.– хмыкает в ответ, по гранитным ступенечкам выползая из подполья. жёлтые, серые стены домов, аккуратные лепнины на оконных рамах, львиные головы и нева, быстрая, темная. кажется, чан тут один. он и темное небо над головой, тяжелые грозовые облака, играющие в переулках виолончели, скрипящий под зубами вихрь несвободы и выглаженные манжеты рубашек.

и минхо.

минхо, как настоящий джентльмен, забирает у чана сумку. мнется, бледную полоску губ, сомневаясь, прикусывает, весь белый, с родинкой у глаза, красивый. чан исследует его лицо лучше, чем ветер, одним лишь взглядом. минхо наперед всем вопросам нагло улыбается, под руку пихает чану теплый стаканчик. он мнется и пахнет душистой кислятиной. минхо делает вид, что он не причем, просто краснеет ушами.

– это барбарисовый чай? – чан задирает голову на мраморную лестницу, их взгляды теряются друг в друге. легче не смотреть, но оба смотрят. пересечение душ.

минхо в драных кедах по поребрикам качается из стороны в сторону, сумку тягает как штангу. он чуть-чуть грубоват, но это издержки профессии. в приятных драками пальцах вертится сверкающий под. дым от него, только разве, не цветной, а пахнет малиной, минхо выдыхает его чану в лицо и холодит щеки.

– ты же любишь.

пожимает плечами. знает, что любит.

находят они друг друга на краю пропасти, когда дождь свои лапы заливает за шиворот и листья мокнут к подошвам ботинок. тогда, там, в этом моменте кажется, что ничего уже не может быть, дальше пустота, манящая и пугающая.

у них ничего не получается, они оказываются на дне с переломанными крыльями: у чана травма лодыжки, у минхо пара сломанных ребер и черепно-мозговая.

шаг сделать никто не решается, просто окликивает.

– эй, в юбке!

и когда чан оборачивается, едкие слезы растирая по белому лицу, минхо, с разбитыми в кровь костяшками, впервые за весну что-то чувствует.

они так и сходятся: две противоположности. через колкости и взаимную ненависть заползают друг другу в души, переругиваются на полпути, но никогда не останавливаются, идут бок о бок. чан водит минхо по музеям и кормит профитролями во время большого перерыва, а минхо чана до дома провожает и ноги ломает всем, кто хоть что-то скажет.

минхо агрессивный и смешной, кажется, нелюдимый, но яркий, открытый с правильными людьми. минхо чинит прямолинейностью, раз за разом помогая то встать на ноги, то доесть ужин, то вмазать леща очередному идиоту.

и когда у чана ничего не получается и он приходит к неве.. ему там не холодно. даже если он в отчаянии, и руки под большим свитером красные, в царапинах.

потому что общаться с минхо - это как прыгнуть гранд жете. сложно. у чана не получается. чана отчитывают и ставят в угол, как малолетнее посмешище. чану кажется, что он монстр: слишком длинные руки, слишком большие ноги, а нос…

минхо хватает его за руку, шмыгает разбитым носом. ветер мотает их по набережной, тучи давят к воде, и кисло-сладкий запах цветного дыма стоит в носу. от минхо пахнет кровью и потом, а еще понимание плещется в темных глазах.

– эй, слушай, да сможешь ты прыгнуть этот батман, честное слово. ты себя вообще видел?

он на минуту замирает, с угрозой всматриваясь в чаново лицо.

– потому что я лучше тебя никого не видел.

возможно, чан сможет прыгнуть гранд жете.