горячо-холодно 2 часть

Все-таки хорошо, что Эллиот вспомнил про этот реферат. Теперь ему будет чем занять себя, ведь, когда он понял, что разговор с Оливером не состоится, уже настроился терзать себя и свои чувства днями напролет. А этот проект сможет хоть немного отвлечь его от пиздостраданий.
На самом деле Эллиот не любил ныть и страдать из-за чего-то, но с Оливером все было по-другому.
Чертов Оливер. Опять все мысли возвращаются к нему. Сколько бы усилий он ни прикладывал, все равно ненароком вспоминал светлые завитки волос парня. Его голубые глаза. Приятный голос, под который и вправду хотелось засыпать.

Черт. Даже сейчас, идя по коридору Академии, он думает о нем.

Видимо, это неизбежно.

За весь путь до библиотеки Эллиот успел обматерить чертов реферат, которые ему не всрался под конец года, себя за то, что не может отпустить Оливера, и, конечно же, самого Оливера.

Вот сраный козел, блять. Вот встретит он его — сам проигнорирует, а лучше выскажет ему все в лицо. Сукин сын. Заебал кормить холодом.

Свернув в коридор, Эллиот услышал знакомый голос. Вся тревога, злость и раздражение мгновенно испарились. Он поднял взгляд и увидел, как Оливер выходит из кабинета.
Интересно, а почему так поздно? Разве у него не закончилась пара еще двадцать минут назад?
Хотя плевать. Это было последним, что сейчас волновало Эллиота.

Будто забыв про все свои обиды, Лафар подбежал к Бруму и по привычке захотел того обнять. Но Оливер остановил его, положив ладони на плечи парня.

Радостная улыбка Эллиота слегка дрогнула. Он неловко поджал губы, покосившись на Оливера с тоской и будто мольбой в глазах.

— Оливер, что происходит? Ты обиделся на что-то? Может, я сделал что-то не так? Если да, то только скажи, я изменюсь, попытаюсь загладить вину, лишь бы ты перестал быть таким отстраненным, — на одном дыхании выпалил Эллиот, боясь, что Оливер опять уйдет, даже не дослушав его.

Пальцы рефлекторно сжали рукава рубашки Оливера, слегка сминая хлопковую ткань, будто он пытался хоть так удержать парня. В голосе слышалась такая усталость, что Оливеру стало не по себе. У Лафара уже не оставалось сил бегать за Оливером, как щенок, но по-другому он просто не мог. И это раздражало.

Оливер не находил ответа на эти вопросы. Он все еще был озадачен тем, что встретил Эллиота в коридоре, поэтому лишь крепче стиснул его плечи, все еще не давая себя обнять. Ведь он знал, если Эллиот обнимет его, то он вряд ли сможет дальше отрицать собственные чувства.

— Все в порядке, я… Мне просто идти надо. У меня дел много…

За все время, которое они провели вместе, Эллиот уже прекрасно выучил Оливера и сразу понял, что тот лжет. Он видел, как Брум избегает зрительного контакта, как нервно прикусывает губу, как неуверенно звучит его голос.

— Хватит врать, — на последнем слове голос надломился, выдавая всю усталость, которую парень так долго пытался скрывать за маской спокойствия.

Услышав этот болезненный надлом, Оливер против воли вскинул взгляд, встречаясь с потерянным видом напротив. В животе неприятно скрутило. Брум нервно прикусил губу, сминая пальцами пальто Эллиота на плечах, но уже не с желанием оттолкнуть его или отстранить от себя, а будто пытаясь удержаться и не сделать того, о чем позже наверняка пожалеет.

Осознав, что Оливер все-таки поднял взгляд, Эллиот зацепился за этот жест, как за якорь среди океана чувств.
Только сейчас он понял, насколько ему не хватало Оливера.
Из-за всего этого холода со стороны Брума он невольно вспомнил начало их «дружбы». Тогда Эллиот тоже бегал за парнем и всеми силами пытался заговорить с ним, но Оливер каждый раз отталкивал его, не давая даже шанса стать ближе.

Эллиот уже и забыл, каково это, чувствовать себя одиноким и брошенным.

Пока Эллиот терзал себя воспоминаниями, Оливер не мог отвести глаз от аккуратного лица парня, напрягая пальцы и борясь с желанием провести ими по скуле Эллиота, заправить выбившуюся прядь длинных, наверняка мягких волос. Внутри что-то дрогнуло. Он не отводил взгляда от голубых глаз, которые в последнее время слишком часто всплывали в мыслях.
Оливер видел всю ту тоску и боль, которые причинял Эллиоту, и из-за этого ненавидел себя еще сильнее.

«Какое же я чмо, раз заставляю так мучиться любимого человека».

Любимого…

Блять.

Он впервые произнес это. Пусть даже не вслух. Пусть это было лишь быстрое, почти случайное слово, промелькнувшее в голове. Все это время Оливер запрещал себе даже думать о таком.
От этого осознания пульс подскочил, а дыхание слегка сбилось.
Оливер поджал губы, чувствуя, как внимание ненароком зацепилось за чужие губы.
По спине пробежал холодок. 

Эллиот не мог не заметить этот взгляд, и его собственный пульс тоже ускорился, а в груди загорелся крохотный огонек надежды. Он боялся лишний раз пошевелиться, вдруг Оливер опять сбежит? Опять наденет маску и скажет, что все в порядке и ничего нет?

Какое-то время они просто стояли так, смотря друг на друга и тяжело дыша. Тишина между ними была напряженной, будто любой лишний вдох мог ее разрушить.

Вдруг, сам до конца не осознавая своих действий, Оливер наклонился ближе к Эллиоту.

Этот крохотный жест не заставил себя долго ждать. Эллиот так же медленно и осторожно подался вперед, смотря на парня с надеждой и страхом быть отвергнутым.
Тихо выдохнув, будто перед прыжком в воду, Оливер сократил расстояние, слегка притягивая Эллиота к себе, и накрыл его губы своими. Мир будто на секунду замер.

Это точно не был лучший поцелуй в их жизни. Они не целовались до головокружения и не растворялись друг в друге без остатка.

Нет.

Все было совсем иначе.

Эллиот оцепенел, почувствовав теплое дыхание на своих губах, но почти сразу прикрыл глаза, неуверенно кладя слегка подрагивающие от нервов ладони на щеки Оливера и осторожно отвечая на поцелуй.

«Он меня целует. Оливер сам меня поцеловал», — внутренне ликовал Эллиот.

Все вышло смазано и неуверенно, потому что оба боялись сделать что-то не так. Оба боялись перейти черту, хотя на самом деле давно ее перешли. Поцелуй был достаточно коротким, но даже этого хватило, чтобы их дыхание сбилось, а в голове стало пусто. Будто все тревоги внезапно потеряли значение.

Слегка отстранившись, Оливер приоткрыл глаза, все еще затуманенные чувствами. Он боялся встретиться с презрением, или, в худшем случае, ненавистью во взгляде Эллиота, но увидел там только нежность, надежду и облегчение. По телу пробежали мурашки.

Не сдержавшись, Эллиот все-таки сделал то, чего хотел уже очень долго: обнял Оливера. Уткнувшись лбом ему в плечо, он крепко вцепился пальцами в ткань чужой рубашки, будто не хотел давать ни единого шанса снова отстраниться.
Губы сами собой растянулись в едва заметной улыбке, когда Оливер почувствовал эти объятия, которых ему самому так долго не хватало. Он неуверенно положил ладони на талию парня, мягко прижимая его к себе.

Возможно, кому-то эта сцена покажется до безумия милой. И, честно говоря, так и есть. Вот только сами парни чувствовали себя пиздец как неловко. Было слишком непривычно вот так стоять рядом, обнимая друг друга без страха.
Вдруг Эллиот тихо прошептал:

— Оли, ты же… Это же значит, что ты… ну…

Ему было безумно неловко спрашивать об этом, но он должен был убедиться. Взяв себя в руки, Эллиот слегка отстранился, встречаясь с вопросительным взглядом Оливера.

— Ну… ты меня поцеловал. Значит, ты тоже чувствуешь это? Любишь меня?.. — последние слова он почти проглотил, чувствуя, как щеки начинают гореть от смущения.

Оливер впервые видел Эллиота таким и, черт возьми, находил это слишком милым. Он чуть улыбнулся уголком губ и крепче обнял парня, прекрасно понимая, насколько тому сейчас нужна эта близость.

— Угу… люблю… — тихо прошептал он, будто боялся, что их кто-то услышит. Что было маловероятно, ведь в коридоре Академии уже давно никого не осталось.

Услышав это тихое, но такое громкое признание, Эллиот, не веря своим ушам, не сводил растерянных, но до безумия счастливых глаз с Оливера. Губы сами собой расплылись в улыбке.

— Правда? Ты не шутишь? Вот прям любишь-любишь?.. — глупо, на эмоциях, прощебетал Эллиот, чувствуя, как в груди наконец-то отлегло.

Боже.

Он был так рад, что готов был зацеловать все лицо Оливера. Но вовремя остановил себя. Наверное, Брум будет против. Особенно если вспоминать весь его холод и игнор…

— А почему ты тогда игнорировал и отталкивал меня? — будто вспомнив старые обиды, спросил Эллиот, слегка нахмурившись.

Оливер смущенно замялся, уже заранее понимая, насколько глупо прозвучат его слова.

— Я… — тихо выдохнул он, а после все-таки выпалил то, что целый месяц держал в себе. — Я испугался. Да, знаю, звучит тупо, но так оно и есть. Я не хотел портить нашу дружбу и думал, что неправильно испытывать такое к своему другу… Я ступил. Признаю и раскаиваюсь.

Эллиота переполняли эмоции. Он чуть удивленно приоткрыл рот, не отводя взгляда от Оливера, чувствуя одновременно и злость, и облегчение.
С одной стороны, он был рад, что причина оказалась именно такой. За этот месяц Эллиот успел накрутить себе черт знает что. Но с другой…

Какого черта?

— Ты… Боже, ты невыносим. Вот нельзя было сказать это сразу? Обязательно надо было отстраняться от меня? Ты вообще представляешь, как больно мне было?.. — выпалил Эллиот.

Брум виновато поджал губы.

Увидев это, Эллиот раздраженно выдохнул и притянул парня к себе, легонько ткнув пальцем ему в бок.

— Ты такой идиот, просто… Только посмей еще раз так сделать. Я даже не знаю, что с тобой сделаю.

Голос звучал притворно раздраженно, но при этом слишком радостно, чтобы угрозу можно было воспринимать всерьез.
Оливер тихо выдохнул и мягко взъерошил волосы Эллиота, пообещав, что больше такого не повторится.