горе

горе

Ivan

Мои ноги алы, будто их отхлестали плетьми –

Намочила волна перепонки моих босоножек.

Мы с тобой целовались в пустыне, 

на полпути

До песчаного пляжа. 

Километр по бездорожью.

И прибоем плескался в бутылке сладчайший кагор,

Жалась белая кисть,

от испуга теряя загар свой.

Разрешая на годы вперёд всякий гендерный спор,

Умерев от любви, 

мы воскресли Венерой и Марсом.

Пел ночной городок, затянувши арабскую ночь.

Мимо древних орнаментов вились зелёные лозы.

И витали стихи, не давая себя обволочь,

И в ракушке скрывалась 

жемчужиноносная проза.

И ковры, и шелка, 

и раскосый влажнеющий взгляд –

Неразвеянный сон 

в середине рабочей недели.

Только нежный загар подтвердит –

от макушки до пят –

Я была там. Мы пили кагор.

И пьянели, пьянели...

В Москве весна – какашки да окурки.

Растаял снег, мон шер, всё на виду.

Светлеет путь от офиса до дурки,

И я к метро под солнышком иду.


На каблуках, уложенная муссом,

И лужи мягко ластятся к ноге.

Вся жизнь моя – как азбука по вкусу,

И я никак не сдвинусь с буквы «г».


А Роспечать? Мон шер, какая пытка!

Уйти бы в лес, не дав себя настичь

Стихами в полозоченой открытке:

«В Ваш Юбилей...»

Мон шер, какая дичь!


Пейзажик: дрязги, брызги, визги, лязги...

И над всеобщим бл*дством – облака.

Прости за тон. Расстёгивай подвязки.

А я, мон шер, перекурю пока.