глава восьмая
Паша вернулся домой и рухнул на кровать.
Он лежал, чувствовал вину, смотрел в потолок и прокручивал в голове их разговор. Снова и снова. Как Игорь сказал: «Ты видел во мне только её?». Как встал и ушёл.
— Ну и правильно, — сказал Паша в пустоту. — Что я такого сказал? Правду сказал.
Он сел, упёрся спиной в стену. Мысли путались.
«Она была похожа на него. Ну да, похожа. И что? Я же не врал. Я с ним нормально общался. Не бил, не оскорблял. Чего он так разозлился?»
Он не понимал. И от этого злился ещё больше.
Через час в дверь постучали.
Паша не ответил. Дверь открылась сама — он забыл закрыть.
Илона зашла, скинула куртку на пол и села рядом на кровать. Ни слова не сказала. Просто уставилась в стену, как он.
Минуту молчали. Потом она спросила:
— Рассказал? — Задала вопрос, словно она не знала.
— Да.
— И?
— Ушёл. — Паша усмехнулся криво. — Обиделся.
— Интересно почему же? — с сарказмом спросила Илона.
— Потому что я видел в нём Ингу наверное. — Он пожал плечами. — Ну, видел. И что? Я же не говорил, что он — это она.
Илона повернулась к нему. Посмотрела долго.
— А он хотел, чтобы ты видел его.
— Я и видел его.
— Нет, Паш. Не видел.
— С чего ты блять взяла? — Паша сорвался. Голос стал резче. — Ты его даже не знаешь. Ты с ним не разговаривала.
— Я тебя знаю, — спокойно ответила Илона. — И знаю, что ты рассказывал. Про то, как он смотрел на тебя. Про то, как ждал, что ты спросишь хоть что-то про него. Не про родинку. А про то, что он вообще за человек.
Паша открыл рот, чтобы огрызнуться, и не нашёл слов.
— Блять, Паш. — Илона покачала головой. — Ну ты как всегда. Вечно сложно до тебя что-то донести.
— Представь, что кто-то смотрит на тебя и видит вместо тебя кого-то другого. — Она говорила тише, но жёстче. — Как бы тебе было?
Паша молчал. Долго.
— Наверное обидно было бы, — сказал он наконец. Глухо.
— А ему типа также обидно.
Она не стала добивать. Просто взяла его
— Блять, — выдохнул Паша, отпустив голову. В голосе прорезалась хрипота.
— Что мне делать теперь?
— Думай, — сказала Илона. — Хоть раз в жизни подумай не о себе.
Она встала, надела куртку.
— Знаешь что, Паш? Ты обижаешься на него за то, что он ушёл. А он эти полторы недели терпел, что ты смотришь сквозь него. И ни разу тебе ничего не сказал. Потому что даже такое было лучше, чем ничего.
— Я к тебе завтра зайду. Не сдохни тут.
И ушла.
Дверь закрылась тихо, без хлопка, но этот звук показался Паше громче удара.
Паша остался один.
Он лежал и смотрел в потолок. Илонины слова крутились в голове, как заевшая пластинка.
«Ты сам рассказывал. Как он смотрел на тебя. Как ждал, что ты спросишь про него».
Он закрыл глаза.
Вспомнил, как Игорь поправлял ворот лонгслива. Как злился, когда кто-то испугал Катю. Как молчал.
Но ни разу не спросил: «Почему ты всегда поправляешь ворот?», «Почему ты так переживаешь за эту собаку?», «О чём ты молчишь?».
Он видел детали. Но не видел его.
— Я не замечал его, — прошептал Паша в темноту.
И от этой мысли стало тошно.
Ночью он взял телефон. Открыл диалог с Игорем. Последнее сообщение — Игоря: «Ок». Паша смотрел на него долго.
Не написал.
Но внутри что-то сдвинулось. Не резко, а медленно, как лёд на реке весной.
Он выключил экран, убрал телефон и закрыл глаза.
Завтра — новый день.
В это же время Игорь сидел на кухне, сжимая в руке телефон. Диалог с Пашей был открыт. Он смотрел на последнее сообщение — своё собственное «Ок».
Написать? Зачем? Чтобы услышать, что он снова будет смотреть сквозь него?
Игорь выключил экран и отложил телефон.
Не не сегодня.