глава девятая
Я сидел на кухне и смотрел на телефон.
Диалог с Пашей был открыт. Последнее сообщение — моё собственное «Ок». Я отправил его несколько дней назад. Паша не отвечал. Не писал. Не звонил.
— И правильно, — сказал я в пустоту.
Но сам себе не поверил.
Я отложил телефон, уставился в стену. В голове крутилось одно и то же: «Зачем я вообще с ним связался?»
Вопрос был не риторическим. Я правда не знал ответа.
Я закрыл глаза — и провалился не в сон, в память.
Маленькая однушка на окраине. Игорь научился завязывать шнурки в четыре года. Потому что мама была на работе, папа — не жил с нами. Они не ссорились, не орали, не били. Они просто… отсутствовали.
— Ты большой мальчик, — говорила мама, когда Игорь плакал. — Сам справишься.
Он справлялся. Готовил себе яичницу, когда едва доставал до плиты. Ходил в школу один, и приходил тоже один, даже когда было темно.
Его не обижали, его просто не замечали. Учителя ставили четвёрки, потому что Игорь был «способным, но ленивым». Одноклассники не звали на дни рождения, потому что «он всё равно не придёт», Игоря даже не предупреждали.
У него была собака, в детстве, обычная дворовая дворняга. Эту дворнягу он подобрал в десять лет. Рыжая, с белым пятном на лбу, похожая на лису. Мама сказала: «Выгони её». Игорь не выгнал. Спрятал в комнате, кормил из своей тарелки.
Собаку звали Люся. Она спала у него на подушке, лизала в щёку по утрам и смотрела на него так, будто он был самым важным человеком на земле.
Через год Люся умерла. Нашла какую-то отраву на улице, пока он был в школе.
Игорь плакал один раз, ночью, в подушку. Утром мама спросила: «Что с глазами?» — «Аллергия», — ответил Игорь.
Люся была первой, кто его видел. Потом никого не было долго.
В школе Игорь не был изгоем. С ним здоровались, давали списать, звали в пару на физру. Но никто не спрашивал: «Как ты?», «Что ты любишь?», «Ты чего такой грустный?»
Он привык.
К восьмому классу он уже не ждал, что кто-то заметит его по-настоящему. У него появился Артём — одноклассник, с которым можно было сыграть в доту и перекинуться парой фраз. Артём не лез в душу, и Игорь был благодарен.
— Ты странный, — иногда говорил Артём. — Но с тобой нормально.
Игорь кивал ему этого хватало.
Ветеринария стала случайностью. Игорь просто не знал, куда ещё пойти. Но когда он впервые подержал на руках больного щенка, а тот лизнул его в нос внутри что-то щёлкнуло. Животные не спрашивали, почему он молчит. Не смотрели сквозь. Они просто были рядом.
Катя стала его любимицей не потому, что она особенная. А потому, что её хозяйка, та самая пенсионерка в розовой курточке — была единственным человеком, который говорил ему «Игорюшка» и правда обращала внимание.
Не на собаку, На него.
Набережная.
Он не хотел туда идти. Катя сама потянула.
Игорь увидел парня с белыми волосами, обклеенную гитару и надпись «член» на толстовке. Подумал: «Очередной клоун, но он на вид красивый». Игорь хотел развернуться, Но Катя подбежала. А тот парень не отмахнулся, не сказал «убери свою собаку». Он присел, погладил таксу, а потом поднял голову и спросил:
— Как зовут тебя?
— Катя, — ответил Игорь
— Тебя, а не собаку.
Игорь замер.
Восемь лет школы, два года универа, бесконечные дни, когда он шёл один по коридорам и улицам, и никто, ни один человек — не спросил его имя. Все видели в нем только «парня с собакой», «студента-ветеринара», «молчаливого», «черноволосого типа».
А этот парень спросил.
— Игорь, — ответил он. И протянул руку.
Я открыл глаза.
Я всё ещё сидел на кухне. Телефон лежал рядом. Экран погас.
Вот почему я не ушёл, — подумал я.
Потому что Паша был первым, кто увидел меня. Не Катю, не студента, не «тихого парня». А меня. Игоря. Да, потом оказалось, что Паша видел во мне кого-то другого. Да, это было больно понять, что он не «заметил», а «присмотрелся из-за похожести».
Но тот первый раз на набережной — был настоящим. Я не мог это забыть. Не мог выкинуть.
Я взял телефон. Открыл клавиатуру. Написал: «Ты…» — стёр. «Слушай…» — стёр.
Поздно, темно. он наверное спит. Я выключил экран, убрал телефон. Лёг, укрылся с головой и закрыл глаза.
Сон пришёл не сразу. Но когда пришёл — забрал меня целиком.
Мне снилась набережная. Та самая, где мы встретились с Пашей. Утро было не серым, а . Паша сидел на бордюре без гитары и смотрел на меня. Не сквозь. Прямо.
— Игорь, — сказал Паша. — Я тебя вижу.
— Паш… Ты мне нравишься. — сказал тогда Игорь.
А потом он наклонился и поцеловал. Осторожно, легко, почти невесомо.
Я проснулся в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле.
— Блять, — прошептал я в темноту. — Что это было?
Я не знал. Но внутри разливалось что-то тёплое, совсем не похожее на ту боль, с которой я засыпал. Мне не хочется это признавать, но мне понравилось…