Глава 1 (Часть 1)

Глава 1 (Часть 1)

@knigitop


Да приидет вопль мой пред лице твое...»

«Тот, кто остается верным любви, остается верным Богу, а Бог – ему...»

Святой Павел.


Киндерман сидел за столом в полумраке своего тихого кабинета. Свет от настольной лампы падал на ворох документов. Рапорты полицейских и отчеты из лабораторий, вещественные доказательства и служебные записки. В задумчивости он медленно разложил их в виде лепестков цветка, чтобы сгладить то мерзкое заключение, к которому они его привели и которые он никак не мог принять.

Энгстром был невиновен. Во время гибели Дэннингса он был у своей дочери – снабжал ее деньгами для покупки наркотиков. Он солгал в первый раз, чтобы не выдать ее и чтобы мать, считавшая дочь умершей, ничего не узнала. Когда Киндерман рассказал Эльвире, что ее отец подозревается в соучастии убийства Дэннингса, она согласилась все рассказать. Нашлись и свидетели, которые подтвердили рассказ. Энгстром был невиновен. Невиновен и молчалив. От него нельзя было узнать, что происходит в доме у Крис.

Киндерман нахмурился, рассматривая свой «цветок»: что-то ему не понравилось.

Он передвинул один «лепесток» немного ниже и правее и еще раз проанализировал все факты.

Киндерман уставился в самую середину своей бумажной розы, где лежала старая выцветшая обложка популярного журнала. С фотографии на него смотрели Крис и Регана. Он пригляделся к девочке: симпатичное, веснушчатое лицо, волосы завязаны в «хвостики», не хватает переднего зуба. Киндерман посмотрел в окно. На улице было темно. Моросил надоедливый дождик.

Он пошел в гараж, сел в черный автомобиль и поехал по блестящим, мокрым от дождя улицам в сторону Джорджтауна. Припарковавшись на восточной стороне Проспект-стрит, он просидел в машине около четверти часа, глядя на окно комнаты Реганы. Может быть, нужно постучаться и потребовать, чтобы ему ее показали? Он опустил голову и потер лоб рукой.

Уильям В. Киндерман! Вы больны! Идите домой! Примите лекарство и ложитесь спать!

Он опять посмотрел на окно и задумчиво покачал головой. Нет. Неумолимая логика руководила его поступками.

К дому подкатил автомобиль.

Детектив насторожился, повернул ключ зажигания и включил дворники.

Из такси вышел высокий пожилой человек. На нем были черный плащ и шляпа, в руках он держал видавший виды чемоданчик. Старик заплатил шоферу и остановился, осматривая дом с улицы. Такси тронулось и повернуло на 36-ю улицу. Киндерман поехал за ним. Поворачивая за угол, он заметил, что пожилой человек так и не двинулся с места; он стоял в туманном свете уличного фонаря, как памятник путнику: полный спокойствия и застывший на века. Детектив посигналил фарами таксисту.


* * *


В это время Шарон делала Регане укол либриума, а Каррас и Карл держали девочку за руки. За последние два часа доза была увеличена до четырехсот миллиграммов. Это было очень много, но после временного затишья, длившегося много часов, бес неожиданно проснулся в таком приступе ярости, что ослабевший организм Реганы не смог бы долго продержаться.

Каррас измотался. После визита к представителю высшего духовенства он вернулся к Крис, чтобы рассказать ей о результатах. Потом помог наладить для Реганы внутреннее питание, вернулся домой и сразу же рухнул в кровать. Однако уже через полтора часа его разбудил телефонный звонок. Звонила Шарон. Регана все еще была без сознания, и ее пульс постепенно замедлялся. Каррас сразу же бросился на помощь, захватив чемоданчик с медикаментами. Он уколол Регану в ахиллесово сухожилие, чтобы посмотреть на ее реакцию. Реакции не было. Он с силой надавил на ноготь. То же самое. Священник забеспокоился. Хотя он знал, что при истерии и в состоянии транса иногда наблюдается невосприимчивость к боли, в данном случае он опасался наступления комы, которая легко могла закончиться смертью. Каррас измерил давление: девяносто на шестьдесят, пульс – шестьдесят. Он оставался в комнате и делал повторные измерения через каждые пятнадцать минут в течение полутора часа, пока не убедился в том, что Регана была не в состоянии шока, а в оцепенении. Шарон получила инструкцию продолжать измерять пульс каждый час. После этого Дэмьен вернулся к себе, чтобы поспать. Но его снова разбудил телефон. Ему сообщили, что «изгоняющим дьявола» назначен Ланкастер Мэррин, а помощником – он, Каррас.

Новость потрясла его. Мэррин! Философ-палеонтолог, человек, обладающий удивительным, тонким умом! Его книги всякий раз приводили в волнение церковь, потому что в них вера объяснялась с точки зрения науки, постоянно развивающейся материи, судьба которой – стать субстанцией духовной и присоединиться к Богу.

Каррас тут же позвонил Крис, чтобы передать новость, и узнал, что епископ уже сообщил ей об этом лично.

– Я ответила епископу, что Мэррин может остановиться у нас, – сказала Крис. – Это займет день или два, верно?

– Я не знаю, – ответил Каррас.

Подождав еще немного он продолжал:

– Вы не должны слишком многого ждать от него.

– Я хотела сказать, если это поможет. – Голос Крис звучал подавленно.

– Я и не думал убеждать вас в том, что это не подействует, – подбодрил ее Каррас. – Просто на это, возможно, понадобится время.

– Сколько времени?

– Бывает по-разному.

Он знал, что изгнание дьявола часто затягивалось на недели, а то и на месяцы. Знал, что часто оно вообще не помогало. Предчувствовал, что бремя лечения свалится на него очередным и на сей раз последним грузом.

– Это занимает несколько дней или недель, – сказал он Крис.

После разговора Каррас почувствовал себя до предела усталым и измученным. Вытянувшись на кровати, он думал о Мэррине. Волнение и сомнения овладели им. Дэмьен считал себя вполне подходящим кандидатом для проведения ритуала, однако епископ выбрал не его. Почему? Из-за того, что Мэррину раньше уже приходилось делать это?

Он закрыл глаза и вспомнил, что для изгнания бесов выбирают тех, «кто набожен» и обладает «высокими душевными качествами». Ему припомнился отрывок из Евангелия, когда ученики спросили Христа, почему они не могут изгонять бесов, и он ответил им: «Потому что вера ваша слаба».

Архиепископ знал о его проблеме, знал об этом и президент. Может быть, один из них и рассказал епископу?

Каррас повернулся на кровати и почувствовал себя недостойным, неумеющим, отвергнутым. Эта мысль больно ужалила его. В таком подавленном настроении он все же заснул, и сон постепенно заполнил все трещины и пустоты в его сердце.

Но и на этот раз он проснулся от телефонного звонка. Рыдающая Крис сообщила, что у Реганы опять приступ. Дэмьен поспешил к ним и проверил у девочки пульс. Сердце бешено колотилось. Он ввел ей либриум, потом еще раз. И еще раз. После этого Каррас отправился на кухню и сел рядом с Крис за стол, чтобы выпить чашечку кофе. Крис просматривала одну из книг Мэррина, которые по ее просьбе были доставлены на дом.

– Мне это недоступно, – тихо сказала она. Однако по ее виду можно было догадаться, что книга ей очень понравилась.

Она перелистала назад несколько страниц, нашла отмеченное место и передала книгу Каррасу. Он прочитал:

«...У нас есть установившееся мнение относительно порядка, постоянства и обновления материального мира, окружающего нас. Хотя каждая часть его преходяща и все элементы его движутся, все же он связан законом постоянства, и хотя он постепенно умирает, он так же постоянно и возрождается. Исчезновение одного только лишь дает рождение другим, и смерть – это появление тысячи новых жизней. Каждый час бытия свидетельствует о том, как преходяще и как одновременно с этим твердо и велико сие грандиозное существование единства. Оно подобно отражению в воде: всегда одно и то же, хотя вода течет. Солнце заходит, чтобы снова взойти, ночь поглощает день, чтобы он снова родился из нее, такой же ясный, словно никогда и не угасал. Весна становится летом, а потом, пройдя лето и осень, – зимою, но тем яснее и ближе становится ее возвращение, которое все равно восторжествует над холодом, хотя к холоду весна стремится уже с самого первого своего мгновения. Мы горюем о майских цветах, потому что они непременно завянут, но мы знаем, что однажды май непременно возьмет верх над ноябрем, и этот круговорот никогда не остановится. Это учит нас надеяться и никогда ни в чем не отчаиваться...»

– Да, это красиво, – тихо сказал Каррас, не отрывая взгляда от книги.

Сверху послышался крик беса:

– Негодяй! Подонок! Набожный лицемер!..

– Она всегда клала мне розу на тарелку... утром... перед тем, как мне уходить на работу.

Каррас вопросительно посмотрел на Крис.

– Регана, – пояснила она и опустила глаза. – Я совсем забыла, что вы ее раньше никогда не видели. – Крис высморкалась и коснулась пальцами век.

– Вам налить немного бренди в кофе, отец Каррас? спросила она, силясь придать голосу бодрость.

– Спасибо, не нужно.

– А для меня просто кофе не подходит, – прошептала она. – Я налью себе бренди, если вы не возражаете.

Крис вышла из кухни.

Оставшись один, Каррас мелкими глотками допил свой кофе. Ему было тепло в свитере, надетом под рясу. То, что он не смог успокоить Крис, слегка расстроило его. Он вдруг вспомнил свое детство, и ему стало грустно. У него жила собачонка Джинджер, простая дворняга, которая однажды заболела и лежала в ящике прямо в его комнате. Ее все время лихорадило и рвало, и Каррас укрывал ее полотенцами, заставлял пить теплое молоко. Потом пришел сосед и сказал, что собака больна чумой. Он покачал головой и добавил: «Надо было сразу же делать уколы». Однажды он вышел из школы... на улицу... они шли парами... И на углу его ждала мать... она была очень грустная... потом она взяла его за руку и вложила в нее монетку в полдоллара... он тогда еще обрадовался: так много денег!.. и тут же раздался ее голос, мягкий и нежный: «Джинджер больше нет...»

Он посмотрел на горькую черноту в чашке и ощутил холод утраты.

– Проклятый святоша!!!

Бес все еще был в бешенстве.

«Надо было сразу же делать уколы».

Каррас вернулся в спальню Реганы и удерживал ее, пока Шарон делала укол либриума. Доза на этот раз составляла пятьсот миллиграммов. Шарон прижала тампон к месту укола, и тут Каррас изумленно взглянул на Регану. Ругательства на этот раз относились не к ним, а к кому-то другому, кто был невидим и находился далеко отсюда.

– Я сейчас вернусь, – сказал он Шарон и спустился на кухню, где в одиночестве за столом сидела Крис, подливая себе в кофе бренди.

– Вы не передумали, святой отец? – спросила она.

Он отрицательно покачал головой и устало опустился на стул.

– Вы разговаривали с ее отцом?

– Да, он звонил. – Молчание. – Он хотел поговорить с Рэгс.

– И что же вы ему сказали?

– Я сказала, что она ушла в гости.

Снова тишина. Каррас взглянул на Крис и увидел, что она смотрит на потолок. Он заметил, что крики наверх; наконец смолкли.

– Мне кажется, либриум подействовал, – с удовлетворением произнес Дэмьен.

В дверь позвонили. Он посмотрел на Крис, и она уловил догадку в его глазах.

Киндерман?

Потянулись долгие секунды. Они ждали. Уилли отдыхала, Шарон и Карл были еще наверху. Крис резко поднялась и пошла в комнату. Она приподняла занавеску и посмотрела в окно на незваного гостя. Слава Богу! Это не Киндерман. Вместо детектива она увидела высокого пожилого мужчину в поношенном плаще. Склонив голову, он терпеливо ждал под дождем, держа в руках старомодный, потертый чемоданчик.

Звонок прозвенел еще раз.

Кто он?

Удивленная Крис пошла к выходу, приоткрыла дверь и высунулась в темноту.

– Я вас слушаю.

Поля шляпы скрывали глаза незнакомца.

– Миссис Макнейл? – раздался его голос. Он был чистым, мягким и вместе с тем достаточно уверенным.

Старик снял шляпу, и Крис увидела глаза, которые ошеломили ее. Умные и добрые, они словно сияли и были наполнены пониманием и состраданием. Они излучали тепло, и источник этой целительной энергии был одновременно в них самих и вовне, и поток этот не имел границ.

– Я отец Мэррин.

Секунду она непонимающе смотрела на него, на его худое лицо аскета, на рельефные, тщательно выбритые скулы, а потом поспешно распахнула дверь:

– О Боже! Пожалуйста, входите! О, входите! Видите ли, я... В самом деле! Я не знаю, где мои...

Он вошел в дом, и она закрыла дверь.

– То есть я хочу сказать, что я ждала вас только завтра утром!

– Да, я знаю, – услышала она в ответ.

Крис обернулась и увидела, что отец Мэррин стоит, склонив голову набок и смотрит вверх, как будто слышит что-то, нет, чувствует чье-то невидимое присутствие... Какие-то отдаленные вибрации, которые ему давно знакомы. Она с удивлением наблюдала за пришельцем.

– Можно, я помогу вам, святой отец? Мне кажется, ваш багаж слишком тяжел.

– Спасибо, – мягко ответил он. – Этот чемодан – как часть меня самого: такой же старый... и потрепанный. – Отец Мэррин опустил глаза, и в них мелькнуло что-то совсем доброе и ласковое. – Я привык к грузу... Отец Каррас здесь?

– Да, он на кухне. Кстати, вы сегодня обедали, святой отец?

Послышался скрип открываемой двери.

– Да, я поел в поезде.

– Вы не хотите еще перекусить?

Через секунду дверь закрыли.

– Нет, спасибо.

– Этот противный дождь, – сокрушалась Крис. – Если бы я только знала, что вы приедете, я бы вас встретила на вокзале. – Это не важно.

– Вы долго искали такси?

– Всего несколько минут.

– Все равно я перед вами виновата, святой отец!

С лестницы быстро спустился Карл, взял из рук священника чемодан и понес его через зал.

– Вам приготовлена постель в кабинете, святой отец, – засуетилась Крис. – Там очень удобно, я подумала, что вы любите, когда вас не беспокоят. Я провожу. – Она шагнула вперед и остановилась. – Или, может быть, вы хотите повидать отца Карраса?

– Прежде всего я хотел бы повидать вашу дочь, – сказал Мэррин.

Она удивилась.

– Прямо сейчас, святой отец?

– Да, прямо сейчас.

– Она спит.

– Не думаю. – Ну, если... И тут Крис вздрогнула, услышав, как сверху раздался приглушенный яростный крик беса. Он был похож на вопль заживо похороненного человека:

– Мэр-р-р-ри-и-и-и-и-н-н-н!

За этим последовал глухой удар, потрясший стены спальни. – О, Боже всемогущий! – Крис прижала руки к груди и онемела от ужаса. Священник не шевелился. Он смотрел наверх, напряженно и сосредоточенно, и в глазах его не было и намека на удивление. Даже больше, отметила про себя Крис, он, похоже, узнавал этот голос.

Еще один удар потряс стены.

– Мэр-р-р-и-и-и-н-н-н-н-н-н-н-н-н!!!

Иезуит медленно двинулся вперед, не обращая внимания ни на Крис, ни на Карраса, внезапно появившегося в дверях кухни. Жуткие удары о стены не прекращались. Отец Мэррин хладнокровно подошел к лестнице, и рука его, тонкая и изящная, будто вылепленная из гипса, легко заскользила вверх по перилам. Каррас подошел к Крис и вместе с ней наблюдал, как Мэррин вошел в спальню Реганы и закрыл за собой дверь. Несколько секунд было тихо. Внезапно раздался резкий хохот дьявола, и Мэррин вышел из комнаты. Он закрыл за собой дверь и пошел в зал. Дверь в спальню снова открылась, оттуда выглянула удивленная Шарон.

Иезуит быстро спустился по лестнице и протянул руку Каррасу, ждавшему его внизу.

– Отец Каррас...

– Здравствуйте, святой отец.

Мэррин стиснул руку Карраса и серьезно посмотрел ему в глаза.

Сверху доносились дикий хохот и ругательства в адрес Мэррина.

– Вы очень плохо выглядите, – сказал Мэррин. – Вы устали?

– Нет. А почему вы об этом спрашиваете?

– У вас есть с собой плащ?

Каррас отрицательно покачал головой.

– Тогда возьмите мой, – сказал седовласый иезуит, расстегивая плащ. – Я попросил бы вас принести мне рясу, два стихаря, орарь, немного святой воды и два экземпляра «Ритуала». – Он протянул плащ изумленному Каррасу. – Мне кажется, надо начинать.

Каррас нахмурился:

– Что вы имеете в виду? Прямо сейчас?

– Да, именно так.

– Может быть, вы сначала хотите послушать ее историю, святой отец?

– Зачем?

Мэррин непонимающе поднял брови.

Каррас понял, что ему нечего на это ответить, и отвел взгляд от чистых бесхитростных глаз.

– Хорошо, – ответил он. – Я сейчас все принесу.

Мэррин посмотрел на Крис.

– Вы не возражаете, если мы начнем сразу же? – тихо спросил он.

Она смотрела на него и чувствовала, как все ее существо наполняется облегчением, решимостью и уверенностью. Эти чувства обрушились внезапно, как гром среди ясного неба.

– Вы, наверное, устали, святой отец? Не хотите ли чашечку кофе? Его только что заварили. – Голос ее звучал настойчиво, и в то же время в нем прослушивались нотки мольбы. – Он горячий. Не хотите, святой отец?

Мэррин заметил и ее усталые, измученные глаза, и то, как она нервно сжимала и разжимала кулаки.

– Да, с удовольствием, – тепло сказал он. – Спасибо. Если только это вас не затруднит.

Крис провела его на кухню, и через минуту он уже держал в руке чашку с черным кофе.

– Хотите, я налью в кофе немного бренди, святой отец?

Мэррин склонил голову и ровным голосом произнес:

– Врачи не разрешают. – И добавил, протягивая ей чашку: – Но, слава Богу, воля у меня слабая.

Крис увидела веселую искорку в его глазах и налила ему бренди.

– Какое у вас чудесное имя, – сказал он. – Крис Макнейл. Это не псевдоним?

Она налила себе немного бренди и покачала головой.

– Нет, мое настоящее имя не Эсмеральда Глютц.

– Ну и слава Богу, – пробормотал Мэррин.

Крис улыбнулась.

– А что такое Ланкэстер, святой отец? Такое необычное имя. Вас назвали в чью-нибудь честь?

– В честь грузового судна. Или в честь моста. Да, помнится, это был мост. – Он задумался, потом продолжил: – Дэмьен! Как бы мне хотелось, чтобы меня звали Дэмьен! Это имя священника, который посвятил свою жизнь прокаженным острова Молокай. В конце концов он сам заболел. Прекрасное имя. Я считаю, что если бы меня звали Дэмьен, я даже согласился бы на фамилию Глютц.

Крис засмеялась, и ей стало легче. Некоторое время они разговаривали с Мэррином о домашних делах и разных мелочах. В дверях появилась Шарон. Мэррин встал, как будто только и ждал ее появления, отнес кружку в мойку, ополоснул ее и аккуратно поставил в сушилку.

– Спасибо, кофе был очень вкусный, как раз то, что надо. – Я провожу вас в вашу комнату.

Он поблагодарил и пошел за ней к кабинету.

– Если вам что-нибудь понадобится, святой отец, скажите мне.

Он положил ей руку на плечо и ободряюще сжал его. Крис почувствовала, как в нее вливаются сила и тепло. И покой. Она явно ощутила покой! И еще одно странное чувство... безопасности.

– Вы очень добры. – Ее глаза улыбались. – Благодарю вас.

Он опустил руку и посмотрел ей вслед. Но как только Крис скрылась, лицо его исказилось от боли. Мэррин вошел в кабинет и тщательно закрыл дверь. Из кармана брюк он достал коробочку с надписью «аспирин», открыл ее, вынул оттуда таблетку нитроглицерина и осторожно положил ее под язык...

Крис прошла на кухню. Прислонившись к двери, она смотрела на Шарон, которая стояла у плиты и, положив руки на кофейник, ждала, когда подогреется кофе.

– Послушай, дружок, почему ты не хочешь отдохнуть? озабоченно спросила Крис.

Молчание. Казалось, Шарон была погружена в размышления. Потом она повернулась и уставилась на Крис.

– Извини. Ты что-то сказала?

Крис заметила какое-то напряжение в ее лице.

– Что произошло наверху, Шарон?

– Где произошло?

– В комнате. Когда туда вошел отец Мэррин.

– Ах, да... – Шарон нахмурилась. – Да. Это было забавно.

– Забавно?

– Странно. Они только... – Она запнулась. – Ну, в общем, они молча посмотрели друг на друга, а потом Регана, то есть это существо, сказало...

– Что сказало?

– Оно сказало: «На этот раз ты проиграешь».

– А потом?

– Это все, – ответила Шарон. – Отец Мэррин повернулся и вышел из комнаты.

– А как он при этом выглядел? – спросила Крис.

– Забавно.

– О Боже, Шарон, оставь в покое это слово! – вспылила Крис и хотела добавить еще что-то, но вдруг заметила, как Шарон склонила голову набок, будто к чему-то прислушивалась.

Бес внезапно прекратил бушевать, и еще... что-то тревожное и тягостное разливалось в воздухе вокруг них. Женщины уставились друг на друга.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила Шарон.

Крис кивнула. Дом. Что-то было в самом доме. Напряжение. Воздух постепенно сгущался, в нем явно угадывалась пульсация, вибрация какой-то посторонней энергии.

Звонок у входной двери вывел их из оцепенения.

– Я открою.

Шарон пошла в холл и открыла дверь. Вернулся Kappac и принес с собой картонную коробку из-под белья.

– Спасибо, Шарон.

– Отец Мэррин в кабинете, – сообщила она Дэмьену.

Каррас осторожно постучал и вошел, неся коробку на вытянутой руке.

– Извините, святой отец, – сказал он. – Я немного...

Каррас неожиданно остановился. Мэррин, одетый в брюки и рубашку с короткими рукавами, стоял на коленях у кровати и молился, опустив голову на сложенные руки. Каррас секунду стоял неподвижно, как будто вдруг очутился в детстве и увидел себя, бегущего куда-то вперед с перекинутой через руку рясой дьячка. Он перевел взгляд на коробку из-под белья, на еще не просохшие капельки дождя. Потом медленно подошел к дивану и молча выложил на него содержимое коробки. Закончив эту процедуру, он снял плащ и аккуратно повесил его на стул, взял стихарь из белой материи и стал надевать поверх рясы. Он услышал, как Мэррин встал и сказал:

– Спасибо, Дэмьен.

Каррас повернулся к нему, поправляя одежду. Мэррин подошел к дивану и оглядел принесенные вещи.

Каррас взял в руки свитер.

– Я подумал, может быть, вы наденете под рясу вот это, святой отец? – сказал он, протягивая его Мэррину. – В комнате иногда становится очень холодно.

Мэррин дотронулся до свитера.

– Вы очень внимательны, Дэмьен. Каррас взял с дивана рясу Мэррина и молча наблюдал, как тот надевает свитер. Только теперь он ощутил величие, силу этого человека, этой минуты, тишины дома, которая сейчас давила и душила его.

Он опомнился, когда почувствовал, что Мэррин тянет у него из рук рясу.

– Вы знакомы с правилами ритуала, Дэмьен?

– Да, – коротко ответил Каррас.

Мэррин начал застегиваться.

– Особенно важно не вступать с бесом в разговоры...

Б е с.

«Он произнес слово как бы между прочим», – подумал Каррас. Именно это и поразило его.

– Мы можем спрашивать только очень немногое, – сказал Мэррин, застегивая пуговицу на воротнике. – И помните, что все излишнее – чрезвычайно опасно. – Он взял стихарь и надел его поверх рясы. – Ни в коем случае не прислушивайтесь к тому, что он говорит. Бес – лжец. Он будет лгать, чтобы смутить нас, но при этом будет подмешивать к своей лжи долю правды. Это психологическая атака, Дэмьен. И очень серьезная. Не слушайте его. Помните об этом и не слушайте.

Каррас передал ему епитрахиль , и Мэррин спросил:

– Вы еще что-то хотите узнать, Дэмьен?

Каррас отрицательно покачал головой.

– Нет, но я думаю, что вам стоит познакомиться с разными личностями, которыми одержима Регана. Пока что их три.

– Всего одна, – мягко ответил Мэррин, поправляя одежду. На секунду он крепко сжал епитрахиль, и на лице его появилось мучительное выражение страдания и боли. Потом он взял «Ритуал» и дал один экземпляр Каррасу.

– Литании святым мы пропускаем. У вас есть святая вода? Каррас вынул из кармана маленький пузырек, заткнутый пробкой. Мэррин взял его и кивнул в сторону двери:

– Идите, пожалуйста, первым, Дэмьен.

Наверху в напряженном ожидании стояли Крис и Шарон. На них были надеты теплые кофты и свитера. При звуке открываемой двери они повернулись и, глядя вниз, увидели, что к лестнице идут Каррас и Мэррин.

«Высокие, – подумала Крис, – какие они высокие и величественные!»

Наблюдая за тем, как Каррас подходит все ближе и ближе, Крис возликовала. Ко мне на помощь пришел мой старший брат, и берегись теперь, проклятый! Она ощутила сильное сердцебиение.

Около двери в комнату иезуиты остановились. Увидев теплую одежду Крис, Каррас нахмурился.

– Вы тоже собираетесь пойти туда?

– Мне показалось, что так будет лучше.

– Не надо, прошу вас, – принялся убеждать ее Каррас. – Не надо. Вы совершите большую ошибку.

Крис вопросительно посмотрела на Мэррина.

– Отцу Каррасу виднее, – спокойно ответил тот.

– Хорошо, – в отчаянии произнесла она и прислонилась к стене. – Я буду ждать здесь.

– Какое второе имя у вашей дочери? – спросил Мэррин.

– Тереза.

– Прекрасное имя. – Мэррин ободряюще посмотрел ей прямо в глаза, потом перевел взгляд на дверь. Крис вновь почувствована какое-то напряжение, будто темнота сгущалась и давила на нее. Изнутри. Оттуда, из спальни.

– Все в порядке, – тихо произнес Мэррин.

Каррас открыл дверь и сразу же отшатнулся от волны зловония и ледяного холода. В углу комнаты, сгорбившись на стуле, сидел Карл. На нем был старый зеленый охотничий костюм. Карл вопросительно посмотрел на Карраса. Иезуит перевел взгляд на беса, чей яростный взгляд сверлил фигуру Мэррина.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

СОДЕРЖАНИЕ