продолжение

продолжение

webssster

Это, блять, безумие, по его личным прикидкам.

Сонхва стонет надрывно, падая обратно на кровать, и его руки вновь цепляются на простыни. Спина в экстазе выгибается, как у кошки, и он кажется слишком сраженным для ясных мыслей в его голове. Его губы измазаны в слюне и смазке, переливаются ярко-бардовым — любимое вино — и покалывают от редких фантомных ощущений.
Хонджун хихикает и с этим вытаскивает пальцы только для того, чтобы вернуть три и без предупреждения нажать внутрь. Еще один стон срывается с губ Сонхва, и его хватка на простынях ненадолго усиливается, прежде чем он расслабляется.
Джунхон проводит рукой по его растрёпанным и вспотевшим волосам, будто гладит котенка, и аккуратно распределяет прилипшие пряди.
— Насколько сильно ты хочешь быть растянутым? — пальцы Хонджуна быстро движутся внутри Сонхва, потирая стенки под разным углом, пока он работает ими в постоянном темпе, стараясь раздвигать их немного дальше каждый раз, когда он снова входит внутрь. Сонхва, откинув голову назад, закатывая глаза и широко раскрывает рот в немом стоне. Джунхон присаживается рядом, продолжая оставлять осторожные касания на его голове и возвращает руки к груди, чтобы вновь массировать ее.
— Что? — Сонхва кажется выбитым из колеи, пытаясь собрать себя по кусочкам. Темп Хонджуна увеличивается, как и ширина растопыренных пальцев, отчего Сонхва слегка встряхивается. Он не был готов, но, как и во всем остальном, связанном с ними двумя, он просто хочет большего.
— Если ты хочешь принять нас по очереди, то я могу остановиться сейчас, — Хонджун намеренно растягивает пальцы шире, заставляя дыхание сбиться от того, насколько сильно это накрывает Сонхва, — но если тебе нужно принять нас двоих…
— Пожалуйста…— Сонхва не разбирает, о чем он говорит. В его голове все превратилось в сплошную кашу, с которой ему трудно разобраться прямо сейчас. Все, что он знает — он хочет продолжения, он хочет больше. Сонхва бесконечно, словно вселенной, мало, и он хочет получить себе все, что ему предложат. Он выдыхает слабое «пожалуйста» на грани всхлипа и едва осознает, что действительно просит.
Сможет ли он справиться со всем? Сонхва, блять, хочет.
Сонхва выдыхает, его глаза на секунду закрываются, пока он пытается сориентироваться и изо всех сил сосредоточиться на том, чтобы успокоить свое возбуждение, чтобы оно не закончилось преждевременно.
— Что насчет четвертого, детка? Тебя это устроит? — Джунхон произносит это с особой интонацией, пускающей мурашки по коже, и наклоняется ближе к его ухо.
Даже отдаленно не доверяя своему голосу, Сонхва неуверенно кивает и получается лёгкую улыбку в ответ. Хонджун, не теряя времени, выдавливает более чем щедрое количество смазки на пальцы и распределяет ее вокруг. То, как ему приходится покрывать почти всю руку, выглядит довольно устрашающе. Сонхва дрожит, пытаясь представить это внутри себя. Черт возьми, он будет таким раскрытым — как никогда. Сердцем бешено бьется от этого, пока Хонджун со всей осторожностью не вводит пальцы, стараясь сделать это как можно мягче.
Джунхон поглаживает его талию, стараясь осторожными движениями успокоить бешенный настрой, и новая мягкость в этом заставляет Сонхва выдохнуть. Он поднимает на него взгляд, глядя большими глазами с каплями слез, и тяжело дышит — марафон эмоций внутри. Джунхон тянет за подбородок чуть ближе и сам наклоняется — их головы оказываются ближе, что позволяет поцеловать друг друга. Сонхва касается чуть шершавых губ своими, приятно двигая в ответ. Это как-то отвлекает и дополнительно возбуждает, но он действительно думает, что это помогает. Пальцы Хонджуна быстро двигаются внутри него, когда он задыхается и стонет в рот Джунхона.
Если бы кто-нибудь сказал ему об этом пару часов назад, он бы не поверил. А теперь…он наслаждается всем.
— Посмотри, ты так хорошо справляешься. Такой молодец, — Хонджун касается его бедра, пальцами пробегаясь по коже. Это вынуждает Сонхва разорвать поцелуй, чтобы опустить взгляд вниз, где между его разведённый ног удобно устроился парень. Сонхва, смотря с такого ракурса, обнаруживает, что пальцы Хонджуна полностью внутри в него. До его костяшек пальцев. Он никогда раньше не был таким полным.
Он не может сдержать вздоха, одновременно впечатленный и напуганный собой, но Хонджун смотрит легко, будто подбадривает его своими движениями и все еще поглаживает бедро. Это расходится с тем, что он погружён на четыре пальца внутри него, продолжая растягивать так, как никто до этого. Сонхва чувствует себя таким полным, даже не осознавая боль от растяжки.
— Все хорошо?
— Да, — выдыхает Сонхва, чувствуя дрожь, — просто…так много.
— Ты будешь намного полнее этого, — говорит Джунхон, — уверен, что справишься?
— Пожалуйста…я хочу вас в себе.
Джунхон тянет Сонхва за голову, чтобы склонить его к еще одному поцелую, что легко принимается, и их вздохи присоединяются к хлюпанью пальцев Хонджуна.
Сонхва чувствует, что его растягивает еще сильнее, когда Хонджун добавляет пятый палец. Губы Джунхона все еще сладко целуют его, чередуя нижнюю и верхнюю, оттягивая зубами до хриплого стона от Сонхва прямо в поцелуй; и это отвлекает его сильнее, чем он думал. Сонхва бредит, не зная, что трогает его сильнее. Все вокруг – сумасшествие, все вокруг давит на него, пока он пытается принять все ощущения, которые тело демонстрирует ему в этом полумраке. Пять пальцев кажутся тем, к чему он не готов. Это пугает, не зная, что он вообще способен выдержать такое.
Сонхва дрожит всем телом, не останавливаясь даже на секунду, и Хонджуну приходится держать его бедра раскрытыми и послушными, чтобы продолжить свое занятие.
Джунхон отвлекает его мягкими поцелуями, играми с его грудью и касаниями к телу. Это кажется глупым и не совсем действенным, потому Сонхва четко ощущает себя таким полным с пятью пальцами, которые время от времени растопыриваются, делая раскрытие больше, чем оно есть. Он не уверен, может ли вообще выкинуть ту мысль из головы — она заела как назойливое воспоминание, как жар по всему телу, как пробегающая дрожь. Но это смягчает его поведение. Ему нравятся поцелуи.
— Ты большой молодец, — тихо произносит Джунхон, целуя его в висок; его короткие ногти на пальцах царапают кожу живота – Сонхва втягивает его, цепляясь за чужую руку, — посмотри, как много ты сделал.
Джунхон обхватывает его челюсть ладонью, вынуждая посмотреть туда, куда он хочет. Сонхва шипит от жжения, но не отстраняется.
Хонджун растягивает его пятью пальцами. Это буквально его ладонь, которая сейчас внутри него. Сонхва чувствует себя сытым настолько, что не уверен, сможет ли выдержать их двоих внутри себя. Если это слишком, то что дальше?
— Ты постарался на славу, — хвалит Хонджун, намеренно вторгаясь более резко, раскрывая пальцы, что вынуждает Сонхва прикрыть со стоном глаза; рука на его челюсти не дает сдвинуться.
Сонхва сосредоточен исключительно на том, чтобы сдерживать свое освобождение, несмотря на то, что каждый дюйм его тела приближается к разрыву спирали внизу живота. Он не может точно сказать, сколько времени это занимает, но это кажется бесконечно долгим.
— Как думаешь, ты готов, детка?
Хонджун поднимается на руках и оказывается с Сонхва на одном уровне. Он смотрит своим бесконечным пламенем в глаза, заставляя ненадолго подумать, что Сонхва горит, что, может, уже тлеет прямо здесь. Хонджун даже не удосужился прекратить движения внутри него, когда разговаривает, что доставляет проблем для коммуникации: Сонхва слишком расплавлен, как сыр, для того, чтобы соображать.
— Я хочу, пожалуйста, я хочу принять вас двоих.
— Все хорошо, Сонхва, мы все еще здесь, — Хонджун пальцем свободной руку проводит по нижней губе, заставляя их приоткрыть, и Сонхва тяжело дышит, вновь ощущая давление на себя. И все это, если не считать пяти пальцев и рук Джунхона, которые не прекращают терроризировать его, уже заставляет его быть сопляком.
Хонджун впервые целует его за этот вечер. И если Джунхон делал это еще в клубе или в этой комнате, то Хонджун всегда оставался в стороне. Теперь поцелуй с ним похож на разрушенную дамбу, сошедшую лавину — внезапно, страстно и горько. Сонхва сам тянется к нему, руками упираясь в мышцы груди, и прижимается ближе, как котенок, ищущий ласки. Губы у Хонджуна мягкие с привкусом какого-то бальзама и яркие, как огонь в его глазах; целуются они жарко, расслабленно, словно это самый обычный вечер, словно это не его рука буквально в Сонхва. Вся.
Поцелуй выходит громким и мокрым, пока Хонджун стремиться почти съесть его тут. Сонхва, подобно грешнику, тянется за своей похотью и не может остановиться от того, чтобы отрезать себе кусок побольше да пожирнее.
— Такой сладкий даже тут. Как же так, детка?
Хонджун хвалит его, и это единственное, что понимает Сонхва, потому что его мозг отказывается приходить в состояние готовности после всего этого.
— Хочешь продолжить? — это голос Джунхона. Теперь Сонхва может различить их. — Хочешь принять нас двоих?
— Да, пожалуйста, я хочу, — Сонхва хнычет, оборачиваясь в сторону Джунхона, — я хочу принять все, что вы мне дадите, только не останавливайтесь.
— Хороший мальчик, — Джунхон проводит по его вспотевшим полосам, мягко убирая их с шеи. Его пальцы ощущаются самой настоящей лавой, терзающей его кожу.
Хонджун наклоняется, чтобы поцеловать Сонхва в шею, вцепится в кожу зубами, как голодный зверь, в то время как его пальцы разжимаются, чтобы снова опустошить Сонхва, прежде чем отстраниться окончательно.
— Обхвати меня ногами, детка, будь добр.
Хонджун говорит это мягко и вновь наклоняется ближе к Сонхва — такой знакомый жар. Двухцветные волосы спадают вперед, едва закрывая глаза.
Сонхва не уверен, что конечности собираются его слушать: слабость в них настолько ощутимая, будто он устроил себе марафон дня ног в спортзале или побежал целый забег без остановок. Он не знает, насколько выполнима просьба: ему еще требуется время, чтобы прийти в себя после происходящего. Сонхва уверен, что он почти готов молить о том, чтобы его пощадили, но одновременно с этим пытается прильнуть ближе, коснуться пылающей кожи в томном месте, распространить наслаждение по каждой клеточке, слить его с собственной ДНК.
Он не понимал, что происходит в его голове — настоящий бардак — он потерялся в агонии и руках, удерживающих его.
— Сделаешь это для нас, Сонхва? — Джунхон хихикает над ухом. — Такой молодец, ведь правда?

Сонхва проводит рукой по отросшими волосам, зарываясь ладонью в густоту. Он оттягивает их у корней, слегка причиняя себе боль, и вновь возвращается к началу. Это немного помогает прийти в себя после выпитого алкоголя за долгий и такой шумный вечер.

Перед ним выстроились его пустые шоты, по стенкам которых все еще скатывается красная жидкость. Как на подбор — одинаковые.

Сонхва не любил «Кровавую Мэри», но весь вечер пил только ее, желая забыться в ненавистном вкусе томатного сока и горьком алкоголе, который разжигал целый огонь внутри него.

Все мысли раз за разом возвращались к одному и тому же вечеру — замкнутый круг, где у него не оставалось выбора. Сонхва краснел, чувствуя жар на щеках, прятал лицо в шотах и среди громких людей, чтобы не выдать себя. Его тело горело, будто вновь чувствовало все прикосновения, все капли лавы по его телу. Сонхва ходил по кругу: бежал от мыслей, но возвращался к ним раз за разом, несмотря на сопротивление. Он был слаб.

Сонхва чувствовал, что ему нужно умыться, и с тяжестью в теле отправился в уборную, прибираясь среди людей, словно в лабиринте.

Сонхва позволяет мышечной памяти взять верх и помочь ему поднять дрожащие ноги, чтобы неловко обхватить талию Хонджуна. Братья Ким однако поддерживают здесь, позволяя ему почувствовать себя более уверенным, каким бы нестабильным он ни был.
Хонджун руками обхватывает талию Сонхва, неожиданно дергая на себя, и сила в его руках удивляет. Его поднимают, словно он ничего не весит, словно Сонхва потерял весь свой весь за несколько секунд. Джунхон придерживает его спину и его пальцы проходят по появившимся мурашка, успокаивая.
Сонхва смотрит на карие глаза сверху вниз, находя опору в плечах, и дрожащие ноги с оставшейся силой пытаются держаться сильнее, даже если это необязательно, пока руки Хонджуна на его теле. Он никогда не мог поверить, что будет чувствовать себя подобным образом, но его ужасные фантазии, обычно спрятанные в голове, творились прямо перед ним. Сонхва был растянут так, как никогда, и пустота ощущалось значительной. Он хотел заполнить это чем-то, хотел, чтобы в него вторглись так пагубно и безумно, как это рисовалось в пустой голове.
— Чувствуешь себя хорошо, детка? — Джунхон целует край плеча и его руки сжимают пухлые ягодицы, оттягивая кожу будто ради забавы.
— Хорошо, — Сонхва взял передышку и мог даже говорить более связно, — ах, мне чертовски хорошо, пожалуйста, я хочу еще.
Джунхон успокаивающе проводит ладонью по спине, пока глаза Хонджуна продолжают смотреть только на него, будто пересчитывая созвездия. Сонхва выдыхает.
— Готов продолжить?
Позади шумит баночка, которая довольно громко открывается, — смазка, Сонхва предлагает. Джунхон размазывает обильную порцию по своему члену, а следом передаёт ее Хонджуну, чтобы повторить действия.
Дыхание Сонхва сбивается, и он едва ли может сделать полноценный вдох. От нетерпения сводит ноги, скручивается живот. Сонхва готов плакать в очередной раз, чувствуя лишь жар от тел рядом с собой, но теперь этого недостаточно.
— Мы будем осторожны, Сонхва, — Хонджун зовёт его, вырывая из пагубного состояния, — расслабься и скажи, если что-то пойдёт не так.
— Не жалейте меня, — хрипит, — я выдержу все, я смогу с этим справиться. Только не останавливайтесь.
Джунхон позади него усмехается и его ладонь раздвигает пухлые ягодицы в стороны; разработанная пятью пальцами дырочка жадно сжимается вокруг воздуха, пытаясь заполнить пустоту — она буквально требует. Сонхва ничего не может поделать с этим.
Сонхва разворачивается чуть боком, чтобы перенести свой весь на плечо Хонджуна и Джунхона, продолжая с имеющейся силой сжимать ноги на талии; он находит себя зажатым между двумя телами, которые прикасаются к нему с жаром, и эта точка соприкосновения, которая у него есть, кажется бесконечно горячей, как будто завтра он проснется со следами ожогов в форме пальцев по всему туловищу. Боже, он желает это.
Край красной головки спокойно проталкивается внутрь, почти не встречая преград, и стеночки затягивают все жадно и нетерпеливо, как и их хозяин. Сонхва так взвинчен, что кажется, будто вся его мозговая энергия покинула разум.
— Ах, да! — Сонхва стонет, когда член спустя секунды оказывается почти полностью в нем. Он находит эту позу наиболее удобной, чтобы видеть двоих и суметь дотронуться до них.
Хонджун удерживал его за бедра, а Джунхон расположил руки на талии, ближе прижимая к своей груди. Сонхва чувствовал себя зажатым между двумя башнями, но ничего не могло быть лучше этого сейчас.
Член проник до самых краёв и бедра прижались к его ягодицам. Сонхва был доволен тем, что испытывает, пока медленные толчки разносили крупицы наслаждения, но он не был сытым. Он хотел почувствовать, сколько действительно сможет выдержать, принимая в себя. Сонхва желал получить каждый этот член внутри себя, и был тем, кто примет их, даже если это займет больше времени.
— Хочешь продолжить, детка? — Джунхон шептал на ухо, целуя участки кожи рядом, пробегаясь влажными поцелуями по бледной коже с каплями пота и остатками следов от зубов. Его руки на талии грели, словно печка, и ощущались хорошо — широкие они заставляли почувствовать их. — Сможешь принять что-то еще?
— Да, — Сонхва закусывает губу, глотая стон, когда Джунхон делает несколько пробных толчков внутри его задницы, — еще, хочу еще, пожалуйста, — он поворачивает в сторону Хонджуна и смотрит ему в глаза, — мне нужен и твой член внутри. Я хочу, я…ах, блять, хочу вас двоих сейчас.
— Скажи, если это будет слишком.
Хонджун пальцем поглаживает кожу на подбородке, касается нижней губы, оттягивая ее в сторону. Сонхва не сводит взгляда и смотрит, как очарованный.
Это ненадолго отвлекает его беспорядочный и грязный мозг.
Головка члена касается кожи вокруг дырочки в тех местах, где она уже обхватывает член, жадно пропихивая его внутрь себя. Сонхва ощущает это давление, пусть и легкое и не такое губительное для его бедного тела.

Сонхва умывает лицо холодной водой и смачивает часть волос в тех местах, где скопились небольшие капли пота. Его щеки все еще красные, а глаза беспорядочные. В голове так много мыслей, которые не желают выстраиваться в единую систему.

Остудить жар не получается и справиться тоже. Сонхва выдыхает, давая волю своим мыслям.

Почему он согласился?

Что двигало им, когда речь зашла о подобном?

Что Сонхва думал об этом?

Как и почему он тогда оказался с ними в одной постели?

Сонхва не жалел о произошедшем, потому что это оставило приятный след на его удовлетворение, но что, блять, произошло?

Как он мог такое допустить?

И почему он не может отпустить, раз за разом возвращаясь в мыслях в ту ночь? Жар, похоть, стоны, слезы и его крики, метки по телу и ошеломляющая растяжка, удовольствие по всем клеточкам тела — Сонхва все еще помнит. Как справиться с эти, когда уже прошло достаточное количество времени, чтобы он забыл?

Ох, боже, это сводит его с ума.

Сонхва чувствует дрожь по всему телу; она такая сильная, что заставляет его вздрогнуть так, как он не хотел бы — его будто бы ударило напряжение электричества в прямом смысле. Он едва ли способен контролировать свое дыхание и так сбитое и совершенно беспорядочное среди относительно тишины.
Головка члена томительно медленно и осторожно проталкивается за край. Это слишком тяжело и мучительно, и Сонхва наконец ощущает всю боль от растяжки, которую до этого ему удавалось игнорировать. Резкая боль режет нижнюю часть его тела, словно его действительно прознает что-то острое — так оно и есть, потому, черт возьми, Сонхва принимает второй член, пока его все еще держат на весу, как игрушку между двумя братьями. Это ощущение…. вряд ли он может хотя бы парой слов передать его — это больно, тяжело, этого много и страстно, но при этом ему хочется продолжить. Сонхва не верит сам себе, но глупое чувство соперничество за то, что он может выдержать, заставляет его быть беспорядочным. Он просить больше, несмотря на то, что боль все еще не утихает, терзая его.
— Боже , как туго, — выдыхает Хонджун, и его ладони еще крепче сжимают дрожащие бедра. Он осторожен, двигаясь медленно, словно улитка, и его головка едва ли вошла полностью.
От напряжение, кажется, все в комнате чувствуют жар и скопление пота на коже.
— Детка, тебе нужно расслабиться, — Джунхон снова рядом, снова шепчет ему лукаво на ухо, подпитывая сходящий от похоти разум, — иначе у нас ничего не получится. Ты ведь хочешь продолжить?
Сонхва беспорядочно кивает, не уверенный в своих силах говорить. Он пытается расслабиться, принять каждый сантиметр, но боль заглушает все его попытки — чертовски много. Она сводит его с ума, как и возбуждение, и он не уверен, за что ухватиться сильнее и, быть может, больше.
— Ах, чёрт! — Сонхва буквально кричит, запрокидывая голову, когда Хонджун делает более резкий толчок, чтобы войти немного больше. Его тело сотрясает агонией, которая кипит лавой под кожей, и возвращается знакомая дрожь, которая слишком сильно докучает его сегодня. Бедра в чужих руках дрожат вновь и вновь — цикличность его удовольствия. Джунхон обхватывает его член, текущий, словно он женщина на пике возбуждения, и проводит ладонью несколько раз.
Зажатый между двумя телами, с руками, которые сжимают, трогают и ласкают его, Сонхва буквально не находит себе места. Так много всего.
— Хонджун! Так много…я не могу, пожалуйста, я не могу…ах!
Сонхва плачет, чувствуя капли горячих кристалликов слез, и его руки больно цепляются за плечи.
Хонджун замирает, останавливаясь, с тем что имеет, и его член все еще примерно на четверть внутри, растягивая стеночки, как никогда.
— Ты такой молодец, детка, — Джунхон гладит по дрожащей спине, проводя горячими пальцами, и близко-близко держится рядом, пытаясь успокоить, — мы гордимся тем, что ты делаешь для нас. Посмотри, как много ты уже принял. Осталось совсем чуть-чуть.
Джунхон тянет его за подбородок, целуя в губы. Их прикосновение довольно жаркое, будто терзающее губы друг друга, и они делают это мокро, грязно. Сонхва хнычет в поцелуй, глотая слезы, а соленость на губах все еще ощущается, когда нетерпеливый Джунхон все не желает отпустить его.
Поцелуй должен отвлекать, но Сонхва отчетливо чувствует каждый сантиметр, который Хонджун продолжает вводить в него. Но с удивлением обнаруживает, что ему не нужно так усердно работать, заставляя свои мышцы расслабляться. На этот раз Хонджуну, кажется, действительно удается проникнуть внутрь. Растяжка большая , и Сонхва на самом деле с трудом справляется с ней, но чувствует себя немного лучше. Когда Хонджуну удается засунуть почти всю длину своего члена внутрь, Сонхва чувствует себя таким полным, что готов расплакаться.
— Ты можешь продолжать или тебе нужна минутка?
— Нет, ни минуты, продолжай, пожалуйста! — Сонхва разрывает поцелуй, чтобы сказать это Хонджуну в глаза, шмыгая носом. Прямо сейчас он действительно представляет из себя зрелище, — Я могу это вынести.
Хонджун наконец входит до самого конца, и его бедра прижимают к заднице Сонхва, как это происходит и с Джунхоном. Пальцы все сильнее держат его бедра, разводя в сторону, будто у него есть хорошая растяжка, и он вновь чувствует, что его зажимают между телами, несмотря на то, что он немного выпутался из этого, развернувшись.
Небольшая часть Сонхва боялась, что ему может быть сложно заходить так далеко, но на самом деле это не так. Он чувствует, что готов расплакаться, честно, это так ошеломляет его. Сонхва и раньше видел сотни роликов двойного проникновения в порно, и это всегда выглядит так ужасающе, так наполняюще, но это не могло по-настоящему подготовить его к тому, что на самом деле стоит за всем этим. «Полный» – это мягко сказано, Сонхва даже не подозревал, что внутри него так много места. Он знает, что это кажется более болезненным, чем есть на самом деле, но он мог бы поклясться, что оба члена могли бы пробить ему кишечник оттуда или добраться до лёгких. Сонхва не может поверить, что смог принять это, он не может осознать примерные размеры того, что вторгается в него, но этого много. Так ошеломляюще много.
— Детка, ты молодец, — Джунхон со своим приятным и лукавым голосом всегда тут, — ты принял нас двоих, такой смелый.
— Хочешь начать?
— Мы дадим тебе минутку, если этого много.
Сонхва не уверен, за какой голос хвататься или на какой вопрос отвечать. Единственное, что он делает, это хрипло стонет, дрожа всем телом, и говорит:
— Двигайтесь, пожалуйста. Я хочу еще, не останавливайтесь, ну же.
Сонхва может точно определить момент, когда они находят ритм в движениях друг с другом, потому что Джунхон хрипло выдыхает, согревая его кожу до мурашек, и его руки сжимаются на пухлых половинках, раздвигая чуть в сторону; а Хонджун тут же возобновляет свои движения, почти полностью выходя из Сонхва только для того, чтобы снова войти в него без предупреждения. Сонхва едва может это вынести — его голос хрипит, срываясь на крик, и он хватается за плечи, словно за единственный якорь здесь. Его держат и он уверен в своей опоре, но руки все равно цепляются.
Выдохнув, Джунхон следует за Хонджуном и тоже начинает двигаться. Челюсть Сонхва буквально отвисает, он уверен, что может начать пускать слюни, если все пойдет в таком темпе. Сонхва практически зажат между ними, пока они трахают его до дрожи во всех конечностях, и он не может сдвинуться ни на дюйм, полностью в их власти, пока сам может только цепляться и едва подмахивать бедрами.
Сонхва никогда не думал, что окажется в таком положении. Он смотрел много порно, где и парни, и девушки делали что-то подобное, но экран никогда не передавал достаточно. Сонхва покупал игрушки большого размера и искал партнеров, которые смогут удовлетворить — он был кем-то вроде королевы размеров в этом плане — но сейчас…это было за гранью. Все его мысли и чувства сосредоточились в том, как братья Ким по очереди выходят и толкаются обратно, задавая довольно быстрый темп для него. Сонхва знал, что его буквально разрывает. Ему нравилось.
— Такой тугой, — стонет Хонджун, зарываясь носом в часть между плечом и шеей.
Сонхва хнычет, вновь становясь тем сопляком, которым был, и не может остановить свой поток стонов и хрипов от каждого движения внутри него.
— Наша детка отлично справляется, правда ведь? — шепчет Джунхон страстно и опасно, очень, очень близко к его уху. Его голос никак не может успокоить быстро нарастающий комок удовольствия в животе Сонхва.
Ему нравится, когда его хвалят. Нравится, когда два члена пронизывают его одновременно, пусть до этого он и не знал об этом.
Сонхва уже почти потерялся в постоянном, быстро развивающемся удовольствии, не замолкая со своими стонами и криками, когда Хонджун слегка изменяет позу, чтобы получше обхватить его ноги; и Сонхва устраивается под таким углом, что одному из них приходится прижиматься прямо к его простате. Его ноющий член зажат между его и Хонджуна животами, постоянно находящийся теперь под давлением.
Хонджун целует его мокро, не церемонясь на нежность или былое поддразнивание, и его губы в спешке кусаются и оттягивают, словно пытаются съесть. Сонхва мычит в поцелуй, пытаясь хватать последние капли воздуха. Джунхон обрывает их, поворачивая голову Сонхва, чтобы тоже поцеловать его. Губы влажные, покалывают от поцелуев, и их бесконечно хочется кусать, сдерживая стоны. Никто из них не прекращает двигаться, вгоняя член один за другим, и то, как они просто играют с ним, передавая друг другу, кажется ужасным. Сонхва не думал, какого это быть игрушкой для удовлетворения, но сейчас…о, боже, ему это нравится. Пусть все продолжается в том же темпе этим вечером.
— Детка, как тебе? — Джунхон разрывает их поцелуй, давая вздохнуть, но Сонхва только шипит на грани стона, тяжело дыша грудью. Его поза такая неудобная, но он не хочет что-то менять.
— Я…ах, — кричит Сонхва, запрокидывая голову и беря себя в руки, — мне нравится! Мне так чертовски нравится, пока вы трахаете меня этими двумя членами. Пожалуйста-пожалуйста, не останавливайтесь.
Сонхва и так готов – его освобождение нарастает пугающе быстро с момента, когда братья оказались в нем вдвоем, что он даже не может сдерживаться ради того, чтобы притворяться. Он начинает пытаться двигать бедрами, чтобы получить хоть малейшее трение о свой забытый член, мгновенно издавая стон, когда Хонджун поддразнивает его, прижимаясь своим телом чуть ближе.
Этого так много. Сонхва уверен, что завтра его горло будет хрипеть, что он, наверное, не сможет нормально ходить, но сейчас было неважно.
Через время, когда Хонджун набирает темп, будто у него открылось второе дыхание, Сонхва чувствует, как Джунхон вздрагивает, простонав сквозь зубы. Его член оскорбляет дырочку, пачкая ее семенем, и Сонхва чувствует ее тепло на стенках. Он стонет, опираясь головой на плечо — он даже не осознал, чье — и не может поверить в то, что испытывает.

>>> продолжение



Report Page