gentle.

Дышать становится тяжелее. Температура в комнате стремительно близится к критическому значению, не совместимому с жизнью. Воздух в легких превращается в пламя, кожа, словно воск, тает от этого жара, плавится и плавит, стекает медленно, вязко, капает на белоснежные простыни.

Хонджун держит бережно, точно сокровище, позволяет опереться на собственные бедра; втиснуться промеж них спиной и слабо сжимать в пальцах мягкую кожу при каждом резком вдохе от очередного касания, пускающего ток по венам. Позволяет откинуть голову назад, прикрыть глаза и полностью раствориться в ощущениях. Хонджун деликатен, обходителен и ласков, Хонджун любит и Хонджуну хочется доверять ровно настолько.

Минги доверяет. Доверяет свою тайну, свою душу и себя. Разрешает гладить, трогать, целовать, разрешает изучать и запоминать, восхищать и восхищаться. Разрешает себе быть открытым и не стесняться, не прятаться, не сбегать. Не в этот раз. 

Хонджун оглаживает широкую грудь, завороженно, любовно; кончиками пальцев невесомо скользит по шрамам-звездочкам под ней и слышит судорожный выдох - нет, это не приносит дискомфорта, они зажили давно, но чувствительность здесь иная. Позволить кому-то быть так близко, так откровенно и так интимно впервые за долгое время, проведенное в адском котле комплексов - нечто несравнимое. Оголить перед кем-то шрамы физические и душевные; понять, что их принимают, принимают как часть тебя и любят. Невероятно.

Джун ведет рукой дальше, по ребрам, по животу и мышцам пресса, легко прощупываемым сквозь кожу - Минги не рельефный, но тем привлекательнее это делает его в глазах Кима - сильный, но все еще мягкий - предел мечтаний. Дотягивается до бедра, до нежной чувствительной кожи на внутренней стороне и снова слышит шумный выдох. Ведет выше и выше от колена, невесомо касается выбритого лобка и тогда чувствует как руку накрыли другой. 

— Хочешь, чтобы я остановился? — негромко спрашивает Ким, касаясь носом чужого виска.

— Мм.., — Минги колеблется, хмурится, приоткрывая глаза и глядя из-под ресниц. — Н-нет, наверное нет..

— Родной, все в порядке, если ты не уверен в том, что хочешь..

— Я уверен, — прерывает Сон уже чуть тверже. Его пальцы медленно отпускают руку Хонджуна, гладят по предплечью, но брови все еще сведены. — Продолжай, пожалуйста..

Джун выдыхает, понимая, что затаил дыхание до этого. Слабо улыбается, целуя складку меж чужих бровей, что заставляет Ги снова прикрыть глаза и расслабиться, а после ведет рукой дальше. 

Осторожно, плавно, будто на пробу, скользит подушечками пальцев меж половых губ несколько раз - там, внизу, так горячо и влажно, а ведь он еще не успел толком прикоснуться. Это сводит с ума. 

Минги стонет тихо, сжав челюсти, на грани слышимости; стискивает в пальцах бедро Кима, но невольно разводит колени шире и это воспринимается, как положительный ответ. 

Хонджун никуда не торопится - раскрывает влажные складки, скользит теплыми пальцами, оглаживает вход и собирает на кончиках естественную смазку. Медленно, с нажимом потирает чувствительную головку клитора, заставляя Сона в своих руках вздрогнуть и выгнуться в спине с глухим стоном - там, где касается Джун, так сладко тянет в истоме, там, под его умелыми пальцами, разгорается пламя, там сосредотачивается все существо. 

Вдох, резкий, скорее удивленный, срывается с пухлых губ, когда пальцы Кима легко соскальзывают вниз и он осторожно толкается ими внутрь. Ласкает, гладит бережно горячие, шелковые стенки, каждый раз неторопливо погружаясь все глубже под сорванные вдохи и выдохи. Сгибает их, с нажимом проводя по нужной точке, когда Ги снова вьется в руках, тихо скулит и сам подается бедрами вперед. Джун изучает и наблюдает, пробует, волнуется и переживает, когда чувствует, как сжимаются мышцы вокруг пальцев. Это чувство казалось давно забытым для обоих. 

— Порядок? — удостоверяется тихо; касается губами лба, переносицы и ловит томный выдох из губ в губы. Чувствует, как чужие бедра сами собой двигаются навстречу медленным, но таким приятным прикосновениям, словно желая и прося большего.

— Порядок, — хрипит Минги от накатывающего новыми волнами возбуждения. Он сейчас словно костер на ветру и с каждым порывом разограется все больше, вспыхивает почти обжигающе. — Не переживай так…Я доверяю тебе на все сто и..

— И? 

— И.., — Сон судорожно выдыхает, но в голосе слышна уверенность. — Ты можешь делать со мной все, что захочешь…Покажи мне, как может быть хорошо с правильным человеком..