Где мой верный арбалет? – В замке Кёнигсберском!

Где мой верный арбалет? – В замке Кёнигсберском!

Хроники Пруссии
Средневековый воин-арбалетчик.

«Товарищи ученые, доценты с кандидатами» до сих пор спорят, где именно был изобретен арбалет – в Китае или, все-таки, в Древней Греции. Но современное название этот вид оружия получил от сложения двух латинских слов – именительного «arcus», то бишь, «арка» или в данном случае правильнее «дуга», и глагола «ballisto», что означало «бросать». Своим появлением аркубалисты были обязаны одному важному неудобству своих предшественников-луков. Тетиву последних было просто невозможно держать постоянно натянутой в ожидании, пока цель окажется в максимальной доступности, или на случай отражения неожиданной атаки. Арбалет же в этом отношении был чрезвычайно удобен: вложил стрелу в желобок на ложе, натянул тетиву, зафиксировал ее предохранителем – и в нужный момент просто жми на спусковой рычаг.

Это преимущество поначалу оценили эллины и их прямые наследники - византийцы, в армии которых имелись отряды «псилов» - легкой пехоты, вооруженной соленариями, как стали называть древнегреческие самострелы-гастрофеты. Но греки почему-то все равно недолюбливали данный вид оружия и постепенно избавились от соответствующего рода войск. Кстати, как и китайцы, которые тоже позабыли арбалет, заново изобретя его уже только в XI веке. Зато европейским варварам, пировавшим на остатках Римской империи, трофейные аркубалисты пришлись очень даже по вкусу. И спустя время вооруженные ими крестоносцы повергли в настоящий шок растяп-ромеев, через земли которых направляли свои походы в Палестину.  

Дочь известного императора, царевна Анна Комнина западноевропейскими «цанграми» одновременно восхищалась и ужасалась им. Особенно ее потрясали арбалетные стрелы.

«Они очень коротки, но толсты и имеют тяжелые железные наконечники, - повествовала венценосная летописица. - Пущенная с огромной силой стрела насквозь пробивает и щит, и толстый панцирь, и летит дальше. Случалось, что такая стрела пробивала даже медную статую; а если она ударяется в стену большого города, то либо ее острие выходит по другую сторону, либо она целиком вонзается в толщу стены и там остается».

Кстати, последнее вовсе не преувеличение, если учесть, что далеко не все крепостные стены тогда были сложены из настоящего камня. Нередко для этой цели употреблялись глиняные кирпичи, а то и вовсе перемешанный с соломой верблюжий навоз. Так что, из мощного арбалета, особенно стреляющего наряду со стрелами и свинцовыми пулями, пробить такую стену навылет было очень даже возможно. В любом случае цангры быстро снискали себе славу воистину дьявольского (в прямом и переносном смыслах) оружия.

Хорошо изучив возможности арбалетов в боях на Святой земле против сарацинов, а чуть позже – в Венгрии, сражаясь с половцами, рыцари Тевтонского ордена, конечно же, не стали пренебрегать этим оружием, отправляясь прививать любовь к Христу и западной цивилизации язычникам в Пруссии. Тем более что драться там приходилось, в основном, в густых лесах, где с большим луком было трудненько развернуться. А для отражения то и дело налетавших из засад дикарей всегда готовая к бою аркубалиста была воистину уже не порождением диавола, но даром Божьим.

Интенсивно развиваясь, арбалетное дело очень скоро привело к появлению целого ряда образцов. Первые арбалеты еще удавалось взводить просто руками. Но с увеличением мощности «поперечного лука», плечи которого принялись изготавливать не только из дерева, но и из китового уса, из рога, а затем и вовсе стали применять металл, боец элементарно рисковал разрезать себе пальцы до кости. Поэтому свитую не из конопляных или льняных волокон, как у лука, а из овечьих кишок тетиву сначала приноровились натягивать при помощи «козьей ноги» - эдакого деревянного рычага, по-немецки «виппе», назвав такие арбалеты, соответственно, вип-армбрустами. Потом на вооружение арбалетчиков приняли железные крюки – «гюртельгакены». Это позволило перейти на более мощные «зигерейф-амбрусты». Чтобы взвести такой, нужно было упереть арбалет в землю, наклониться, зацепить тетиву висевшим на поясе крюком (иногда их было два) и выпрямиться. Для пущего удобства додумались приладить спереди к арбалетной ложе металлическую скобу-стремя - «штейгбюгель» или «штейгрейфен».

"Английский ворот" получил распространение в ходе Столетней войны.


Вип-амбрусты и зигерейф-амбрусты еще называли «компаньонскими» (или «гезеллен-амбруст») – в честь рыцарских оруженосцев-«кумпанов». Ну, или просто «стрелковыми» - «шютцен-амбруст». Эти два легких арбалета, с которыми можно было более или менее свободно маневрировать, применялись непосредственно в боевых порядках пехоты. А вот с «винденамбрустом» было уже особо не побегать. Его тетива натягивалась с помощью специального «английского ворота», получившего распространение во времена Столетней войны. Где-то с конца XIV века «немц-хитрец» изобрел для этой цели довольно замысловатый реечно-редукторный механизм – «кранекин». Им снабжали самые мощные арбалеты, большая длина и вес которых вынуждали в плане боевого применения ограничиваться обороной замков и крепостей. Потом такие армбрусты, чтобы быстрее перемещать по стенам, и вовсе стали устанавливать на специальной раме с колесами, переведя в разряд станковых. Есть мнение, что самые продвинутые образцы обладали силой натяжения в две тысячи килограммов! Чтобы взвести такой арбалет, требовалось около двух десятков человек.     

Реконструкция станкового арбалета в одном из французских замков.

Что представляла собой арбалетная стрела? Собственно «болт» - массивный железный наконечник различной формы, который насаживался или вставлялся в короткое толстое древко с хвостовым оперением из перьев, кожи или пергамента. Применялись и особые укороченные болты, именовавшиеся «оводами» или «слепнями». Об ужасающей пробивной силе таких стрел сказано выше, но кроме того, важным обстоятельством была и повышенная точность арбалета – конечно, находившегося в руках умелого стрелка. Что до последних, то в истории, благодаря летописцу Петру из Дусбурга, осталось имя некого орденского брата Генриха фон Таупаделя. Этот «муж доблестный и в совершенстве овладевший искусством баллистариев» отличился при штурме литовского замка Вилов, сначала пристрелив с изрядного расстояния вождя оборонявшихся. А когда тевтонский снайпер заметил, что на стену поднялся литвинский оружейник, чтобы исправить заклинивший камнемет, то другим болтом пригвоздил руку умельца к злополучному агрегату. То-то крику было!..

Рассказу хрониста вполне можно верить: современные исследователи подтверждают, что дальность стрельбы из арбалета достигала 400 метров, хотя по-настоящему прицелиться можно было вряд ли дальше, чем на сотню. Вот только скорострельность – максимум, две стрелы в минуту (позже, за счет уменьшения мощности, ее удалось повысить до четырех) – по сравнению с луком оставляла желать много большего, но тут уж ничего не поделаешь. Зато вплоть до 300 метров болт без труда пробивал любую кольчугу. Неудивительно, что арбалетчиков противника ненавидели и при случае не упускали случая безжалостно с ними разделаться. Особенно вражеские кавалеристы, которые, если удавалось дорваться до проклятых стрелков, выкашивали их под корень, никого не беря в плен.  

Зная о незавидной в случае попадания под прямой удар участи своих баллистариев, их обычно ставили на флангах или перед фронтом войска. Арбалетчики начинали битву, давая по противнику несколько залпов, после чего, не мешкая, отходили под прикрытие своей конницы. Для самозащиты каждому полагался меч и кинжал, а доспех состоял из пехотного шлема, кольчуги с капюшоном-хаубертом, таких же кольчужных чулок и щита-павезы. Но, честно говоря, если все-таки случалось страшное, шансов уцелеть все равно было немного. Поэтому те же тевтонцы в итоге додумались посадить своих арбалетчиков на коней. Перед началом стрельбы воины спешивались, а отстрелявшись, вскакивали обратно в седла, готовые в случае надобности оказать поддержку своей тяжеловооруженной рыцарской коннице или улепетнуть – это уж как карта ляжет.

Конный арбалетчик Тевтонского ордена.

С учетом широкого применения арбалетчиков, оружие для них в весьма значительных количествах хранилось в оружейных палатах подчиненных Тевтонскому ордену городов и рыцарских замков. Изготовление, текущий ремонт и поддержание арбалетов в надлежащем состоянии обеспечивали специальные мастера. Без дела сидеть им не приходилось! Например, по состоянию на 1400 год Кёнигсбергском замке хранился 761 армбруст, в Христбурге их было 595, в Данциге – 255, в Эльбинге – 293, замок Рагнит обладал 248 аркубалистами.

К каждому арбалету полагался солидный запас стрел. Готовя в 1404 году карательную экспедицию на остров Готланд против пиратов-витальеров (об этом «Хроники Пруссии» уже писали), Верховный магистр Конрад фон Юнгинген распорядился:

- Каждый свободный и слуга должен иметь доспех, два копья, щит и один седельный топор. Каждый стрелок из арбалета - один шог стрел.

В каждом шоге было 60 зарядов, а, скажем, в 1416 году в замке Эльбинга хранилось 1 250 шогов – это 75 тысяч болтов! Боеприпасам, как это вообще водится у немцев, велся строжайший учет. Отдельно фигурировали зажигательные стрелы, которых тоже имелось в достатке.

Арбалетные болты, наконечник стрелы, ядро и мушкетные пули, найденные археологами в бывшем районе Закхайм.

О популярности арбалетов в Пруссии может свидетельствовать и тот факт, что средневековые «болты» нередко находят при археологических раскопках на территории нынешней Калининградской области. Железные наконечники, например, попадались исследователям в бывшем кёнигсбергском районе Закхайм (см. фото) или на месте древнего укрепления Таммов под современным Черняховском. Причем в последнем случае стрелами наверняка густо осыпали гарнизон осаждавшие – все болты лежали остриями по направлению от крепостного вала внутрь крепости.