гадание

     Чэн Цянь не выспался, и на то были причины; причины следовали за ним по пятам. Янь Чжэнмин казался особенно невыносим, спеша за ним всюду, куда бы ни пошёл Чэн Цянь, и уговаривая его вернуться. Правда, в конце концов оказалось проще сдаться — и Янь Чжэнмин утянул его в свои покои, усадил на пол и подтянул под бок несколько подушек, если вдруг им вздумается лечь. 

     — Хочу погадать, вот и всё, — подмигнул Янь Чжэнмин. — Разве я могу упустить случай? Монетка у меня уже есть. 

     Чэн Цянь удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал. Он застыл, чуть недоверчиво следя за медленно обходящим его по кругу старшим братом; он слишком хорошо знал Янь Чжэнмина, чтобы доверять его словам, у которых наверняка был тайный смысл. 

     Успокаивающе улыбнувшись, Янь Чжэнмин опустился на колени рядом, распустил пояс Чэн Цяня и легонько потянул за край рукава, чтобы тот соскользнул со светлого плеча. В полутьме бледная кожа будто слегка сияла — но взгляду Янь Чжэнмина нельзя доверять: он не беспристрастен. 

     Настолько, что не может сдержаться и не поцеловать Чэн Цяня снова. На теле не проступит румянца, но Янь Чжэнмин и без того знает, как умеет смущать. 

     — Белый нефрит, — тихо выдохнул он, дотрагиваясь кончиками пальцев до открытой кожи. — Красивый*. 

     Не встретив сопротивления, Янь Чжэнмин, стараясь не слишком задевать мозолистыми пальцами светлую кожу, аккуратно спустил ханьфу и со второго плеча. Почти затаив дыхание, он вёл самыми кончиками пальцев от плеча до шеи, прослеживая едва заметные веточки вен, как прожилки в белом камне, словно стараясь увидеть в них очертания своего будущего. 

     — Символ жизни. Защитник от злых духов. Верно, я настоящий сын неба, если меня не наказали за такую драгоценность?**

     Не выдержав чересчур довольного выражения лица Янь Чжэнмина, успевшего сделать комплимент и себе самому, Чэн Цянь несильно стукнул его по пальцам сложенным веером, которым старший брат не так давно заставил себя обмахивать. Это не остановило Янь Чжэнмина; только на долю мгновения скорчив гримасу боли, он перехватил руку Чэн Цяня за запястье и склонил голову, чтобы погадать по линиям на его ладони. 

     Линия жизни прерывалась. Янь Чжэнмин чуть вздрогнуть, когда его палец дошёл до одного конца, и бросил быстрый взгляд на темные глаза Чэн Цяня. 

     Всё так. Но это не было концом. Не смерть — новое начало. 

     Подушечка пальца скользнула на второй конец, бережно проследила до самого ребра ладони. Перехватив и вторую руку, старший брат тщательно сверил линии. 

     От прохладного теперь прикосновения тела Чэн Цяня у него всякий раз сжималось сердце. Вздохнув, он только опустил голову ещё ниже, чтобы поцеловать обе ладони в самую середину. 

     — На левой линия жизни короче. Ты сам изменил свою судьбу, — рассеянно пробормотал Янь Чжэнмин. — Что касается Лю Яо…

     Он сжал руку Чэн Цяня, переплетясь пальцами, и сосредоточился на своём вопросе. Нужно было чётко представить в голове вопрос, держать его крепко-крепко, прежде чем подбросить монетки и позволить им на него ответить. Янь Чжэнмин пристально смотрел в глаза Чэн Цяня. 

     «Что нужно сделать, чтобы навсегда остаться рядом с тобой?»

     Чэн Цянь не улыбался. Он был серьёзен, почти строг; знал, что теперь он — и три серебряные монеты, определяющие линии-гексаграммы, и Книга перемен, по которой эти линии расшифруют. Он для Янь Чжэнмина — всё. 

     Чэн Цянь легонько сжал его пальцы. 

     «Позволь любить тебя в ответ, только и всего»

*на китайском 玉 (нефрит) также может переводиться как «красивый» (чаще о девушках)

**в Китае самым ценным считался белый непрозрачный нефрит. Его даже запрещали носить простым людям. Тех, кто нарушал правило, казнили.