from herogasm to paragasm

Дип понял для себя главное: жизнь рядом с Паралендером оказалась намного приятнее, чем с прежним Джоном. Как бы он ни восхищался и ни любил того Хоумлендера, новый — регрессировавший, слабый и покорный — нравился ему куда больше. Этот новый Хоумлендер дрожал от собственной беспомощности, катался в смешной колясочке, его отказавшие ножки забавно болтались при попытках летать, как его флаг за спиной — неизменный атрибут Хоума. Дип наслаждался этим. Он наслаждался этим так же, как раньше наслаждался Хоумлендер видя тряску мочившегося себе в штаны Дипа из-за него.

Каждый отыгрывался на этом куске дерьма по-своему. Энни была достаточно благородна — храни её Бог, — но Дип таким качеством не отличался. Хоумлендера не просто сместили с лидерского места, а выписали из Семёрки вовсе. Эшли и прочие, с кем он вёл себя как мудила, подливали масло в огонь, а психологическая травма в виде новой коляски — над которой шутила вся компания — играла свою роль, делая действия Хоумлендера рассеянными при попытке использовать суперсилы. Дипу это нравилось ещё сильнее: жалкий, слабый и униженный, как он сам раньше.

Но это было не всё. Пожать руку разозлённому куколду хотелось всем как никогда. Терпила из Британостана впервые сделал что-то стоящее, обезвредив этого взрослого младенца. Паралендер страдал, и у Дипа на это стоял колом первую неделю нон-стопом. Хоумлендер мог летать, но после встречи с батей потерял возможность ходить, а по причине травм и выхода лазеров из-под контроля (точнее ослабшие, очеловеченные ткани век потеряли иммунитет к горячей плазме) ослеп. Он стал как котёнок: тыкался во всё подряд, скулил, пытаясь летать, всё ронял (его даже приходилось порой привязывать на поводочек), а попытки ползать напоминали Дипу о том, как смешно и забавно ползал его собственный осьминог.

Сегодня был несомненно хороший день. Съёмок у Дипа не намечалось, Хоумлендера не трогали после того раза, как ему в очко забавы ради влили два литра молока, так что Дип мог от души развлечься...

Паралендер, одетый во что-то простое, домашнее, но с издевательским флагом за спиной, лежал словно отставший по развитию ребенок на одеялке и катал игрушки, пытаясь себя занять.

— Соскучился? — риторически спросил Кевин. В ответ — скулёж страха и попытки прикрыться руками. Его уже зашугали другие, так что Дип просто смотрел и наслаждался. Рот с подсохшей слюной в уголках губ, дрожащий подбородок и свежие слёзы, застилавшие пустые глаза — это собиралось в невероятно потрясающую картину. Эйфория была настолько сильна что Голубизне моментами не верилось в подлинность происходящего.

Подойдя ближе и задрав чужую блондинистую голову, Дик смотрел в эти невидящие стеклянные глаза, пока Джонни своими ослабшими ручками смешно елозил по одежке Кевина.

— Поднимайся, — вот так, на «ты», теперь Дип мог обращаться к тому, пред кем раньше бесчестно пресмыкался. Паралендер не утратил супер-слух, поэтому торопливо пытался приподняться, хныча и скуля, как подбитое животное. Он вцепился дрожащими руками в ноги Дипа, сжал зубы и упрямо дёрнулся вверх, пытаясь заставить непослушное тело работать. На секунду даже показалось, что вышло — от спазма его парализованные ноги вдруг выпрямились, приняли вес, но держался он недолго. Колени сложились мгновенно: глухой стук, и он рухнул на жёсткий пол, утянув за собой одеяло, и всхлипнул по-детски пугливо. От удара тело взорвалось болью: мышцы, и без того сведённые судорогой, скрутило снова — ещё злее, ещё жестче. Джон уткнулся лицом в ладони, сжался в комок на ковре и тихо, разбито заплакал, размазанный болью и горьким осознанием того, что он — ничтожество, которым помыкает этот блядский рыбоеб.

Дип смотрел на это и лыбился. Вот так этот боженька, омерикнаский секс-символ корчится на полу и скулит, как зафоршмаченная шавка. Ножки болтаются, ручки трясутся, подняться не может. Тот, перед кем он сам раньше ссался и убивался, теперь валяется у его ног эмбриончиком и хнычет. И это было горячо. Это блять сводило с ума.

— Бестолочь, — радостно воскликнул Дип, — просто тупорылая пизда.

Твои руки созданы надрачивать хуи, не так ли? — Хуесосить Слаболендера было сладко до невозможности. Ругательства выходили постными, но правдивыми: кишку Хоума за последнюю неделю накачали таким количеством спермы, какое и в индийских шлюх за год не вливают.

Дип поднял Хоума за подмышки и потащил его до комнаты с любимым Амброзиусом. Папочка Хоума и бывший муж мамы его ребёнка, как закадычные друзья, привыкли трахать недоария в два ствола, не жалея парализованную дырочку. На радость всем мужчинам, ебущим эту визгливую шлюху, очко Хоума стало спастическим, крепко сжималось, словно засасывало, даже несмотря на разрывы, трещины и то, что он ничего не ощущал. Дотащив шлендру, Дип бросил его в аквариум и полез следом. Хоумлендер пытался за что-то удержаться, но упорно шёл на дно. Из его глаз хлынули слёзы, из носа вместе с молчаливой истерикой — сопли. Амброзиус подплыл ближе, глядя на барахтающегося мужчину.

— Ну-ну, всё довольно... не хватало ещё воду менять из-за твоей грязной истерики, — наигранная забота, словно отражение слов самого Хоума. Интересно, видел ли Джон эту зеркальность? Или всё ещё считает Дипа тупицей? Тем временем Амброзиус уже пускал свои щупальца.

Раздеть в воде дёргающегося калеку было тяжело, но практически прозрачная кожа с налившимися синяками всех цветов радуги, в ожогах от сигареток и порезах, того стоила. Штанишки полетели на дно, зацепившись за коралл, рубашечка расстегнулась, обнажая соски. Дрожа от холода и страха захлебнуться, Хоум проскулил:

— Что ты... что ты делаешь, гуппи?

— Вам понравится, сэр, — ответил Дип.

Верный друг уже пускал щупальца. По ногам Хоум не заметил, но как только присоски перешли на чувствительную грудь, он захныкал. Холодная, покрытая слизью плоть скользнула по груди, заставляя кожу покрыться мурашками. Соски судорожно сжались и затвердели от резкого температурного контраста. Осьминог активировал присоски: десятки крошечных вакуумных колец впились в сверхчувствительную кожу, втягивая её. Ощущение было гипнотизирующим и пугающим — хаотичное перебирание присосок отзывалось щекочущей волной, граничащей с болью. Щупальце медленно поползло выше, натягивая захваченную кожу, и этот влажный захват заставил Хоума шумно выдохнуть, полностью подчиняясь чужой воле. Тем временем Дип просто вошёл в сжатое, но изношенное очко Хоума, откуда так и текла сперма. Стояли и двигались они в неудобной позе, и паралендер уходил под воду, захлёбываясь и смешно булькая. К члену быстро присоединилось щупальце — делить шлюху с другом действительно благородно.

Джон не сразу понял, что это значит, но когда понял — его глаза расширились от ужаса.

— Нет... нет, я не смогу, — залепетал он, пятясь и упираясь спиной в стекло аквариума. — Я не...

— Сможешь, — перебил Кевин, и его руки легли на талию Джона, удерживая на месте. — Ты сможешь всё, что я скажу. Ты же у нас был богом, не так ли? Богам подвластно всё.

Толстое, влажное щупальце медленно и настойчиво поползло внутрь. Глубокие рецепторы прямой кишки — те, что ещё сохранили слабую связь с измученным спинным мозгом, отозвались странным, пугающим эхом. Внутри разлилось тянущее, распирающее онемение, холодное, как лёд. Это не было похоже на человеческую близость. Когда осьминог активировал присоски, нервная система извратила сигналы: вакуумные щипки превратились в жгучие электрические разряды, ломаными импульсами простреливали в крестец, и парализованные ноги рефлекторно дёргались, покрываясь гусиной кожей. Спастический сфинктер судорожно обхватил два ствола, отвечая на холод новой волной напряжения. Хоумлендер опустил взгляд и тупо смотрел вниз, не в силах сдвинуться, пока его тело вело этот диалог с морским монстром.

Дип стонал, наслаждаясь теплом стенок Хоума и контрастом с холодным щупальцем Амброзиуса. Двигались они в разном темпе: осьминог терпеливо зафиксировался, понимая, что нужно хозяину, а Дип долбился в «сильнейшего супера» с неряшливым темпом, то вгоняя в калеку воду, то выталкивая сперму. Джонни даже дёрнуться не мог, только старался не захлебнуться и терпел.

Ножки уморительно дёргались, сам Хоумлендер скулил, а сфинктер сжимался отчаянно, пытаясь то ли вытолкнуть, то ли засосать глубже.

Джон больше не кричал, только хныкал в такт движениям, вцепившись пальцами в плечи Дипа. Его собственный член тёрся о живот, оставляя влажную дорожку, и где-то в глубине души он понимал, что кончит от того самого унижения, которое всем своим выебанным нутром ненавидит. Так и случилось. Когда осьминог подвигал щупальцем и задел какую-то особую точку внутри, Джон проскулил невнятно, и его семя выплеснулось в воду.

— Ты только глянь, Амброзиус! Кончил! Он кончил от двух фаллосов в заднице!!

К тому моменту Хоум уже знатно наглотался воды и теперь мирно спал, дай бог что не вечным сном, ожидая конца. А завтра его ждёт новый ад, жарче и веселее. Таковы были перспективы исхудавшего, регрессировавшего во всех смыслах бывшего супертеррориста, супершовиниста и тд и тп — в общем того, кто много пиздел, а теперь только гоняет на коляске аки Молния Маккуин.

Тгканал со всеми рассказами

https://t.me/paralander

@paralander