фотограф

В студии пахло пылью и кофе. Минхо стоял у окна и крутил в пальцах объектив. Хёнджин переступил порог и бросил рюкзак на стул.

— Я придумал кое-что новое, — сказал Минхо и даже не обернулся. — Раздевайся полностью.

Хван замер, но только на секунду. Он привык к тому, что старший иногда говорил странные вещи. Ли повернулся и посмотрел на него без улыбки. В руке он держал камеру с длинным объективом.

— Мы будем снимать голую натуру, — пояснил Минхо. — Никакой одежды, никаких тканей. Только ты и свет.

Хёнджин кивнул и начал расстёгивать рубашку. Пальцы работали медленно, пуговицы выскальзывали. Минхо наблюдал за каждым движением. Хван стянул рубашку и положил её на стул. Потом снял джинсы и остался в одном белье. Ли подошёл ближе и поправил свет.

— Всё снимай, — сказал он тише. — Я хочу увидеть всё.

Младший стянул боксеры. Воздух в студии был прохладным, кожа сразу покрылась мурашками. Минхо обошёл его по кругу, но камеру пока не поднимал. Он смотрел долго и молча. Хёнджин стоял прямо, руки по швам, подбородок чуть приподнят. Он понимал, что Ли изучает каждую линию тела.

— Встань к серому фону, — велел фотограф. — Спиной ко мне.

Хван прошёл босиком по холодному полу. Он встал на отметку, которую Минхо наклеил скотчем. Ступни ощущали шершавую бумагу фона. За спиной щёлкнул выключатель, и загорелся софтбокс. Тёплый свет лёг на плечи, поясницу, ягодицы. Минхо наконец поднял камеру.

— Не шевелись. Я буду снимать.

Затвор щёлкал методично. Хёнджин слышал дыхание Ли. Оно стало глубже. Минхо опустился на одно колено, потом лёг на пол, чтобы поймать ракурс снизу. Камера фиксировала изгиб спины и ямочки над ягодицами. Хван молчал, но чувствовал, как взгляд старшего буквально осязает его кожу.

— Повернись лицом, — попросил Минхо. Голос прозвучал хрипловато.

Хёнджин повернулся. Свет ударил в грудь и живот. Ли перевёл объектив на его пах. Минхо не отрывался от видоискателя. Он делал кадр за кадром. Младший стоял спокойно, но мышцы на животе напряглись. Минхо заметил это и опустил камеру.

— Я хочу снять тебя на полу. Ложись на спину.

Хван лёг на бумажный фон. Холодный лист прилип к лопаткам. Минхо навис над ним, но не касался. Камера смотрела прямо в лицо, потом спустилась ниже — на шею, ключицы, соски. Хёнджин слышал, как старший сглатывает.

— Раздвинь ноги, — скомандовал Ли. — Я хочу снять тебя открытым.

Младший медлил пару секунд. Потом согнул ноги в коленях и развёл их в стороны. Фон смялся под пятками. Минхо не сразу поднёс камеру к глазу. Он просто смотрел. Хван лежал перед ним полностью обнажённым и доступным. Член лежал на животе, мошонка касалась бумаги.

— Не прикрывайся, — предупредил Минхо. — Руки за голову.

Хёнджин завёл руки за голову. Подмышки открылись, грудная клетка поднялась. Ли начал снимать с нижней точки. Он садился на корточки, ложился рядом на пол. Затвор камеры звучал всё чаще. Дыхание фотографа становилось шумным. Хван заметил, что пальцы старшего слегка дрожат на кнопке спуска.

— Ли Минхо, — позвал Хёнджин тихо. — Ты возбудился.

Минхо замер с камерой у лица. Потом медленно опустил её. Он поставил камеру на пол и провёл ладонью по своему паху. Джинсы топорщились. Это было видно невооружённым глазом.

— Да, — признал он и не отвёл взгляда. — Ты слишком красивый, когда лежишь так.

Хван не пошевелился. Он ждал. Минхо расстегнул ремень, джинсы и стянул их вместе с бельём. Возбуждённый член выпрямился и прижался к животу. Ли опустился на колени между раздвинутых ног младшего. Руки легли на бёдра Хёнджина. Ладони были горячими и немного влажными.

— Я больше не могу просто фотографировать, — выдохнул Минхо. — Я хочу тебя прямо сейчас.

Хёнджин посмотрел на него снизу вверх. Взгляд был ясным, без испуга.

— Тогда возьми, — сказал он просто.

Минхо не ответил словами. Он нагнулся и провёл языком по внутренней стороне бедра. Хван вздрогнул и чуть сжал колени. Старший надавил на них руками и развёл шире.

— Не закрывайся, — повторил он жёстче. — Я сам всё сделаю.

Минхо склонился ниже и взял член младшего в рот. Губы сомкнулись плотно, язык прошёлся по головке. Хёнджин выгнул спину и застонал. Ладони Минхо держали его бёдра мёртвой хваткой. Ли начал двигать головой, задавая ритм. Рот работал глубоко, до самого основания. Каждый раз, когда нос касался живота, Хван вскрикивал.

Потом Минхо отстранился и вытер рот тыльной стороной ладони. Слюна блестела на губах. Он потянулся к тумбочке рядом с фоном и вытащил тюбик смазки. Хёнджин следил за его руками. Ли выдавил гель на пальцы, растёр их, чтобы согреть.

— Повернись на живот, — сказал он, не прося, а приказывая. — Колени под себя.

Младший перевернулся. Бумага фона смялась под ним, прилипла к влажной коже. Хван встал на четвереньки. Позиция была унизительной и откровенной. Ягодицы оказались прямо перед лицом Минхо. Тот погладил их ладонями, развёл и провёл скользким пальцем между ними.

— Я войду без подготовки, — предупредил Ли глухо. — Ты сможешь потерпеть.

Хёнджин вцепился пальцами в бумагу и кивнул. Минхо размазал смазку по себе и приставил головку к анусу. Мышцы сжались против воли. Старший толкнулся внутрь одним резким движением. Хван закусил губу и замычал сквозь зубы.

— Не зажимайся, — Ли шлёпнул его по ягодице. — Расслабься, иначе будет больнее.

Хёнджин постарался выдохнуть. Минхо сделал ещё один толчок и вошёл до конца. Бёдра старшего прижались к ягодицам младшего. Они оба на секунду замерли. Потом Минхо начал двигаться. Сначала медленно, почти осторожно, но быстро ускорился. Каждый толчок сопровождался хлопком кожи о кожу. Хван стонал в пол, не сдерживаясь. Пальцы скребли бумагу, ноги дрожали.

Ли наклонился вперёд, упёрся одной рукой в пол рядом с плечом Хёнджина, а второй схватил его за волосы. Голову запрокинули назад. Шея открылась. Минхо вгрызся в неё губами, оставляя влажные следы, потом прикусил кожу до покраснения. Толчки стали жёстче и глубже. Член входил на всю длину и выходил почти полностью.

— Ещё, — прохрипел Хван. — Ещё, пожалуйста.

Минхо отпустил волосы и выпрямился. Он взял младшего за бёдра и потянул на себя с каждым толчком. Ритм сорвался в неистовый. Хёнджин почти кричал. Бумага под ним порвалась в нескольких местах. Старший накрыл его тело своим и прижал грудью к полу, не прекращая двигаться. Вес Минхо вдавливал Хвана в жёсткую поверхность. Ягодицы горели от шлепков живота Ли.

Минхо перевернул его на спину, не выходя из тела. Хёнджин закинул ноги ему на плечи. Ли взял его за лодыжки и прижал к полу широко разведённые ноги. Теперь он мог видеть лицо младшего. Глаза Хвана были влажными, рот приоткрыт, щёки раскраснелись. Минхо смотрел прямо в эти глаза и вколачивался с новой силой. Пот градом катился по вискам, капал на грудь Хёнджина.

— Ты мой, — выдохнул Минхо. — Ты это понимаешь?

— Да, — выдохнул Хёнджин, задыхаясь. — Твой.

Минхо вошёл до упора и замер, изливаясь внутрь. Мышцы сжались вокруг него. Хван почувствовал горячую пульсацию и застонал громче. Собственный член младшего тёрся о живот Минхо во время движений, но кончить он не успел. Ли вышел медленно и перевернул его обратно на живот.

— Я не закончил, — сказал он глухо и потянулся за камерой. — Лежи так. Я хочу снять тебя сейчас.

Хёнджин лежал на рваной бумаге с широко раздвинутыми ногами. Смазка и сперма стекали по внутренней стороне бедра. Кожа блестела от пота. Минхо поднял камеру и начал снимать. Затвор щёлкал снова и снова. Ли обходил его со всех сторон, ловил крупные планы, снимал испачканные бёдра, сжатые пальцы на полу, раскрасневшееся лицо. Хван лежал неподвижно и только тяжело дышал. Вспышка отражалась в его зрачках.

Минхо отложил камеру и лёг рядом на пол. Он притянул младшего к себе спиной. Рука легла на живот, губы коснулись уха.

— Мы останемся здесь на ночь, — прошептал Ли. — Я возьму тебя ещё раз.

Хёнджин повернул голову и коснулся губами его подбородка.

— Делай что хочешь, — ответил он хрипло. — Я никуда не уйду.

Минхо улыбнулся в полумраке студии. Рука с живота скользнула ниже, погладила пах и снова легла на бёдра. Он развернул Хвана к себе лицом и закинул его ногу себе на талию. Пальцы снова потянулись к тюбику со смазкой. В этот раз он вошёл плавно, почти безболезненно. Хёнджин лишь глубоко вздохнул и обнял старшего за плечи. Движения были медленными и тягучими. Минхо целовал его ключицы, плечи, подбородок. Шёпот звучал вместе с влажными шлепками.

— Ты красивее любой фотографии, — говорил Ли между поцелуями. — Я хочу снимать тебя вечно.

Хван только мычал в ответ, потому что говорить связно уже не мог. Минхо двигался размеренно, с каждым толчком прижимаясь бёдрами плотнее. Комната наполнилась запахом тел и секса. Студийные лампы всё ещё горели и нагревали воздух. Времени никто не считал. Позы менялись несколько раз. Хёнджин оказывался и сверху, и сбоку, и на коленях у стены. Старший брал его у стены, прижав лицом к холодной кирпичной кладке. Ладони Хвана оставляли влажные следы на краске. Минхо держал его за талию и входил резко, глубоко, выбивая стоны.

К рассвету студия выглядела разгромленной. Бумажный фон был окончательно порван. Одежда валялась в разных углах. Тюбик смазки опустел. Минхо сидел на стуле, обнажённый и расслабленный, и перебирал отснятые кадры на экране камеры. Хёнджин, укрытый лишь пледом с дивана, подошёл и заглянул через плечо.

— Отличные фото, — сказал он тихо. — Я хочу ещё одну съёмку.

Минхо поднял на него взгляд. Глаза блестели.

— Завтра, — пообещал Ли. — И послезавтра. Я придумаю что-то ещё. А сейчас иди сюда.

Хван сел к нему на колени и положил голову на плечо. Камера тихо пискнула, перейдя в спящий режим.