Фотограф

Фотограф

Пьер Буль

Он отвернулся, чтобы скрыть свое удовлетворение, а его собеседник продолжал что-то писать. Он дал легкий импульс событиям, но пока точно не знал, к чему это приведет. То был всего лишь первый шаг. А теперь нужно было сделать второй шаг, чтобы поддержать движение, и ему следовало спешить. Ведь дом должны будут осмотреть и уже с завтрашнего дня его возьмут под строгое наблюдение.

– Кстати, – сказал он Эрсту, – прошу меня извинить, но сегодня вечером, я, в свою очередь, тоже буду занят, и мы опять не сможем вместе поужинать. Срочная работа.
Ему надо было сегодня же вечером побеседовать с Ольгой, чтобы события не выходили за те рамки, которые временно определил для них его изощренный ум.
XI

Сидя рядом с Ольгой в малолюдном ресторане на Монпарнасе, Гор больше, чем когда-либо, восхищался хладнокровием своей подруги. Она восприняла сведения, которые должны были вызвать в ее сознании целую бурю, так, словно речь шла о самом банальном происшествии. Впрочем, он остался доволен и своим собственным самообладанием, равно как и той естественностью, с которой он помог ей перевести беседу на близкую их сердцам тему. Они оба были хорошими актерами. Их диалог походил на изящное фехтование и порой достигал уровня высокого искусства. И все-таки игру вел он.

Комедия началась вечером, часов в семь, когда, постучав в дверь Ольги, он с игривым и несколько смущенным видом спросил, не свободна ли она и не поужинает ли с ним и сегодня.
– Ты заставляешь меня терять привычки старого холостяка, – сказал он с ворчливой нежностью.

Накануне, он как бы ненароком стал обращаться к ней на «ты», иногда притворно спохватываясь и играя роль медведя, которого понемногу приручают, без его ведома и даже вопреки его воле, и который испытывает волнение, замечая, что он влюблен больше, чем ему хотелось бы.
– Дорогой, я думаю, что я тоже…
Браво! Подхватила великолепно. Порыв, бросивший ее в его объятия, мог служить образцом непосредственности.
– Так ты свободна?
– Для тебя – разумеется. Даже если б и не была, то освободилась бы.

Он посмотрел на нее с восторгом.
– Дорогая!.. Но ты не станешь на меня сердиться, если мне придется покинуть тебя довольно рано? В десять часов начнется собрание моего профсоюза, и я должен на нем присутствовать.
– Я пойму… Но разве ты не говорил мне, что ужинаешь со своим другом Эрстом?
Она прекрасно запоминала все, что касается Эрста. Он не преминул воспользоваться моментом и забросил пробную удочку.

– Я встретил его после полудня и отменил нашу встречу. Мне так хотелось повидаться с тобой… К тому же он сейчас очень занят. Он ни минуты больше не принадлежит себе. Представляешь, он неожиданно обнаружил ужасные пробелы в разработанном его ведомством плане обеспечения безопасности во время бракосочетания. Бедный старина Эрст! Я уверен, что у него будет сегодня бессонная ночь. Я все тебе расскажу, это сплошная умора.

Пробудив, таким образом, ее любопытство, Гор снова восхитился тем, что она отреагировала лишь легким подрагиванием ресниц. Ольга не стала задавать вопросы, и он на какое-то время оставил эту тему.
– Ты дашь мне полчаса, чтобы побриться и переодеться?
– Полчаса, но ни минутой больше. Я зайду за тобой.

Придя в свой номер, он отвернул до предела краны в ванной, с шумом захлопнул дверь, прошел в комнату и стал прислушиваться к тишине в соседнем номере. Ему не пришлось долго ждать. Приглушенный голос, который он вскоре услышал из-за стены, не удивил фотографа. Она звонила по телефону, она предупреждала Вервея. Не различая слов, Гор знал, что она назначает его бывшему приятелю встречу на этот же вечер. Именно поэтому он и постарался заранее предупредить ее о том, что ему придется расстаться с ней после ужина.



– Представь себе, несчастный Эрст…
Заказывая ужин, Марсиаль на этот раз проявил особое, необычное для него внимание к меню, после чего они довольно долгое время лишь изредка обменивались короткими, ничего не значащими фразами. Он с любопытством спрашивал себя, удастся ли Ольге направить беседу в нужное русло или ему придется сделать это самому. Ей это удалось, и Гор вновь оценил ловкость, с которой она приступила к сложной теме.

Положив ладонь на его запястье, Ольга устремила на Марсиаля преисполненный нежности взор и проникновенно заговорила:
– Я должна тебе признаться. Ты даже не представляешь, как я рада, что ты решил провести этот вечер со мной, а не в компании своего друга. Ты, однако, уверен, что твой отказ не обидел его? Мне никак не хотелось бы стать причиной охлаждения ваших отношений.
Это было совсем неплохо. В эту минуту он испытывал к ней почти искреннюю симпатию и решил, не медля, помочь ей.

– Дорогая, уверяю тебя, я не стал бы с ним церемониться, нравится ему это или нет, но только я повторяю: мне не пришлось ему отказывать. Эрст перегружен работой, и у него теперь нет времени на ужины. Представь себе…
Окольный путь был найден. Оставалось лишь идти по нему все дальше и дальше.
– Он был до смешного расстроен. Представь себе: этот несчастный сегодня днем впал в настоящий транс; и все из-за каких-то строительных лесов…
– Из-за строительных лесов?

В ее голосе все-таки обозначилась небольшая сиплость, и Гор почувствовал, как дрогнули ее пальцы. Он притворился, что ничего не заметил.

– Ну да, из-за строительных лесов. Я не вполне хорошо понял его объяснения, которые относятся, скорее, к области геометрии. Короче, он пошел посмотреть на церковь, где должно состояться бракосочетание президента… Помнишь, я рассказывал тебе о его опасениях? Так вот, после того как агенты разных служб, обеспечивающих безопасность, уже обследовали площадь, Эрст вдруг заметил, кажется, на маленькой боковой улочке некие строительные леса, начисто ускользнувшие из поля зрения спецслужб и представляющие собой идеальную позицию для предполагаемого убийцы. Сейчас Эрст занят тем, что предупреждает все службы, чтобы они установили наблюдение за этим домом, проверили бы жильцов… ну и так далее. Ты не находишь забавным, что раньше это место никому не бросилось в глаза?

Ольга ответила не сразу. Сначала она слегка от него отвернулась. Потом, буквально через секунду, опять посмотрела на Марсиаля и заметила безразличным тоном:
– Для твоего друга, я думаю, это вовсе не забавно. А есть у него вообще какие-нибудь серьезные основания ожидать покушения на президента? В наше время мне это представляется чем-то совершенно фантастическим.

Беседа принимала именно то направление, которое наилучшим образом отвечало его планам. Он не дал ей уйти в сторону и с сомнением в голосе ответил:
– Я задаю себе этот же вопрос. Конечно, всегда найдутся фанатики или безумцы. И все же я полагаю, что Эрст страдает профессиональной деформацией зрения. Если хочешь знать мое мнение, то нужно быть одновременно и фанатиком, и безумцем, чтобы организовать покушение во время церемонии вроде той, что состоится на следующей неделе.
– Ты так считаешь?

– Ну сама подумай. Мобилизованы абсолютно все службы, и даже если они и упустят какую-нибудь деталь вроде тех же самых строительных лесов, то все равно маловероятно, что убийца сможет реализовать свой план. Во всяком случае, если ему это и удастся, у него не будет никаких шансов ускользнуть от полиции. Приняты буквально все меры, чтобы в мгновение ока заблокировать квартал.
– Все?

– По крайней мере, так утверждает Эрст, – непринужденным тоном произнес фотограф. – А уж он-то наверняка осведомлен как никто другой.

Наступила продолжительная пауза. Не имеющая существенного значения тема казалась исчерпанной, и вроде бы ни у него, ни у нее не возникало желания что-либо добавлять к сказанному. На самом же деле Марсиаль Гор напряженно обдумывал свою следующую фразу, на первый взгляд невинную, которая должна была как бы естественно завершить легкую беседу. Он интуитивно чувствовал, что она, эта фраза, станет весьма важным камнем, положенным в основание некоего сооружения, начавшего выстраиваться в его подсознании.

Словно виртуоз-музыкант, дабы придать особую значимость своей сольной партии, он вставил эту фразу между двумя довольно долгими паузами. Этот точно рассчитанный ход не только не помешал, а напротив, добавил естественности его тону, помог ему с непринужденным видом произнести:

– Ведь с таким президентом, как Пьер Маларш, который известен своей привычкой нарушать суровую дисциплину Елисейского дворца и независимым духом, что нередко приводит в отчаяние его телохранителей, преступнику наверняка представятся более легкие и гораздо менее опасные возможности…
XII

Венчание прошло без инцидентов. Были сделаны тысячи фотографий президента, выходящего из церкви под руку с молодой женой, но все они были похожи одна на другую и ни в одной из них не звучала та неожиданная нота, которая только и могла соблазнить такого эстета, как Гор. Он даже не соизволил прийти на площадь и наблюдал за церемонией по телевизору. Будучи уверенным в том, что она пройдет без помех, он все же испытал глубокое облегчение, когда все закончилось. Президент остался живым и невредимым и, надо полагать, он так никогда и не узнал, какому риску подвергалась его персона.

Был еще один человек, у которого гора свалилась с плеч, когда Пьер Маларш покинул церковь, и особенно после того, как в конце дня президент удалился в свои апартаменты. Эрст позвонил Марсиалю буквально через пятнадцать минут после окончания его дежурства.
– Ну и как?
– Одно слово: уф!
– В самом деле?

– Ты даже представить себе не можешь, какое облегчение я сейчас испытываю. Все прошло как нельзя лучше. У меня впереди как минимум две свободные недели, поскольку какое-то время он не будет появляться на публике. Хочу повидаться с тобой. Возможно, я сделаю тебе интересное предложение, но прежде всего я хочу тебя поблагодарить.
– Поблагодарить?
– Да. Кажется, в том доме со строительными лесами и вправду затевалось что-то подозрительное.
– Да что ты говоришь!
– Я тебе расскажу.

Они договорились встретиться в баре. Когда пришел Марсиаль, Эрст, уже опорожнивший свою рюмку, отвел друга в спокойный уголок, где им был зарезервирован столик.
– Сегодня я угощаю, – объявил телохранитель. – Это просто мой долг. Да будет тебе известно, твой взгляд фотографа, возможно, оказал нам огромную услугу. Тот дом, который ты заметил, очень подозрителен.
– Не может быть!

Это сообщение не доставило никакого удовольствия Марсиалю Гору, который в этот момент испытывал скорее даже острое чувство досады. Он вовсе не хотел ареста виновных и потому с замиранием сердца стал расспрашивать о подробностях.

– Владелец упомянутого дома увильнул от расследования. Он таинственным образом исчез, и есть все основания полагать, что он просто скрылся за границей. С другой стороны, кажется, доказано, что он принадлежал к одной мятежной группировке. Странное совпадение, ты не находишь?
– Возможно. А нет более определенных следов?
– Полиция продолжает расследование. И насколько мне известно, еще не завершила его.
Гор залпом опорожнил свой бокал и после минутного раздумья спросил:

– А что еще ты хотел мне сказать? Ты говорил, что у тебя есть для меня интересное предложение.
– Которое скорее всего тебя заинтересует. Ты помнишь одинокую прогулку Маларша в лесу?
– Конечно. И я хотел бы снова поблагодарить тебя за то, что ты сообщил тогда мне о ней.
– Так вот, я надеюсь предоставить тебе нечто в этом же роде.
– Нечто столь же благоприятное?
– Более благоприятное.
Сердце Марсиаля забилось сильнее.
– Более? Старина, это очень по-братски. Если ты сделаешь это для меня…

– Не надо слов. Повторяю: ты это заслужил.

Случай, на который только что намекал Эрст, действительно был для фотографа удачей. Речь шла о верховой прогулке Пьера Маларша, об одной из тех эскапад, которые время от времени любил совершать президент к вящему отчаянию своих телохранителей. Эрст, который был в какой-то степени его доверенным лицом в такого рода делах, сообщил об этом Гору накануне, зная, что друг придержит язык за зубами и будет на вершине счастья оттого, что ему представится возможность одному воспользоваться столь важной информацией. Укрывшись в зарослях, Марсиаль смог сделать довольно удачный снимок, который впоследствии был опубликован на первой странице одного еженедельника. Маларш поверил в то, что фотография была случайно сделана любителем, и не стал придираться. Он дорожил своей репутацией спортсмена, человека, окруженного ореолом независимости, и публикация снимка, подтверждающего это, не могла вызвать его неудовольствия, тем более что свидетель ему не докучал.

Эрст, разумеется, не мог часто делать такие дружеские жесты, опасаясь поставить под сомнение свое умение хранить тайны. Но время от времени это было возможно.
– Теперь я припоминаю. В тот день, когда мы с тобой встретились у церкви, ты пообещал мне устроить что-то в этом роде.

– Мне казалось, что это лучший способ развеять твои черные мысли. Так вот, уточним: ты знаешь о том, что президент собирается отправиться в длительную поездку по югу Франции, во время которой он задержится в родных местах, на средиземноморском побережье?
– Я об этом что-то слышал.

– Это официальное турне, но в то же время и своего рода свадебное путешествие. Он вместе со своей нежной половиной хочет воспользоваться оказией, чтобы устроить себе маленькие каникулы. А для него это означает, что он сможет свободно дышать, ходить куда вздумается и, конечно, купаться – он обожает это занятие, как, впрочем, и его жена – без постоянного присутствия официальной свиты и, главное, без присмотра банды таких зануд, как папаша Эрст и его «гориллы».
– Я очень хорошо его понимаю.

– Да и я тоже в глубине души. Но совсем без присмотра все равно не получится. В таких делах ему не обойтись без доверенного лица, и он уже предупредил меня о том, что я должен буду организовать для него несколько подобных эскапад. Вот так я, получается, становлюсь организатором тайного досуга. И мне это доставляет немало хлопот!.. Итак, если у тебя не будет других дел и ты случайно окажешься там в то время, когда президенту взбредет в голову «сбежать с уроков», я почти уверен, что смогу шепнуть тебе на ушко интересную информацию… Ну что, разве я не друг?

– Не просто друг, ты брат…
Марсиаль Гор с неподдельным волнением пожал протянутую руку. Славный Эрст! С тех пор как они знают друг друга, со времен Сопротивления, он никогда не упускал случая, как только выпадала такая возможность, сообщить ему сведения, представляющие интерес для фотографа.

– Будь спокоен. Я поеду следом и буду поддерживать с тобой связь. Ты даже не можешь себе представить, как много для меня значит подобная возможность. Мне в таких случаях кажется, что я все еще существую, что я перестаю быть просто старым, никому не нужным инвалидом.
Эрст пожал плечами.

– Если уж я в неоплатном долгу перед тобой после этой истории со строительными лесами, то Маларш – тем более. Я все больше и больше склоняюсь к мысли, что он весьма многим тебе обязан, может быть, даже жизнью. И будет вполне справедливо, если он, косвенным образом, выразит тебе свою признательность.
– В конце концов, так оно и есть, – задумчиво произнес Марсиаль Гор.
XIII

Он проснулся и ощутил легкую боль в голове. Накануне ночью он довольно поздно расстался со своим другом и выпил с ним больше обычного. Оба они находились в том блаженном состоянии, которое требует допинга: Эрст – потому что он на какое-то время освободился от забот и от бремени ответственности, Гор – потому что ему вдруг показалось, что события, которым он придал легкий импульс, стали развиваться в нужном направлении.

Он заказал себе кофе и выпил две чашки, размышляя об обещаниях Эрста, и вскоре почувствовал, что в голове у него посветлело, а взгляд стал более острым, настолько острым, что, встав, он тут же заметил одну ускользнувшую от него накануне деталь: четвертый провод, тот, что вел к микрофону, исчез. Проверив, он обнаружил, что исчез и сам микрофон. Только несколько кусочков отпавшей краски свидетельствовали о проделанной Ольгой работе. Это открытие поначалу вызвало у Марсиаля досаду, потом улыбка тронула его губы. Очевидно, Ольга решила, что теперь их близость сделала излишними эти аксессуары детективного романа. Они даже стали опасными, ибо их случайное обнаружение могло повредить установившимся между ними отношениям. Она поступила правильно. Гор так обрадовался, что решил сегодня же утром пойти к Турнетту и отнести ему сверхчуткий микрофон, взятый у него несколько дней назад и лежавший с тех пор в чемодане.

Была еще одна причина, побуждавшая его искать встречи со старым другом, которого он по-прежнему считал своим учителем. До сего времени он действовал интуитивно или под давлением событий. А сегодня он вдруг почувствовал в себе какую-то неуверенность: правомочен ли он влиять на ход событий, верно ли избрано им направление собственных действий? Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы просить у Турнетта совета. Марсиаль Гор никогда и ни у кого не просил совета, даже у своего наставника, и тем не менее сейчас ему было трудно самому ясно и четко обозначить зревший в его подсознании замысел. Однако ему казалось, что уже само общество старого чудака, его идеи, которые тот не упускал случая развить всякий раз, как только для них находился какой-нибудь благодарный слушатель, помогут ему преодолеть свои сомнения. Даже самые сильные личности порой испытывают потребность искать поддержку своим мыслям.

Когда он пришел, Турнетт фотографировал розу, извлеченную им из букета, цветок, который не привлек бы внимания профана, но старый мастер обнаружил в его лепестках какое-то необычное движение. Гор знал, что, когда учитель погружался в такого рода работу, его нельзя было беспокоить. А потому Марсиаль сел в углу комнаты и, улыбаясь, стал наблюдать за своим другом. Глядя, как тот хлопочет возле цветка, он испытывал своеобразное удовлетворение и в то же время получал интеллектуальную разрядку. Быть может, Турнетт был единственным существом, которым он по-настоящему восхищался, к которому относился как подмастерье к мастеру.

Полуслепой (он использовал для своей работы дюжину очков и постоянно ворчал, что никак не может добиться цветовой гаммы, необходимой для полного видения одновременно целого и деталей), старик больше не покидал своей комнаты и, коротая время, перебирал воспоминания о былом, рассматривал свои коллекции или же иногда, как, например, в это утро, делал снимки для собственного удовольствия. Некогда знаменитый в мире фоторепортеров, добившийся потом известности в области художественной фотографии, теперь он, почти всеми забытый, жил отшельником. Гор был единственным, кто более или менее регулярно его навещал.

Сейчас Турнетт всецело погрузился в подготовку своей композиции. Он то и дело менял положение розы. Добавив немного воды в вазу, отступил назад, надел другие очки и тут же с раздражением снял их. После недолгого осмотра цветка он бросился к окну и несколько раз поправил складки шторы. Затем переместил ширму и стал поочередно смотреть на розу через различные оптические приборы, в том числе совсем незнакомые Гору. Казалось, Турнетт был чем-то озадачен, и на его морщинистом лице появилось выражение крайней сосредоточенности. Схватив один из фотоаппаратов, он стал искать наиболее удобную для правильной наводки точку, приемлемый для съемки угол, но, похоже, у него ничего не получилось. Он то пытался забраться на табуретку, то опускался на четвереньки; вынужденный несколько раз останавливаться и перевести дыхание, он использовал эти передышки, чтобы заменить цветной светофильтр, проверить фокус, уточнить композицию или в очередной раз поменять освещение, которое, очевидно, его не удовлетворяло.

Погруженный в эти занятия, он, однако, не молчал, а дрожащим голосом произносил короткие фразы; часто они были цитатами из французских и зарубежных авторов, классиков, писавших о фотографии и представленных в его библиотеке исчерпывающим образом. Эта появившаяся у него с возрастом привычка иногда раздражала Гора, но сегодня он слушал старого фотографа с особым вниманием.

– In a perfect photograph, there will be as many beauties lurking unobserved as there are flowers that blush unseen in forest and meadows
[1]
.
– Кто это сказал?
– Американский писатель Оливер Уэнделл Холмс. В 1859 году. Он одним из первых разглядел возможности фотографии.
Турнетт снова засуетился, сменил очки и, наконец, решил сделать перерыв.


Все материалы, размещенные в боте и канале, получены из открытых источников сети Интернет, либо присланы пользователями  бота. 
Все права на тексты книг принадлежат их авторам и владельцам. Тексты книг предоставлены исключительно для ознакомления. Администрация бота не несет ответственности за материалы, расположенные здесь