Фокус

Фокус

Дэниел Гоулман. “Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе.” CORPUS, 2013. iBooks. Этот материал может быть защищен авт…

Два(2) отвлекающих стимула информации: сенсорная и эмоциональная.


В нашем мозге существуют две полунезависимые, во многом самостоятельные системы мышления. Одна из них обладает мощнейшей вычислительной силой и работает непрерывно, потихоньку решая наши проблемы и удивляя нас внезапными решениями комплексных задач. Поскольку она функционирует вне зоны нашего осознанного восприятия, мы не отдаем себе отчета в ее действии. Эта система выдает результат своей обширной работы как гром среди ясного неба в очень разнообразных формах, начиная с более удачного синтаксического оформления предложения и заканчивая построением сложнейших многоэтажных математических доказательств. Такое неосознаваемое внимание, как правило, попадает в центр фокуса, когда происходит что-то неожиданное. Вы говорите по мобильному за рулем (вождение осуществляется неосознанно), и вдруг внезапное бибиканье заставляет вас осознать, что загорелся зеленый. Подавляющая часть нейрональных связей, входящих в эту систему, находится глубоких структурах мозга, в подкорковых сетях нейронов, и оттуда доводит до нашего осознанного восприятия результаты своей работы, оповещая неокортекс, расположенный на поверхности полушарий мозга. В процессе размышлений Пуанкаре и Гаусс черпали свои открытия именно в глубоких структурах мозга»


В когнитивной науке такой способ обработки информации сетями глубоких структур мозга стал называться “восходящим” (Bottom-Up). 

Умственная же деятельность, главным образом возникающая в неокортексе и обладающая способностью контролировать подкорковые системы и направлять их активность на определенные цели, получила название “нисходящей” (Top-Bottom). 

Получается, что два разума работают одновременно.

Восходящий” разум:

• Работает быстрее по меркам мозга, где скорость измеряется в миллисекундах;

• Непроизволен и автоматичен по природе, постоянно находится в рабочем режиме;

• Интуитивен по характеру, работает по ассоциативному принципу;

• Импульсивен и движим эмоциями;

• Исполнитель наших привычных дел и направляющая рука наших действий;“

• Управляющий нашими ментальными моделями мира.


“Нисходящий” разум:

• Работает медленнее;

• Произволен;

• Требует приложения усилий;

• Обеспечивает самоконтроль, который (иногда) может взять верх над автоматизмами и заглушить эмоционально обусловленные импульсивные побуждения;

• Способен учиться новым моделям, строить новые планы и контролировать (до некоторой степени) выполнение автоматизмов.


Эмоциональные “теракты” совершаются миндалиной, радаром головного мозга, оповещающим его об угрозе и постоянно сканирующим окружающую среду на предмет опасности. Когда эти сети вычисляют угрозу (или то, что мы расцениваем как угрозу, ведь она зачастую истолковывается неверно), скоростная магистраль нервной системы, ведущая наверх, в префронтальные области, посылает залп сигналов, на основании которых нижний мозг “раскачивает” верхний: наше внимание сужается и приковывается к тому, что нас взволновало, наша память перегруппировывается, позволяя вспомнить все, что имеет хоть какое-нибудь отношение к данной угрозе, наше тело приходит в состояние возбуждения под влиянием нахлынувших гормонов стресса и готовится либо драться, либо бежать (Fight or Flight). В итоге мы зацикливаемся на раздражителе и забываем обо всем остальном.”


“Чем сильнее эмоция, тем сильнее зацикливание, а подобные “бандитские налеты” – это настоящий суперклей внимания. Однако вопрос вот в чем: как долго удерживается наш фокус? Оказывается, это зависит от способности левой префронтальной зоны успокоить возбужденное миндалину (у нас две миндалины – по одной в каждом полушарии).


В этой нейронной скоростной магистрали, соединяющей миндалину с префронтальной зоной, есть ответвления, ведущие в левую и правую префронтальные области. Когда мы “на взводе”, система миндалины подавляет правую часть и берет над ней верх. Однако левая часть способна направлять вниз сигналы, которые нас успокаивают.

Эмоциональная устойчивость сводится к тому, насколько быстро мы восстанавливаемся после расстройств. У высокоустойчивых людей (которые тут же выпрыгивают “наверх”) активация в левой префронтальной области до тридцати раз сильнее, чем у менее устойчивых. Радует, однако, вот что, существует возможность укрепить силу левой префронтальной сети, успокаивающей миндалину.”


“Представьте на минутку, как вы откусываете кусочек хрустящего яблока: гамма цветов его кожуры, звук, сопровождающий откусывание, поток вкусов, запахов, фактур. Прочувствуйте это виртуальное яблоко. Как только вы представили себе такую картинку, в вашем мозгу, практически наверняка произошел всплеск гамма-ритма. Ученым, работающим в области когнитивных нейронаук, хорошо знакомы подобные всплески: они постоянно наблюдаются во время таких умственных операций, как виртуальное надкусывание яблока, а также непосредственно перед творческим озарением.


Не стоит преувеличивать и видеть в гамма-волнах ключ к созидательной силе. Однако место, где происходит всплеск гамма-ритма во время творческого озарения, имеет немалое значение: эта область связана со снами, метафорами, закономерностями искусства, мифами и поэзией. Все это выражается на языке бессознательного – в той ипостаси, где нет ничего невозможного. Метод свободных ассоциаций Фрейда – произнесение всего, что приходит вам в голову, без всякой цензуры – открывает одну из дверей к такому состоянию свободного осознания. В нашем разуме хранятся бесчисленные идеи, воспоминания и потенциальные ассоциации, которые только и ждут своего часа. Однако вероятность совпадения нужной идеи с нужным воспоминанием в нужном контексте (и чтобы все это еще попало в поле зрения нашего внимания) существенно падает, когда мы либо гиперсфокусированы, либо завалены отвлекающими факторами, из-за чего не замечаем озарения.”


Медиальная префронтальная кора “раскочегаривается”, как только наш разговор с самим собой и перемалывание мыслей формируют фон для низкоуровневой тревожности. Однако во время полной концентрации соседняя область, латеральная префронтальная кора, тормозит эту медиальную область, а наше избирательное внимание “отключает” сети, ответственные за эмоциональные тревоги, – наиболее значительный тип отвлекающего фактора. Реагирование на происходящее вокруг или активный фокус любого типа отсекает мысли “о себе любимом”, тогда как пассивный фокус возвращает нас в это тепленькое болотце собственной жизни.


На самом деле больше всего нам мешает не болтовня окружающих, а болтовня нашего собственного ума. Для полной концентрации необходимо заставить эти внутренние голоса замолчать. Отнимите от 100 семь, а потом еще раз семь, и еще, и если вы не будете отвлекаться от занятия, область, отвечающая за внутреннюю болтовню, постепенно выключится.


“Когда мы целиком и полностью перемещаем внимание на органы чувств, мозг отключает свою привычную болтовню. Сканирование мозга в состоянии самоосознанности (а именно такой формой медитации занимался наш юрист) выявило снижение активности сетей мозга, ответственных за эгоцентричную ментальную болтовню.”



“Используя такие методики, как слежение за направлением взгляда или “случайная выборка переживаний” (другими словами, просто спрашивая людей, чем они занимаются), и при этом сканируя мозг испытуемых, нейрофизиологи выделили главную нейрональную динамику: когда ум блуждает, наши сенсорные системы отключаются, и наоборот, когда мы фокусируемся на “здесь и сейчас”, наши нейрональные сети, ответственные за блуждание ума, деактивируются.”



“На нейрональном уровне блуждание ума и перцептивное восприятие склонны конфликтовать: внутренний фокус, направленный на череду мыслей, отключает наши чувства, а когда мы всецело поглощены великолепием заката, замолкает ум. Подобная “отключка” может быть абсолютной, и это сравнимо с тем, как мы, погрузившись в какое-либо занятие, полностью теряем ощущение реальности.”

“Нейровизуализация показывает: когда мы замечаем, что наш ум где-то бродит, это мета-осознание снижает активность исполнительной и медиальной сетей, хотя и не подавляет их полностью.”


«Возможно, вы видели весьма странную картинку человеческого тела, пропорции которого соответствуют тому, как тело проецируется на соматосенсорную кору, отслеживающая ощущения в разных участках кожного покрова: у этого человечка малюсенькая голова, однако огромные губы и язык, крошечные руки, но гигантские пальцы. Все это отражает относительную чувствительность нервов, расположенных в разных частях тела. Аналогичный мониторинг наших внутренних органов осуществляет находящаяся за лобными долями инсулярная область при помощи схемы, соединяющей его с кишечником, сердцем, печенью, легкими, гениталиями, – каждому органу отведено особое место. Это позволяет инсулярной области выступать в качестве центра управления функциями органов, и именно он посылает сердцу указание замедлить ритм, а легким – сделать более глубокий вдох.

Внимание, обращенное внутрь, на какую-нибудь часть тела, повышает восприимчивость инсулярной области к той части тела, на которой мы сосредоточены. Прислушайтесь к своему сердцебиению – и инсулярная кора активирует больше нейронов в этой сети. Степень чувствительности людей к своему сердцебиению стала стандартным показателем при проверке их самоосознания. Чем лучше у них это получается, тем больше их инсулярная область.


Инсулярная область сонастраивает нас не только с нашими органами: от него зависит наше самочувствие в целом. У людей, не обращающих внимания на свои эмоции (и, что характерно, на чувства других людей), деятельность инсулярной области заторможена по сравнению с его высокой активностью у тех, кто чутко прислушивается к своим внутренним эмоциональным переживаниям. Крайний случай полной его отключенности имеет место у людей с алекситимией, которые просто не отдают себе отчета в том, что чувствуют, или не могут представить себе, что испытывают другие люди.»




«Наши “нутряные чувства” – это послания от инсулярной области и других восходящих сетей, которые упрощают нам принятие решений, направляя наше внимание на более оптимальные варианты. Чем лучше мы расшифровываем эти послания, тем лучше у нас работает интуиция. Возможно, вы испытывали подобное тянущее чувство, когда вам казалось, что вы забыли что-то взять в длительную поездку. Одна бегунья рассказывала мне, как собиралась бежать марафон за 650 км от дома. Сев в машину, она ощутила это тянущее чувство – и не придала ему значения. Она продолжала гнать по магистрали, но ее одолевала мысль, будто что-то не так. И вдруг ее осенило: она не взяла с собой кроссовки! Ситуацию спас торговый центр, в который она ворвалась практически перед самым закрытием, однако ее новая беговая обувь была другой, непривычной марки, и в итоге она сильно стерла себе ноги. Послания от инсулярной области и других восходящих сетей, которые упрощают нам принятие решений, направляя наше внимание на более оптимальные варианты. Чем лучше мы расшифровываем эти послания, тем лучше у нас работает интуиция.


«Соматический маркер – термин нейрофизиолога Антонио Дамазио, обозначающий ощущения в теле, которые подсказывают нам, насколько верен наш выбор. Эта восходящая система телеграфирует свои идеи через наше “нутряное чувство”, зачастую задолго до того, как нисходящие сети приходят к более аргументированным выводам.


Вентромедиальная префронтальная зона, ключевая часть этой системы, управляет нашим процессом принятия решений, когда мы сталкиваемся с наиболее сложными решениями в жизни – к примеру, вступление в брак или покупка дома. Подобные решения не могут приниматься на основании холодного, расчетливого анализа. Напротив, мы добьемся лучшего результата, представив себе, каковы будут наши ощущения, если мы выберем А вместо Б. Эта часть мозга выступает в роли того самого внутреннего руля.»



Рецепт самоконтроля

Когда моим сыновьям было около двух дет и они расстраивались по какому-нибудь поводу, я старался отвлечь их: “Посмотри на эту птичку” или “Глянь-ка сюда, что это тут у нас?”, указывая глазами или пальцем на какой-нибудь предмет…

Внимание определяет эмоции. Для этой маленькой хитрости используется избирательное внимание, способное угомонить разгулявшуюся миндалину. Сфокусировавшись на каком-нибудь интересном объекте, малыш успокаивается, но в тот момент, когда объект перестает быть ему интересным, огорчение (если оно все еще удерживается сетями в миндалине) одолевает снова. Разумеется, решение задачки в том, чтобы заинтриговать ребенка на достаточно продолжительное время и дать миндалине успокоиться.»



«Специальные отвлекающие факторы, когнитивная переоценка и другие мета-когнитивные стратегии вошли в репертуар психологии в 70‑е гг. XX века. Однако открыли подобные ментальные механизмы те самые монахи V века, которые размышляли о “непривлекательных” аспектах человеческого тела.»



«Есть одна древняя легенда. Шел монах своей дорогой и вдруг увидел прекрасную женщину, бегущую ему навстречу. Тем утром она не на шутку повздорила с мужем и спешила укрыться от него в доме своих родителей. Вскоре показался преследовавший ее муж, который спросил монаха: “Достопочтенный, не видел ли ты тут пробегавшую женщину?” “Я не разобрал, кто это был – мужчина или женщина. Но мешок костей пробежал вон в том направлении”, – отвечал монах.»




«Эмоциональная эмпатия работает снизу вверх: большая часть нейрональных систем, ответственных за непосредственное восприятие ощущений других людей, находится под корой в древних отделах мозга, которые “думают быстро”, но неглубоко[127]. Именно благодаря этим сетям мы и сонастраиваемся друг с другом, ведь они воссоздают в нашем собственном теле те эмоциональные состояния, которые мы уловили в другом человеке.»


Эмпатия зависит от мышцы внимания: чтобы сонастроиться с чувствами других, нужно уловить выражение лица, интонацию голоса и прочие сигналы, выдающие их эмоции. Передняя цингулярная кора, одна из составляющих нейросети внимания, сонастраивает нас с тем, что испытывает страдающий человек, и при этом активирует нашу миндалину, которое в свою очередь резонирует с этими страданиями. Таким образом, эмоциональная эмпатия находит свое физическое выражение – мы буквально физиологически ощущаем то, что происходит в теле другого. Когда мозг добровольцев просканировали в момент наблюдения за тем, как другой получает болезненный удар током, оказалось, что их болевая система активировалась, создавая что-то вроде нейрональной симуляции чужих страданий.



Впрочем, внимание к чувствам пациентов может создавать и определенную проблему для врачей, скажем, когда они должны полностью сконцентрироваться на технически сложной процедуре, несмотря на то, что пациент испытывает боль. Когда мы видим, как человек корчится от боли, срабатывает та же самая сеть, что активируется при виде вызывающей отвращение картины: “мне страшно, пора уносить ноги”. Если мы видим, как в кого-то вонзают булавку, сигналы мозга показывают, что болевые центры откликаются на это страдание. У врачей же все по-другому. Согласно исследованию, проведенному под руководством Жана Десети, профессора психологии и психиатрии Чикагского университета, их мозг, напротив, блокирует эту, казалось бы, автоматическую реакцию на чью-то боль и страдания. “Обозболивающее” действие внимания, судя по всему, вовлекает височно-теменной стык и области префронтальной коры, сеть, повышающую концентрацию путем отключения эмоций. Височно-теменной стык защищает фокус, отгораживая эмоции вместе с другими отвлекающими факторами, и помогает врачу держать дистанцию.


«Та же самая нейронная сеть активизируется в любом из нас, когда мы видим проблему и ищем ее решение. Если вы говорите с человеком, который чем-то расстроен, эта система помогает вам войти в его положение на уровне интеллекта. Происходит переключение с эмоционального раппорта “от-сердца-к-сердцу” к контакту на уровне когнитивной эмпатии – “от-головы-к-голове”.

Вмешательство височно-теменного стыка защищает мозг от эмоциональных бурь, по крайней мере, именно так происходит с рассудительным человеком в момент эмоционального всплеска. Переключение височно-теменного стыка в этот режим создает некую заслонку,»



«делая вас невосприимчивым к эмоциональному “переносу” и освобождая ваш мозг от эмоционального влияния других людей – в тот момент, когда вы фокусируетесь. Иногда это приносит огромную пользу: вы можете оставаться спокойным и собранным, когда все вокруг сходят с ума, а иногда не приносит ничего хорошего: в нужный момент вы можете остаться глухи к эмоциональным сигналам и утратить нить эмпатии. И все же подобная способность подавлять эмоциональные всплески – очевидное благо для тех, кто должен сохранять фокус в ходе изматывающих процедур: инъекций в глазное яблоко, зашивания кровавых ран, полостных операций.»


«Понять, каким образом связаны внимание и власть, можно по одному очень простому критерию: сколько времени уходит у человека А на то, чтобы ответить на электронное письмо от человека Б? Чем дольше человек не отвечает на письмо, тем более высокой социальной властью он обладает. Если проследить, насколько быстро отвечают на письма в той или иной организации, можно точно понять ее иерархическую структуру. Начальник не отвечает на письма часами и даже сутками, а те, кто находится в основании пирамиды,»


«Для анализа таких данных существует алгоритм под названием “автоматизированное определение социальной иерархии”, разработанного в Колумбийском университете[155]. Когда его применили к архиву электронной почты в корпорации Enron еще до ее краха, он точно определил роли топ-менеджеров и их подчиненных на основании одного-единственного критерия – как быстро они отвечают на электронные письма. Разведслужбы применяют тот же подход в отношении подозреваемых террористических группировок, собирая мозаику внутренней иерархии, чтобы вычислить главарей.

Власть и статус очень тесно взаимосвязаны и варьируют в зависимости от собеседника. Когда студенты из обеспеченных семей представляют разговор с человеком выше их по положению, они начинают лучше читать эмоции по мимике.»


«Группа Келтнера обнаружила подобную разницу в восприятии, сравнив руководство организации с нижестоящими сотрудниками на предмет умения считывать эмоции по выражению лица[154]. Влиятельный человек, как правило, меньше фокусирует взгляд на своем визави, склонен прерывать собеседника и завладевать беседой – все это свидетельствует о недостаточно развитом внимании. А вот люди, чей социальный статус ниже, как правило, показывают более высокие результаты в тестах на эмпатическую точность – речь идет о считывании эмоций других по их лицам, даже по движению мышц вокруг глаз. По всем параметрам они больше фокусируются на других, чем люди с высоким социальным статусом.»


Отрывок из книги: Гоулман, Дэниел. «Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе.» CORPUS, 2013. iBooks. 

Этот материал может быть защищен авторским правом.



«Власть и статус очень тесно взаимосвязаны и варьируют в зависимости от собеседника. Когда студенты из обеспеченных семей представляют разговор с человеком выше их по положению, они начинают лучше читать эмоции по мимике.»


«Количество внимания, уделяемого нами другим, судя по всему, определяется нашим местом на социальной лестнице: мы ведем себя более чутко, когда чувствуем свой подчиненный статус, и менее отзывчиво, если ставим себя выше собеседника. Подытожим: чем больше вы проявляете участия по отношению к кому-то, тем больше вы уделяете ему внимания, а чем больше вы уделяете внимания, тем больше вы проявляете участия. Внимание идет рука об руку с любовью.»

Этот материал может быть защищен авторским правом.

«Правило 10 000 часов” (гласящее, что именно такой объем практики гарантирует громкий успех в любом из начинаний) стало чуть ли не библейским откровением, перепечатываемым на многочисленных сайтах и зачитываемым, подобно молитве, на практических семинарах о том, как стать асом в одном или другом деле[183]. Впрочем, это лишь часть правды. Ведь если, скажем, в гольфе вы ноль и всякий раз, отрабатывая тот или иной замах или удар, делаете одни и те же ошибки, 10 000 часов тренировок ничем вам не помогут. Вы как были, так и останетесь нулем, разве что постаревшим.»


«ческая закономерность 10 000 часов, сказал мне следующее: “От механических повторений нет никакого толку, нужно то и дело менять технику, чтобы продвинуться ближе к цели. Необходимо настраивать систему, раздвигая ее границы, и на пути к совершенству можно поначалу позволять себе ошибаться”[184]. В отличие от таких видов спорта, как баскетбол или футбол, в которых желательны определенные физические данные (рост и вес), в умственной деятельности, по мнению Эрикссона, практически каждый может добиться высочайшего мастерства.»


«Осознанная практика всегда подразумевает обратную связь, которая позволяет распознавать и устранять ошибки, – вот почему танцоры используют зеркала. В идеальном случае эта обратная связь исходит от человека с профессионально наметанным глазом, и именно поэтому у всех спортсменов мирового класса обязательно есть тренер. Если заниматься, не получая обратной связи, о верхних строчках мировых таблиц можно и не мечтать. Итак, важен не только объем тренировок, но прежде всего обратная связь и концентрация.»


«Чтобы понять, как улучшить тот или иной навык, необходим нисходящий фокус. Пластичность нервной системы, усиление уже существующих сетей нейронов и формирование новых для обеспечения навыка, в котором мы»


Отрывок из книги: Гоулман, Дэниел. «Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе.» CORPUS, 2013. iBooks. 

Этот материал может быть защищен авторским правом.


«практикуемся, требует от нас сосредоточенного внимания. Если упражнение происходит, когда мы фокусируемся на чем-то другом, мозг не может использовать соответствующую конкретной деятельности систему. Рассеянность сводит на нет часы тренировок, и те, кто смотрит телевизор во время занятий, никогда не достигнут вершин мастерства. Судя по всему, абсолютная сосредоточенность ускоряет скорость работы мозга, приводит к укреплению синаптические связи, а также расширяет или формирует сети нейронов для конкретного вида деятельности.»


«По крайней мере сначала происходит именно так. Однако по мере того, как вы овладеваете мастерством в новом виде деятельности, в ходе повторяемой практики контроль переходит от нисходящего механизма, требующего осознанной сосредоточенности, к восходящим связям, благодаря которым мы делаем что-либо, не прилагая никаких усилий.»


«В этой фазе нам не нужно думать – мы совершаем работу на автомате[»


«И именно здесь расходятся пути любителей и профессионалов. Любителям достаточно того, что в какой-то момент их действия начинают осуществляться по восходящему механизму. После примерно пятидесяти часов практики (катания на лыжах или вождения автомобиля) люди выходят на “довольно сносный” уровень, на котором более или менее свободно переходят от одного движения к другому. Они не чувствуют необходимости в сосредоточенной практике и довольствуются тем, чему уже научились. Неважно, как долго они еще будут практиковаться в этом восходящем режиме, – если они и продвинутся вперед, то лишь незначительно.

В отличие от них, профессионалы постоянно работают с нисходящим, целенаправленным вниманием, намеренно пресекая стремление мозга автоматизировать тот или иной вид деятельности. Они активно концентрируются на тех движениях, над которыми еще нужно работать, исправляют то, что не получается, мысленно представляют себе идеальное исполнение или работают над деталями, указанными маститым тренером. Те, кто занимает верхние строчки, вечно совершенствуются: если они в какой-то момент довольствуются тем, что уже умеют, и бросают тяжелые тренировки, их игра обретает скорее восходящий характер, и навыки перестают улучшаться. “Профессионал постоянно и сознательно пресекает любой автоматизм, ориентируясь на результаты, превосходящие его нынешний уровень подготовки, – говорит Эрикссон. – Чем больше времени профессионалы могут уделить осознанной практике с полной концентрацией, тем более развитым и отточенным будет их мастерство”


Итак, универсальный совет звучит следующим образом: когда ваш ум блуждает (а это несложно отследить), верните его обратно в точку фокусировки и старайтесь удержать там. Когда он снова пустится в свободное плавание, повторите операцию. И так много раз.»


«Нейрофизиологи в университете Эмори использовали функциональную магнитно-резонансную томографию, чтобы изучить мозг тех медитирующих, кто практикует это незамысловатое упражнение для ума[190]. Данный когнитивный цикл разбит на четыре фазы: 1) ум блуждает; 2) вы замечаете, что он блуждает; 3) возвращаете внимание к дыханию; 4) удерживаете его там.»


Отрывок из книги: Гоулман, Дэниел. «Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе.» CORPUS, 2013. iBooks. 

Этот материал может быть защищен авторским правом.


«Во время блуждания ума мозг активирует»



«вирует привычную медиальную схему. В тот момент, когда вы замечаете, что он блуждает, формируется еще одна нейросеть внимания, на сей раз направленная на осознание этого факта. И когда вы снова концентрируетесь на дыхании, на первое место выходят префронтальные сети когнитивн ого контроля.»

«Как в любой спортивной тренировке, чем больше повторений, тем сильнее становится мышца. Согласно одному из исследований, более опытные медитирующие смогли деактивировать свою медиальную полоску быстрее, когда заметили, что их ум блуждает; поскольку с практикой их мысли становятся менее “прилипчивыми”, их проще отбросить и вернуться к дыханию. В этих случаях между областью блуждания ума и отделами, отвечающими за рассеянность внимания, наблюдалась бóльшая связанность[191]. По результатам исследования, увеличение связанности в головном мозге медитирующих со стажем сопоста»


«вимо со штангистами-профессионалами, имеющими идеально накачанные грудные мышцы.

Бодибилдеры знают, что им не видать “кубиков” на животе, если работать только со штангой. Нужен особый комплекс упражнений для прокачки тех или иных мышц, которые реагируют на особый тренировочный режим. Точно так же дело обстоит с тренировкой внимания. Концентрация на чем-то одном является базовым элементом развития внимания, однако эта сила может быть применена на многих направлениях. Подобно любому виду спорта, в умственном спортзале специфика тренировки играет решающую роль»


«

«Негативность толкает человека на узкую тропку, заставляя думать исключительно о том, что его расстроило[193]. Основное правило когнитивной терапии гласит, что зацикливание на негативе, имевшем место в нашей жизни, мостит прямую дорогу к депрессии. Когнитивная терапия могла бы вдохновить таких, как Ларри Дэвид, на воспоминания о хорошем, о тех моментах, когда толпа боготворила его, и научить концентрироваться на них.»



«Концентрация на негативных и позитивных переживаниях позволяет нам лучше разобраться в том, как работает наш мозг. Согласно изысканиям Ричарда Дэвидсона, когда мы находимся в приподнятом, энергичном настроении, активируется левая префронтальная область коры головного мозга. Левая часть также содержит сеть, напоминающую нам о том, как здорово мы будем себя чувствовать, когда наконец-то достигнем заветной цели: это та самая сеть, которая заставляет аспиранта не бросать работу над надоевшей диссертацией.»



«Позитивность отчасти отражает действие системы вознаграждения мозга. Когда мы счастливы, в вентральном стриатуме, расположенном в центре головного мозга, активируется прилежащее ядро. Данная система, судя по всему, играет решающую роль в мотивации и ощущении того, что ваше занятие принесет вам вознаграждение. Богатые дофамином, эти сети запускают положительные ощущения, желания и стремление к достижению целей. Это сочетается с опиатами мозга, в число которых входят эндорфины (нейромедиаторы “эйфории бегуна”). Дофамин может подстегнуть наши напор и упорство, а опиаты добавят ощущение удовольствия.»


«Чтобы изучить, как именно эти контрастирующие эффекты работают в персональном коучинге, Бояцис с коллегами делали сканирование мозга опрашиваемых студентов колледжа[196]. Для некоторых из них интервью было составлено в позитивном ключе и включало вопросы о том, чем бы они хотели заниматься через десять лет и какую пользу»

«хотели бы извлечь из своей учебы в колледже. Сканирование мозга выявило, что в ходе положительно направленных интервью наблюдалась повышенная активность схемы вознаграждения мозга и отделов, отвечающих за приятные ощущения и радостные воспоминания. Можете воспринимать это как нейронный след, свидетельствующий об открытости, которую мы испытываем, вдохновляясь той или иной картиной будущего.

Для других опрашиваемых интервью было не столь позитивным: речь шла о том, насколько трудными они считают свое расписание и задания, о проблемах с поиском новых друзей, о боязни неудач. Когда студенты отвечали на более негативные вопросы, в их мозге активировались отделы, отвечающие за тревогу, внутренние противоречия, подавленность.»


«Бояцис считает, что упор на наши сильные стороны продвигает нас по на»



«направлению к желаемому будущему и способствует открытости к новым идеям, людям и планам. Высвечивание же наших слабостей включает защитный механизм в виде чувства долга и вины и вводит нас в подавленное состояние.»


«Позитивная призма удерживает радость в практике и научении – именно поэтому даже самые опытные спортсмены и исполнители с удовольствием отрабатывают свои действия. “Негативный фокус нужен вам, чтобы выжить, а позитивный – чтобы добиться успеха, – говорит Бояцис. – Вам нужны оба, причем в правильном соотношении”.»



«Бояцис подводит к выводу, что подобная преобладающая роль позитивной составляющей также распространяется на наставническую работу учителя, родителя, начальника или консультанта менеджеров высшего звена. Беседа, в начале которой обсуждаются устремления и надежды человека, может направить его на учебную стезю, продиктованную этим видением. Возможно, в ходе разговора»



«вора из общей картины будет выделен ряд конкретных целей, а потом можно будет подумать над тем, что именно сделать и какие качества развить для достижения поставленных задач.

Это противоречит более распространенному подходу, направленному на слабости индивидуума (плохие оценки, невыполнение квартальных целей) и методы борьбы с ними. Подобный диалог нацелен на наши недостатки, ошибки и методы их устранения, а также чувство вины, страха и иже с ними. Один из худших примеров подобного подхода – это когда родители наказывают ребенка за плохие оценки до тех пор, пока он не повысит успеваемость. Он пытается сосредоточиться и учиться, однако тревога, связанная с перспективой быть наказанным, затрудняет работу префронтальной коры ребенка, создавая тем самым дополнительные препятствия.»




«Нейроны, которые активируются вместе, соединяются друг с другом”, – так лаконично в 40‑е годы XX годы изложил этот принцип Дональд Хебб. Мозг пластичен, и чем бы мы ни занимались, он постоянно ремоделирует свои сети. Что бы мы ни делали, наш мозг какие-то сети укрепляет, а какие-то нет.»


Отрывок из книги

Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе

Дэниел Гоулман

Этот материал может быть защищен авторским правом.


Во время личного взаимодействия с людьми наша социальная система улавливает огромное количество стимулов и сигналов, помогающих нам успешно поддерживать общение, и соединяет соответствующие нейроны, участвующие в этом процессе. Однако тысячи часов, проведенные онлайн, означают, что все это время социальный мозг простаивает.