fix it. part 3.

Минги просыпается раньше обычного. Не по своей воле — шаги на лестнице тяжёлые и громкие, от таких нельзя не проснуться. Конечно, Минги пытается закрыть уши подушкой и поспать ещё немного, но и этого сделать не удаётся. Потому что шаги сначала слышны в ванной, а потом прямо здесь, в комнате. И вода… нет, Юнхо серьёзно?

— Какого чёрта?

— Чёрта? — Юнхо, нахмурившись, замирает с мокрой тряпкой в руках. — Что это такое?

— Просто выражение. Типа, знаешь, приветствия, — Минги откидывает подушку и чешет затылок. — Ты правда будешь убираться?

— Ты сам сказал, — Юнхо просто жмёт плечами. — Тем более мне скучно. Ты же наверняка не возьмёшь меня на работу. Хотя я хотел бы увидеть место, где ты меня нашёл.

— Зачем?

— Не знаю. Мне кажется, я должен был быть там не один.

— Были б там ещё люди — я б увидел.

Ладно, люди. Но и вещей каких-то непривычных Минги точно не видел. Тем более он возвращался ровно в то же место вчера, даже осмотрелся в округе — почему-то решил, что может найти предыдущие протезы Юнхо, хотя такой шанс был практически нулевой. В общем, да, Юнхо там был один, и это точно.

— Понятно, — хмыкает тот недоверчиво.

Этого оказывается достаточно, чтобы Минги возмутился.

— Думаешь, мне есть смысл тебя обманывать?

— Не думаю.

— Вот и не думай.

Минги пытается сделать что-то вроде завтрака, но из-за раздражения всё валится из рук. Он едва не переворачивает консерву, когда открывает банку, и потому ругается себе под нос. С едой сейчас не очень хорошо, ор просто не может позволить неосторожность. Ну, или будет есть с пола — всяко лучше, чем вообще без завтрака. Для Юнхо, конечно, припасы имеются, и с ними Минги поступает осторожнее. И решает, что если вдруг останется порция на одного, то она достанется именно Юнхо. Это не обсуждается. Организм Юнхо ещё слаб и адаптируется к новой жизни, ему необходимо нормально питаться.

Становится лучше, когда Минги замечает, как тщательно, но в то же время насколько забавно Юнхо вытирает пыль. От усилия сделать это как можно аккуратнее он сводит брови и прикусывает язык, но сосредоточенно ведёт тряпкой по очередной горизонтальной поверхности.

— А полы помоешь? — хихикает Минги, на что получает совершенно серьёзное:

— Помою. А чем?

— Завтракать иди уже.

На очки, когда Минги надевает их в самом конце своей импровизированной экипировки, Юнхо снова смотрит с интересом. Не пытается себя разглядеть, просто будто думает о чём-то, пока фокусируется на преломлённом отражении.

— А у меня такие будут?

— Ты хочешь на улицу?

— Мне интересно.

— Сначала восстановись, потом посмотрим, ладно?

Про то, что без защиты выходить под солнце нельзя, Минги уже успел прочитать лекцию. И про то, что Юнхо может быть опасно вне дома по многим другим причинам, — тоже. Кажется, он всё понял, хотя любопытства только прибавилось.

— Ты не обещаешь?

— Я… переживаю.

Других слов не подбирается, хотя и эти не выражают и десятую часть того, что в голове у Минги. Это да, и переживания, но ещё это и банальный страх за Юнхо, за себя — что Юнхо вспомнит всё и уйдёт, сможет вернуться туда, откуда попал сюда. А он точно не из Залива.

Потому что Минги никогда не слышал, чтобы у кого-то здесь были татуировки. Там же краска токсичная, об этом все знают, да и ни у кого нет подходящих инструментов. Минги, честно, даже не знает, какие они должны быть. Предполагает, что игла, которая маленькими инъекциями вводит краску под кожу. Людям здесь в любом случае не до этого.

И ещё, татуировки — это же для украшения. Но Минги не видит ничего красивого в номере и нескольких линиях, выбитых на задней стороне шеи. Это странно.

Хочется просто сесть и поговорить с Юнхо обо всём, что предшествовало их встрече, но Минги практически уверен — он снова столкнётся с тем, что Юнхо либо ничего не помнит, либо делает вид, что ничего не помнит. Честно, Минги даже не уверен, что в случае отсутствия памяти Юнхо вообще знает об этом номере на его теле. Об этом тоже надо поговорить, да много ещё о чём…

Работа забирает все силы. И Минги правда пора. Но он замирает, когда Юнхо подходит совсем близко и одной, своей человеческой рукой обнимает его.

— Возвращайся не слишком поздно. Я тоже переживаю.

В ответ Минги треплет его по волосам, мягким и пушистым, неестественно светлым, будто сожжённым. Ещё один аргумент в пользу того, что Юнхо не отсюда.

О людях из Ковчега слухов, конечно, ходит много, но вот видел ли кто-то иэ на самом деле — вопрос открытый. Говорят, раньше, лет двадцать назад было что-то вроде патрулей: группы солдат спускались и проходили по городу, вооружённые таким оружием, о принципах работы которого никто ничего не понимал. Они могли заходить в дома, сопротивляющихся избивали, в кого-то даже стреляли, и всегда, независимо от места попадания пули, это было смертельно. Потом, вроде бы, люди дали отпор, а глава города попросил просто оставить всех в покое, и это сработало. Ну, там говорят. Как было на самом деле — Минги не застал. Всякий раз, когда он пытался заговорить об этих событиях с кем-то постарше, то не получал ничего внятного в ответ. Только слова о том, что раньше на свалке жило намного больше людей и что времена те были тяжелее, чем сейчас.

Чон Уён ждёт в обычном их месте, в паре кварталов от дома Минги. Сидит на лавке, покачивая ногами, и смотрит, как местные дети играют с мячом. Минги, подходя, пытается понять правила, но так и не улавливает. В сердце щемит — никто из детей не защищён от солнца достаточно. Каждый раз так.

Уёна можно определить по ярко-красной толстовке, его любимой. Самого Минги — по жёлтому платку, привязанному к шлёвке штанов. Когда всё, ладони, голову и лицо закрыто, приходиться придумывать, как узнавать друг друга издалека. Кажется, про яркие элементы одежды предложил Чхве Чонхо, но это было так давно, что Минги уже не помнит.

Он поправляет бандану, порядком изношенную, но любимую вещицу, потому что спешил и плохо привязал. Жмёт руку Уёну, и потом они хлопают друг друга по спинам.

— Какой план на сегодня?

— Продукты, чувак, — хрипит Уён непривычно для себя. — Сейчас на них самый большой спрос.

Минги хмурится, но под маской этого не заметно.

День проходит быстро. Сумки наполняются медленнее, чем ожидалось, но в конце концов Минги с трудом застёгивает свою.

— Давай только это, не спешить, — просит Уён так же хрипло, как и утром, если не хуже. — Тяжело просто ужас, я еле ноги передвигаю.

— Чувак, кажется, с тобой что-то не так, — наконец озвучивает Минги то, что не выходит из головы в последние часы. — Напомни, когда я проверял твоё лёгкое?

— Э-э, давно? Может, полгода назад? Не то, чтобы я жаловался. Думаю, нормально, если теперь дыхалка у меня не такая хорошая, как была до импланта.

— Не-а, оно так не должно работать.

Уён хмыкает и замолкает. Они замедляются, потому что дыхание его сбивается и становится тяжёлым, как отдышка после длительного бега.

— Пойдём ко мне, проверю.

Минги сначала говорит, только потом думает. За весь день он так и не обмолвился о том, что живёт теперь не один. И ладно, он ведь человек взрослый, мало ли кого может привести к себе. Но вот притащить со свалки — дело совсем другое. А с Юнхо они не обсуждали возможных гостей, да даже если — он не кажется тем, кто успешно сможет сыграть местного. Всё пропало, но отступать уже некуда. К тому же Уён не чужой человек, и Минги совесть съест примерно за ближайшие сутки, если он не посмотрит его лёгочный имплант.

— Только, ну, это, — начинает Минги, когда они уже практически оказываются около входной двери. — У меня гости, вроде того. Поменьше вопросов к нему, ладно? Это для него были те запчасти, и он чувствует себя неважно… короче! Потом всё объясню, правда.

— Ладно, — Уён только плечами жмёт. Он, конечно, из любопытных, но усталость берёт своё.

Первое, что замечает Минги, — Юнхо действительно помыл полы. Это хорошо, значит, он уже неплохо управляется с протезами и может по крайней мере позаботиться о себе. Второе — впервые за многие месяцы его спальное место, что-то отдалённое похожее на кровать, заправлено. Причём так ровно, будто Юнхо вымерял линейкой.

Шаги по лестнице громкие, как и утром. Юнхо жмурится, завидев второго человека, а потом как ни в чём не бывало выдаёт громкое:

— Какого чёрта!

— Чего?!

По интонации Уёна непонятно, собирается он злиться или всё же смеяться. Минги неодобрительно хмыкает, и от этого Юнхо расстроенно сводит брови.

— Что-то не так? Ты сам сказал, что это приветствие…

— Привет, — поправляет его Минги. — Прости, у нас тут срочное-важное дело. Поговорим потом, ладно?

Уён даёт себе волю засмеяться, когда они вдвоём оказываются в подвале. А потом садится на стол, предназначенный для медицинских манипуляций, и ногами качает.

— Это твой мальчик?

— Что?

— Ну, парень твой. Бойфренд, любовничек. Где ты его достал? Что-то такого не припомню…

— Нет, нет, подожди, — Минги оставляет приоткрытым ящик, откуда хотел что-то достать. — Он не мой парень. Он…

— Ну не друг же! — Уён хлопает глазами и улыбается так по-особенному хитро, как только он умеет. — Он так на тебя смотрел! Чего скрываешь? Я ж не чужой человек в конце…

И он обрывается на полуслове, потому что Минги тыкает ему в грудь отвёрткой и смотрит строго, даже сердито.

— Во-первых, тише. Ты громкий, он может услышать.

— А во-вторых? — Уён аккуратно отодвигает его руку.

— А я не придумал, — фыркает Минги. — Короче, никто он мне. Я ему помог. Пока он восстанавливается, я не могу вышвырнуть его на улицу, понимаешь? Да и не то, чтоб хочу.

— Так чисто в твоём доме давно не было, знаешь.

— Да не грязно у меня! Чувак, к себе сначала загляни, потом других суди, а.

— У меня не живут такие красавчики, — парирует Уён, и улыбка возвращается на его лицо. — Один, конечно, есть на примете, но у него-то все руки-ноги на месте. Да и я не мастер других чинить, знаешь.

Минги молча укладывает его на стол и жестом показывает снять верх.

— Всё, помолчи.

— А потом расскажешь, как вы познакомились? И вообще, ты даже не сказал, как его зовут!

Минги закатывает глаза и ладонью закрывает Уёну рот. Порой бывает невыносимо.

Как быстро становится понятно, в импланты и правда есть проблема. Не серьёзная, но Минги тратит, наверное, около часа, чтобы всё сделать правильно. Лёгочный имплант Уён — первый и единственный такого плана, с которым приходилось иметь дело, и Минги всё ещё не уверен, что достаточно хорошо в нём разбирается. Вообще, он крайне рад, что Уён выжил тогда, с продырявленный грудной клеткой. И рад, что своими манипуляциями не сделал Уёну хуже, потому что по неопытности Минги мог. Просто повезло.

Он закрывает корпус, фиксирует и проверяет, прежде чем разрешить Уёну снова болтать. А у того, видимо, всё это время чесался язык.

— Так вот, как вы познакомились? И сколько лет ему? Почему протезы, что с ним случилось? А вы как, ну, вместе спите? Он кровать застелил. Ужин готовит или только убирается?

Минги готов выть и от количества вопросов, и от банальной усталости, но сил хватает только разложить все инструменты по местам.

— Хоть кто-то, чёрт возьми, будет благодарить меня за помощь?.. — бубнит себе по нос.

И Уён, осознав, тут же замолкает.

— Прости, я… чувак, правда, спасибо, я что-то задумался, да и соскучился, да и чего, собственно оправдываюсь? Если ты не в духе…

— Всё в порядке, просто тяжёлые дни. Со всем разберусь, и тогда поболтаем, договор?

— Ага.

— И я, ну, нашёл его. Когда работал. Вот и всё.

Уён смотрит напряжённо, будто не до конца верит, но в конце концов молча кивает. На всякий случай следом плечами жмёт.

— Я тогда пойду. До завтра?

— Наверное, отдохну завтра. Заходи вечером, если время будет.

Когда Минги выпроваживает его, то Юнхо в комнате не оказывается. Наверное, ушёл наверх.

Но потом Минги слышит грохот из ванной, тут же высокий звук — будто что-то разбивается. И спешит туда, потому что могло случиться что угодно, и страшно за Юнхо становится, сильно-сильно.

— Минги.

Они встречаются глазами, и взгляд Юнхо, должно быть, ещё более испуганный, чем у самого Минги.

Зеркало разбито как от крепкого удара, и на теле Юнхо, оголённого по пояс, несколько ссадин от осколков. А плечи дрожат не переставая.

— Да?

— Ты знаешь, что у меня сзади? На шее.

Его голос, однако, твёрд.

Минги качает головой.

— А я знаю.