_ first meet - last meet?

кай осторожно выглядывает из-за камня, крепко держась пальцами за его грубую поверхность и отклоняет голову в сторону. его объектом наблюдения стал парень, играющий на гитаре. он приятно раскачивался в такт музыки, бледными пальцами отстукивая ритм. большая хлопковая рубашка развивалась на лёгком ветру, а пушистые волосы лезли на лицо, закрывая глаза юноши. чонин скользнул в сторону, ныряя под воду и проплыл до мелководья, вставая на ноги. незнакомец заметил его, но виду не подал, продолжая играть пока чонин не сел рядом, заглаживая влажные пряди назад.

— ты красиво играешь.

чонин взглянул на побережье харрис-бич и прикрыл глаза, отдаваясь ласкам ветра и небольшому неловкому молчанию своего собеседника.

— спасибо, — тихо ответил ему приятный голос, кай приоткрыл один глаз и повернул голову в сторону.

— я кай. — протягивая ладонь он продолжил говорить. — я тебя здесь раньше никогда не видел, откуда ты?

через время его ладони коснулась другая, горячая и немного мозолистая от игры на гитаре. пальцы сжали крепко, а затем отпустили.

— сехун, — представился таинственный музыкант.

— я из бруклина.

чонин удивленно приподнял брови. если ему не изменяет память то от нью-йорка до орегона не меньше трёх тысяч миль. не удивительно, что они никогда не встречались.

— боже, что тебя занесло так далеко?

сехун улыбается и кай находит эту улыбку какой-то печально-загадочной в своём странном очаровании.

теперь он уверен, что точно не зря приходит сюда каждый день.

странного музыканта чонин встречает ещё через неделю. на том же побережье, возможно, даже на том же самом месте. сехун прикрывает рукой зажигалку и подпаляет сигарету. чонин вновь ныряет в воду чтобы подплыть ближе к мелководью и встретится с таинственным музыкантом.

— кай, ты так сильно любишь плавать или есть другая причина, почему я встречаюсь с тобой только здесь? — сехун приподнимает выразительные брови и выдыхает едкий сигаретный дым. серость быстро уносится ветром, но кай успевает запомнить этот неповторимый запах парламента. он чувствует его на этой бледной коже. возникает мысль о том, что хотелось бы почувствовать его и на своей коже, быть ближе к этому музыканту. кай присаживается рядом, теперь чувствуя себя на чужом месте. ему нечего было сказать, но кажется это молчание сехуна более чем устраивало. он курил элегантно, словно не осознавал губительный эффект вредной привычки. эта эстетика плохого заставляла чонина тянуться сильнее.

— сегодня ты без гитары.

сехун растягивает губы в улыбке, но та бысто исчезает и кай чувствует себя очень голодным. голодным на касания, чувства. голодным до лицезрения этих губ, сжимающих помятый фильтр. кай перестает витать в облаках только тогда, когда сигарета снова оказывается сжата музыкальными пальцами. сехун встает и уходит, а все что может сделать чонин это смотреть печальным взглядом в идеально ровную спину.

теперь ему кажется, что он хочет коснуться музыканта ладонью, чтобы проверить настоящий ли он.

чонин неосознанно сжимает пальцами влажный песок. маленькие песчинки залезают под ногти, это неприятно. грустно. обидно. он поднимает руку и кидает песок в воду, затем сам поднимается на ноги и садится на корточки ближе к воде, ополаскивая руку. гладь воды тянет его к дому, обратно. в холод и тьму, там где нет места чувствам, чувств там вовсе нет. но... чонин не заходит в воду. вновь садится на песке и смотрит вдаль. мысли о прикосновении кажутся такими материальными. почему его чувства появляются в самый, черт возьми, не нужный момент? почему ему жарко и кажется, что сейчас горячие руки гладят его по плечам, будто бы это взаправду. почему он чувствует шлейф парламента, что забивает ему ноздри. почему... он слышит песню потрясающего голоса и игру гитары таинственного музыканта. кай в страхе оборачивается.

кто из них является призрачным ведением второго?

и не стала ли эта встреча последней.