фестиваль.

Шумная компания собралась в тесной, зато уютной комнате общежития. Время давно перевалило за полночь, а те ребята, которые не уехали на каникулы и жили по соседству, наверняка лицезрели десятый сон, однако тут веселье не стихало. Молодые люди выпивали, празднуя долгожданное окончание сессии, некоторые до сих пор лакомились ароматной пиццей, а другие болтали о своих планах или обсуждали преподавателей. Ещё два часа назад все они танцевали под какую-то попсу нулевых, час назад - смотрели мультики сомнительного содержания, ну а сейчас ребята успокоились и лениво смеялись над рассказами или шутками друг друга.

Серёжа Сыромятников или, как его назвали товарищи, Сигма, выглядел наиболее уставшим. За время сессии он пренебрегал сном чаще обычного, нервы Сигмы были на пределе, а подготовка и повторение занимали минимум пять часов в день. Так что теперь, когда самое страшное было позади, Серёжа просто хотел хорошенько выспаться и отдохнуть. Но комната, где была устроена вечеринка, принадлежала именно ему, так что лечь спать, не прогоняя других, у Сигмы навряд ли бу вышло. Потому юноша зевнул и откинулся на сложенные за спиной подушки. Все сидели на ковре, образуя собой некий круг, так что студенты постарались добавить комфорта своему положению с помощью подушек, одежды или другого рода опоры.

— Ребята, может поиграем во что-нибудь? – наконец-то произнёс Сигма с неуверенной интонацией. Настольные игры любили точно не все, потому шанс провала идеи был велик.

— Типа в бутылочку? Сигма, хуёвый камин-аут, ты мог просто сказать, что хочешь пососаться с Ваней. — мгновенно парировал Гоголь, запивая удачную шутку хорошим глотком пива. Все, кроме Сигмы и Вани, посмеялись.

– Чего?.. Я вообще про настолки. — Сигма поджал губы и скрестил руки на груди. Он не злился, скорее просто смущался.

— Нее, настолки - это развлечение для быдла. Умным людям не нужны настолки, чтобы испытывать превосходство. – самодовольно заявил Дазай, отложив упаковку мармеладок в сторону.

— Ну значит тебе, Дазай, такое подходит. — гаденько заметил Фёдор, укладывая свою голову на плечо Коли. Осаму хотел ответить чем-то колким, но тут вмешался Ваня:

— Заткнитесь вы оба, пусть Сигма скажет, что он хотел.

— Как мило ты заступаешься за Сигму, небось он круто сосёт? – не удержался Гоголь, на что получил испепеляющий взгляд.

— Я просто уважаю своих друзей и не позволяю себе такого поведения. Так вот, Сигма, что ты хотел предложить?

Сигма, к слову, предлагать ничего не хотел, он бы предпочёл пустить ситуацию на самотёк, но раз уж Ваня так заступился, надо было оправдать его перебранку с Колей. Серёжа задумался на пару секунд и сказал первое, что пришло в голову:

– Давайте расскажем друг другу о чём-то необычном? Ну, я имею в виду не обязательно секреты, скорее длинные истории, которые происходили с вами. Самое странное, непонятное или пугающее.

Все переглянулись. Сигма ожидал насмешки, отказа, может и вовсе обвинений в занудстве, однако предложение не вызвало негатива. Каждый задумался, будто припоминая подходящую историю, а потом снова посмотрел на Серёжу.

— Я просто подумал, что сейчас идеальное время для такого. И атмосфера подходит, вон за окном дождь... – на всякий случай оправдался Сигма, но, увидев расположение на лицах окружающих, улыбнулся. — Будем рассказывать по очереди или выбирать человека с помощью подручных средств?

— Можно ту же самую бутылочку крутануть. На кого выпадет - тот и будет говорить. – Дазай дотянулся до пустой бутылки из-под шампанского и положил её посередине.

– Погодите, надо ещё свет выключить для атмосферы. Сигма, включи пока лампу. — Ваня отошёл к двери, чтобы осуществить задуманное, а Сигма подключил к розетке свой ночник, проецирующий звёзды на потолок. Стало в разы уютнее.

Ребята убрали остатки пиццы, Федя с Колей закутались в плед, Сигма в своё одеяло, и Ваня наконец заставил бутылку вертеться незамысловатым движением кисти. Горлышко показывало на Осаму.

— Самое странное воспоминание? Хм, однажды мы с моим.. другом поехали в другой город на трамвае. Его родители очень строгие, поэтому он никому не сказал, куда едет, а у меня не было связи. И вот, мы прибыли в Кавасаки - так назывался тот город - и стали бродить по улочкам и культурным местам. Вообще, уровень преступности там крайне низкий, так что мы чувствовали себя в безопасности, тем более рядом друг с другом. Мой приятель очень сильный, поэтому мне было бы спокойно и в другой ситуации, ну да ладно. И вот, к нам подошёл мужчина, он спросил, где тут ближайший магазин. Он не выглядел странно, но мы с другом сошлись во мнении, что с ним было что-то не так. Короче, указали мы ему на ближайший магазинчик, а потом забыли о нём напрочь. Так вот, на следующий день я включаю телевизор утром, параллельно готовлю себе завтрак, слушаю музыку и читаю какую-то херь в Твиттере, и тут мои уши улавливают слово «Кавасаки». Ну я поворачиваюсь к экрану, а на нём фотка того мужика, я сразу же его узнал. Оказалось, этот псих устроил резню на автобусной остановке: напал на группу школьников и учителя с двумя ножами. Думаю, их он и купил в том магазине.. – Осаму замолчал, будто заново переживая события и обдумывая собственное предположение. — В общем, такая история.

— Как это ты умудрился не рассказать нам об этом раньше? — прервал общее молчание Ваня, поражённый услышанным. Дазай любил поболтать, так что друзья считали, словно все интереснейшие события чужой жизни были им известны.

— Не знаю. Как-то это мрачновато, не хотелось нагружать. – пожал плечами Осаму и улыбнулся. Он взял бутылку и закрутил её. — Коля, теперь твоя очередь.

А Коля впал в ступор. До того, как Дазай поведал им эту историю, заслуживающую экранизации, в планах было рассказать об утечке газа в старом доме деда или о ночи в обезьяннике за проникновение на территорию заброшенного детского сада, но теперь, когда атмосфера была серьёзной, появилась необходимость сказать что-то соответствующее Дазаевской исповеди ол убийце. Гоголь судорожно вспоминал самое необычное из всего необычного, произошедшего за его жизнь, и внезапно замер.

Он понял, что можно рассказать.

***

Конец марта, на пожухлой траве кучками лежит грязный снег. Проезжая часть рядом с бескрайним лесом пуста, и оно неудивительно - сейчас будний день, середина недели. Коля чуть превышает скорость, пока старенькая машина отца находится вне зоны наблюдения камер. Они с Федей слушают старые альбомы «Кровостока», но в один момент Достоевскому надоедает монотонная мрачность. Он переключает группу на «The Beatles», Коля подпевает Полу Маккартни, чей звучный голос исполняет песню «Back to the USSR», и соглашается с Федей, что задорная музыка лучше подходит их путешествию. На обратном пути Гоголь точно включит свои любимые треки, ознакомит Достоевского с репертуаром Эминема, MCI, Бритни Спирс и ещё невесть чьим, но сейчас лучше насладиться нестареющей классикой и проехать остаток дороги без препирательств по поводу песен.

Поврот на каменную дорогу, ведущую в чащу леса, и в поле зрения возникают деревянные ворота внушительных размеров. Фиолетовые буквы на заметной табличке гласят, что именно здесь проходит ежегодный фестиваль пивоварения, и Коля улыбается, подъезжая к деревянному киоску с надписью «касса». Два билета куплено, Гоголь заворачивает на стоянку и паркуется далеко от въезда - мест уже было не очень много, так что выбора нет.

Оба юноши выбираются из автомобиля, воздух пахнет хвоей и сыростью, вдалеке слышится музыка. Даже если они не услышат речь какого-нибудь известного в своих кругах пивовара, студенты не расстроятся. Их целью была выпивка, которую здесь раздавали в качестве предмета дегустации.

Коля прибавляет шагу, чтобы не замёрзнуть по пути, а Федя ёжится и поплотнее заматывает шарф на своей шее. Остаётся надеяться, что территория банного комплекса, на которой проводился фестиваль, и правда насчитывает множество тёплых помещений. Федя в шутку интересуется, кто кому заплатил: организаторы фестиваля за возможность провести здесь ежегодное мероприятие или владельцы бань, в чьём отеле остановятся практически все любители выпить. Ребята сошлись на предположении о сотрудничестве и подошли к главной сцене, расположенной на открытом воздухе посередине комплекса.

Пафосная речь организаторов была, к счастью, короткой. Видимо, и этим людям хотелось поскорее напиться. Но и Федя, и Коля, из этого выступления запомнили, что фестиваль считается ежегодным, так как проходит уже третий год подряд в тех же числах марта. И ещё места проведения меняются, а этот банный комплекс стал самой удачной локацией из всех предыдущих.

Остаток дня прошёл чудесно: юноши продегустировали отличное пиво, познакомились со многими пивоварами, а ещё умудрились обойти всю обширную территорию комплекса. Под вечер поясница и ноги Феди отваливались, но Коля только махнул рукой на жалобы и потащил его в баню. По словам Гоголя, именно хорошая прогревка должна была помочь справиться с болью.

Аромат полевых трав смешивался с запахом дерева, тёплая вода и натуральные шампуни медленно смывали всю накопленную усталость. Коля шутил, что он бы с радостью прыгнул в сугроб снега, ну а Фёдор, посмеиваясь, подыгрывал ему и растекался на горячих досках. Наступало время сна, и Федя, размякший в тепле бани, усилием воли поднялся с места, чтобы вернуться в арендованный деревянный домик. Чудесная планировка комплекса предусматривала возможность оказаться в бане, преодалев буквально несколько метров от дома. Сонный Федя лениво вытер полотенцем своё тело, оделся и поцеловал Колю на прощание. Пожелав спокойной ночи, Достоевский ушёл.

Гоголь неторопливо привёл себя в порядок, воспользовался санузлом в предбаннике, чтобы частично высушить волосы, а потом завернулся в кожаную куртку и вышел на улицу. Свежесть воздуха мгновенно вскружила голову, желание спать оказалось меньше желания пройтись. И Коля без зазрения совести направился к опушке, машинально выискивая пачку сигарет в своём кармане. Он уже намеревался прикурить, как вдруг что-то зашуршало в кустах.

Гоголь не насторожился: многие участники фестиваля могли перебрать алкоголя и заснуть прямо тут, на холодной почве. В таком случае, стоило помочь бедолаге, и Коля включил маленький фонарик, скреплённый со связкой ключей металлическим кольцом. Луч света озарил траву и тёмные стволы сосен, однако никого в кустах не было, и Николай не понимал, где же скрывается источник звука. Пару минут Коля бродил из стороны в сторону и приглядывался, а потом решил, что это было либо слуховой галлюцинацией, либо птичкой. Разбираться дальше не хотелось, Гоголь убрал в карман фонарь с ключами, вздохнув с лёгким облегчением. Он не боялся, однако нести ответственность за случайного алкоголика не хотелось.

Николай вновь достал зажигалку, чтобы наконец прикурить, но резко замер. Его глаза уловили странное копошение во тьме леса. Ошибки быть не могло, Коля отлично видел, как ветви колыхнулись, а что-то переметнулось к соседнему кустку.

Любопытство взяло верх, он сделал несколько шагов вперёд и снова замер, но уже от ужаса, внезапно сковавшего тело. В нескольких метрах из-за кустов выглядывало нечто, отдалённо напоминающее человека. Отсутствие хорошего освещения мешало рассмотреть существо, однако худые и неестественно длинные конечности, сероватая кожа и непонятная слизь на теле врезались в память Коли навсегда. Леденящий страх окутал сознание, когда шея чудища вывернулась, а его бездонные глаза уставились прямиком на Гоголя.

Так быстро Коля никогда раньше не бегал. Его ноги обрели феноменальную способность двигаться с немыслимой скоростью ради спасения жизни. Даже дрожащие руки смогли справиться с дверным замком, Гоголь забежал в дом и запер дверь изнутри, оглядывая помещение на наличие открытых окон. Когда сердце перестало отбивать немыслимые ритмы, Коля смог занавесить все окна в доме, умыться, чтобы привести себя в чувства, и лечь рядом со спящим Фёдором. Тревога не давала ему заснуть, хотелось сейчас же собрать вещи, взять Федю и уехать как можно дальше, хотелось оказаться в километрах от непонятного создания и забыть этот случай навсегда.

Коля пролежал всю ночь без сна и готов был поклясться, что в один момент слышал, как по веранде их домика кто-то медленно прокрался.

На утро он тревожно и быстро поведал о своих приключениях Феде, пока тот готовил завтрак из привезённый продуктов. Достоевский отреагировал, как и ожидалось, скептически, но что-то явно смогло затронуть его душу в этой истории, потому Федя стал инициатором скорейшего отбытия домой.

***

Коля закончил рассказ и оглядел друзей. Он ожидал увидеть насмешку на их лицах, сомнение или недоверие, однако ребята сидели молча. Федя опустил глаза и нахмурился, будто переживая заново события той ночи.

— Это какая-то мутная херня, откровенно сказать. – подытожил Сигма. Его всегда трогали такого рода мистические истории, поэтому голос звучал слегка тревожно. Очевидно, рассказ напугал его или, как минимум, заставил нервничать.

— М, вообще, я могу добавить. Ночью я проснулся один раз, и да, кто-то ходил по веранде. Я не предал этому значения, но после слов Коли о странном существе стало жутко. Я следил за новостями из той местности, потому что заинтересовался, и через пару дней там исчез какой-то мужик. По всей округе ходили слухи о мистических тварях, судя по всему, их было много. Люди пропадали бесследно, и жители думали, будто их сжирают с потрохами.. короче, противное дерьмо. — угрюмо признался Федя и запил откровение пивом. Коля всполошился, испуганно поворачивая голову к Достоевскому.

— И ты на серьёзе молчал всё это время?? Ахуеть, да это же целое расследование можно забабахать! – Гоголя проняла дрожь, стало не по себе. Но идея покопаться во всём этом звучала отлично.

– Знаете, я поддерживаю Федю.. С некоторыми вещами не стоит вступать в контакт, иначе последствия станут необратимыми. — тихо произнёс Ваня, многозначительно взирая на Колю. Гончаров был ужасным скептиком, но сейчас беспокойство читалось и в его глазах.

— Стоит поберечься. — лаконично подхватил Осаму, серьёзно глядя на Федю с Колей.

— Ладно, я именно потому и не рассказывал. Не хотел лезть. Для меня наблюдать - это просто увлечение, я могу спокойно следить за ходом событий, но не вмешиваться, а тебе, Коля, обязательно засунуть свой нос. Я люблю эту черту в тебе, но тут какие-то потусторонние существа, либо генетические уродцы, либо просто государственный проект или маньяки. Так что надо выкинуть из головы и жить дальше, хорошо?

Фёдор заглянул в очи Николая и выразительно приподнял брови. Коля вздохнул, но ответил кивком, сжимая кисть Достоевского в своей руке под пледом. Сигма, кажется, хотел скорее сменить тему, поэтому дотянулся до бутылочки и подвинул её Коле.

– Крути, Коля. Выберем следующего рассказчика.

И Коля закрутил бутылку, а сам подумал, что наверняка никогда не сможет выкинуть из головы как тот случай, так и свою идею.