fall. pt. 3.2/?

юнхо дернулся вперед, его крик – надрывный, захлебывающийся, стал последним, что сан услышал перед тем как мир перестал существовать.

удар.

он не был похож на то, что показывают в кино. это был резкий, оглушающий звук, от которого, казалось, лопнуло само пространство. время схлопнулось в одну точку боли. асфальт, секунду назад бывший просто дорогой, внезапно оказался слишком близко – холодный, мокрый, пахнущий грязью и смертью.

навалилась тишина. плотная, ватная, абсолютная. такая, от которой звенит в ушах.

сан резко, с силой отдёрнул руку от щеки, почти отталкивая собственное отражение. пальцы дрожали так сильно, что он едва не задел край зеркала. дыхание сбилось, превратившись в рваные, колючие всхлипы.

комната вернулась. она была прежней: серой, душной от утреннего дождя, безопасной. четыре стены, знакомый запах зубной пасты, мерный стук капель по стеклу. но сердце внутри сана выбивало чечётку о рёбра так, будто он всё ещё лежал там, на мокрой трассе, прижатый к земле.

он мертвой хваткой вцепился в холодный край раковины, опуская голову. костяшки пальцев побелели,— «..чёрт..», — выдохнул он в сливное отверстие.

воспоминание не уходило. оно не было просто картинкой из прошлого, оно было физическим ощущением. он кожей чувствовал тот удар. слышал тот крик. и видел. даже с закрытыми глазами.. руки юнхо. те самые руки, которые тянулись к нему из темноты, дрожащие, испачканные в масле и чужой крови.

сан помнил всё. как юнхо сутками сидел на жестком стуле в больничном коридоре. как он выглядел – осунувшийся, с погасшим взглядом, в той самой куртке, пропахшей бензином. как его голос, обычно уверенный и громкий, превратился в ломкий шепот, когда он раз за разом повторял одно и то же слово, – 'прости'.

сан медленно выдохнул, заставляя себя поднять голову. он посмотрел на шрам – это вечное, несмываемое пятно той ночи.

«вот почему», — тихо сказал он в пустой ванне. он говорил это своему отражению, но видел перед собой юнхо, — «вот почему я не хочу, чтобы ты продолжал. потому что каждый твой старт – это мой новый кошмар».

телефон на тумбочке снова завибрировал, издавая низкий, навязчивый гул. сан вздрогнул, словно от удара током. на экране – снова оно.

юнхо.

он смотрел на светящиеся буквы долго, мучительно долго. в голове крутился вихрь из желания спрятаться и необходимости услышать его голос. наконец он взял телефон. пальцы замерли над зеленой кнопкой. если он ответит – броня окончательно развалится. если нет – юнхо приедет сюда, выбьет дверь, не отступит.

сан слабо, почти незаметно усмехнулся, — «упрямый идиот..»

он провел пальцем по экрану и прижал телефон к уху, — «да?»

на той стороне воцарилась секундная тишина. сан слышал лишь фоновый шум – кажется, ветер или открытое окно машины.

«ты не отвечал», — голос юнхо был тихим. слишком тихим. в нем не было привычного драйва, только усталость и странное, вибрирующее напряжение.

сан закрыл глаза, прислонившись лбом к прохладному зеркалу.

«я спал».

«врёшь».

сан выдохнул, чувствуя, как внутри всё размягчается, — «может быть».

пауза затянулась. было слышно как юнхо тяжело дышит в трубку, — «ты в порядке?» — этот вопрос был задан так осторожно, словно юнхо шел по тонкому льду и боялся, что ответ сана его проломит.

сан снова посмотрел на свой шрам. на серый рассвет. на свои дрожащие руки, — «нет», — честно сказал он, и эта честность была самой болезненной вещью, которую он когда-либо произносил.

тишина на том конце стала осязаемой. длинной, выматывающей.

«это из-за меня?» — голос юнхо надломился.

«частично».

юнхо выдохнул. это был звук человека, которого придавило бетонной плитой. тяжело.

«тогда.. тогда дай мне шанс это исправить, сан. скажи, что мне сделать».

сан тихо рассмеялся и в этом смехе было больше отчаяния, чем иронии, — «это не так работает, юнхо. ты не можешь 'исправить' то, что происходит у меня в голове каждую ночь».

«тогда как? как мне до тебя достучаться?»

сан закрыл глаза. на этот раз он не стал убегать. он шагнул прямо в эпицентр своего страха.

«просто.. не садись за руль сегодня».

тишина. юнхо не ответил сразу. и в этой заминке сан услышал всё: и гул мотора, и жажду скорости, и ту невидимую веревку, которая тянула юнхо на трассу. это молчание сказало больше, чем любой отказ.

«пожалуйста», — добавил сан еще тише. голос сорвался на шепот, почти на мольбу, — «пожалуйста.. прошу».

и вот теперь юнхо замер по ту сторону звонка. он впервые услышал в голосе сана не привычный сарказм, не холодную отстранённость и даже не ярость. он услышал чистый страх. тот самый, который сан прятал за шрамом все эти годы.

«сан..»

«пожалуйста. просто один вечер».

пауза была мучительной, — «я.. я подумаю», — наконец выдавил юнхо.

сан закрыл глаза, чувствуя, как по венам разливается ледяная вода. это не было 'да'. но это не было и 'нет'. и именно эта неопределенность пугала сильнее всего. он медленно опустился на край кровати, до боли сжимая телефон в ладони.

«юнхо..»

«да?»

сан задержал дыхание, чувствуя, как в горле закипают невыплаканные слезы.

«я не переживу это второй раз. слышишь? я просто не смогу».

тишина стала абсолютной. словно весь мир за окном, дождь и сам кампус перестали существовать. и в этой тишине обоим стало ясно: слова сказаны, карты открыты. теперь назад дороги нет – либо они спасут друг друга, либо окончательно разобьются.