fall. pt. 3.1/?

дождь начался крадучись, где-то в предрассветных сумерках. сан проснулся не от звука, а от навязчивого ощущения сырости, пробравшейся в самую глубь костей. тонкое одеяло, единственная защита от внешнего мира, сбилось в ногах бесформенным комом. влажный, тяжёлый воздух, беспрепятственно хлынувший через приоткрытую створку окна, оседал на обнажённой коже невидимой росой.

он лежал абсолютно неподвижно, боясь спугнуть остатки сна, которые были милосерднее реальности. снаружи методично, с остервенением, капли чеканили ритм по металлическому подоконнику. они собирались в крупные, тяжёлые слёзы и бежали по стеклу, размывая и без того блёклый пейзаж за окном. где-то на горизонте слышался гром – подобно ленивому рыку зверя, который ещё не решил, стоит ли ему нападать.

комната тонула в сером облаке. предметы потеряли свои очертания, превратившись в угрюмые тени. сан медленно перевернулся на бок, чувствуя, как каждая мышца отзывается тупой неохотой.

его взгляд упал на телефон. экран вспыхнул в полумраке, безжалостно разрезая серость неоновым светом.

несколько пропущенных.

юнхо.

сан замер, перестав дышать. имя на экране казалось раскалённым клеймом. пальцы потянулись к холодному стеклу гаджета, но замерли в миллиметре, так и не решившись на контакт. в груди, где-то под рёбрами, скрутился тугой, болезненный узел. слишком рано для хороших новостей. слишком тяжело для обычного 'привет'.

он сел на край кровати. ступни коснулись ледяного пола и по позвоночнику пробежала колючая дрожь – не от холода, а от того липкого предчувствия, которое всегда сопровождало сообщения в такой час. дождь за окном припустил сильнее, превращаясь в сплошную стену.

сан поднялся и подошёл к зеркалу. из затуманенного стекла на него смотрел незнакомец с ввалившимися глазами. он медленно поднял руку, проводя подушечкой пальца по скуле. шрам. в этом неверном утреннем свете он казался рельефнее, словно старая рана решила напомнить о себе именно сейчас. кожа под пальцами ныла – фантомная боль, которая никогда не уходила до конца.

«блять..», — выдохнул он и звук собственного голоса показался ему чужим. внезапно реальность треснула и его накрыло.

это была не та тишина, что сейчас. там был шум. оглушительный, первобытный, яростный шум. рёв форсированных двигателей, от которого вибрировали внутренности, резкие, надрывные выкрики толпы и смех – колючий, истеричный, пахнущий дешёвым адреналином.

сан стоял на самой кромке обочины, поглубже спрятав руки в карманы куртки. его трясло. он не должен был приходить. он знал, что это место – филиал ада для таких как он, но ноги сами привели его сюда. потому что фамилия 'чхве' в кулуарах слишком часто рифмовалась со словом 'смерть', замаскированным под 'гонку'.

фары пролетающих машин разрезали непроглядную тьму, на мгновение ослепляя. асфальт блестел. недавний ливень превратил трассу в идеальный каток. идеальный сценарий для того, чтобы кто-то не вернулся домой.

«эй, ты потерялся, приёмыш?»

сан обернулся. какой-то парень с жёлтыми от табака зубами скалился, выпуская струю едкого дыма прямо ему в лицо.

«нет», — коротко отрезал сан, стараясь, чтобы голос не дрожал.

«тогда чего стоишь как привидение на обочине? ждёшь, когда тебя соберут на капот?»

сан не удостоил его ответом. его взгляд уже нашёл цель, – юнхо.

он стоял у своей машины, небрежно прислонившись к дверце. вокруг него крутились люди, он что-то отвечал, смеялся – громко, запрокинув голову. в его позе была такая вызывающая лёгкость, будто он стоял не на краю катастрофы, а на веранде модного клуба.

в этот момент сан почувствовал, как сердце обливается холодом. это был не тот юнхо, который бережно касался его шрама в аудитории. этот парень был чужим. опасным. искусственным.

юнхо привычным жестом откинул волосы с глаз – движение, которое сан выучил наизусть. это стало последней каплей. сан двинулся вперёд, расталкивая толпу, не чувствуя ударов чужих локтей.

«юнхо..», — голос был тихим, почти не слышным в этом хаосе, нонхо замер, словно его ударило током. он медленно обернулся. на секунду его 'гоночная' маска треснула. в глазах мелькнуло удивление, а следом за ним – чистый, неразбавленный ужас.

«сан?» — он выпрямился, отталкиваясь от машины, — «какого чёрта ты здесь делаешь?»

«я могу задать тебе тот же вопрос. и мой будет гораздо уместнее».

юнхо попытался вернуть на лицо кривую усмешку, но глаза оставались настороженными.

«я здесь по делу. увлечение, драйв.. называй как хочешь».

«драйв, юнхо? нет. это самоубийство».

«не начинай», — юнхо помрачнел, его голос стал жёстким.

сан сделал ещё шаг, сокращая дистанцию, — я не начинаю. я спрашиваю: ты понимаешь, что дорога мокрая? ты понимаешь, что ты делаешь?

юнхо затравленно оглянулся, проверяя, не слушает ли их 'тусовка'. его репутация здесь была дороже здравого смысла. он резко схватил сана за запястье, пальцы сжались как стальные тиски, — «пойдём. нам надо поговорить без свидетелей».

он потянул его в тень, за фургоны, но сан с силой вырвал руку. кожа на запястье мгновенно вспыхнула красным, — «не трогай меня. больше никогда не смей меня так хватать».

юнхо замер, его рука безжизненно повисла в воздухе, — «ты серьёзно сейчас? устраиваешь сцену здесь?»

«более чем».

на мгновение шум гонки отступил на задний план, оставляя их в атмосфере взаимной ярости и страха.

«тебе здесь не место, сан», — тихо, почти умоляюще сказал юнхо, — «это грязный мир. иди домой».

«а тебе, значит, место? тебе самое место среди этих идиотов, которые молятся на бензин?»

«это другое! ты не понимаешь..»

«а, серьёзно? объясни мне разницу».

юнхо сжал челюсть. в его глазах отражались огни фар, делая его взгляд диким, — «просто.. уходи, сан. пожалуйста».

сан рассмеялся. это был сухой, надломленный смех, в котором было больше боли, чем иронии, — «серьёзно? ты думаешь я пришёл сюда, увидел этот цирк и теперь просто развернусь и уйду спать, зная, что ты сейчас сядешь за руль?»

«да. потому что это не твоя забота».

юнхо шагнул ближе, пытаясь подавить его своим ростом, своим авторитетом, — «сан. прекрати».

«нет, ты послушай», — голос сана сорвался, в нём зазвенели слёзы, которые он так отчаянно пытался скрыть, — «ты стоишь здесь, в этом гадюшнике, среди людей, которые завтра даже не вспомнят твоё имя, если ты вылетишь в кювет. ты собираешься гнать по мокрой трассе, рискуя всем.. и ты имеешь наглость говорить мне, чтобы я ушёл?! ты правда такой идиот, юнхо?»

«это мой выбор, сан!» — голос юнхо, до этого мягкий и обволакивающий, вдруг стал резким, как удар острого ножа, — «моя жизнь.. я сам решаю, где ставить точку».

«это не выбор, юнхо. это самоубийство», — сан выплюнул эти слова, чувствуя, как внутри него закипает горькая, чёрная ярость, — «ты просто играешь в прятки со смертью, надеясь, что она тебя не заметит. пункт назначения, не более..»

юнхо резко вскинул голову, его глаза опасно блеснули в свете уличного фонаря, — «не перегибай палку. ты ничего не знаешь о том, что я чувствую за рулём».

«я не перегибаю!» — выкрикнул сан и его голос, сорвавшийся на высокой ноте, эхом отразился от стен общежития.

несколько студентов, проходивших мимо по аллее, замедлили шаг и обернулись на шум. кто-то зашептался, кто-то остановился, привлечённый накалом чужой драмы. но сану было абсолютно плевать на свидетелей. мир для него сузился до одной точки – до упрямого, ослеплённого собственной самоуверенностью лица юнхо.

«ты хоть на секунду задумывался, что может случиться?» — сан шагнул вперёд, едва не врезаясь в грудь друга. его руки дрожали от перенапряжения, — «один неверный поворот, одна лопнувшая шина, один идиот, который не посмотрит в зеркало.. и всё. конец. тебя не станет».

«со мной ничего не случится», — юнхо произнёс это с той пугающей убеждённостью, которая бывает только у тех, кто ещё не видел крови на асфальте, — «я контролирую ситуацию. всегда».

«ты не бессмертный!», — сан почти сорвался на крик. в его глазах блеснула не ярость, а чистый ужас, — «ты обычный человек, юнхо! ты сделан из плоти и костей, которые ломаются так легко, что ты даже вскрикнуть не успеешь!»

юнхо, не выдержав этого напора, рванулся вперёд и мёртвой хваткой вцепился сану в плечи. его пальцы больно впились в ткань куртки, — «успокойся! слышишь меня? просто замолчи и дыши! ты заводишься из-за ерунды!»

«не трогай меня!» — сан взорвался.

это было инстинктивное, резкое движение – потребность разорвать этот контакт, сбросить с себя чужую уверенность, которая душила его. он с силой толкнул юнхо в грудь, отшатываясь назад. его ботинок соскользнул с бордюра, каблук неприятно клацнул по асфальту.

и в этот момент – слишком поздно, когда время вдруг растянулось, превращаясь в густой, вязкий сироп – сан осознал, где он находится.

он стоял не на тротуаре. он стоял на проезжей части, прямо за границей спасительной тени деревьев.

тишину ночи разорвал яростный, надсадный рёв мощного мотора. где-то за поворотом взвизгнули шины, и в следующую секунду пространство вокруг сана залило ослепительным, мертвенно-белым светом фар. свет был таким ярким, что выжег все остальные цвета, превращая мир в чёрно-белый негатив.

кто-то на аллее вскрикнул – коротко, испуганно.

«сан!» — голос юнхо сорвался на хриплый, отчаянный вопль, в котором уже не было ни капли прежней уверенности. только голый, животный страх.

сан повернул голову на звук. слишком резко. в его зрачках отразились две стремительно приближающиеся точки раскалённого света. ветер от летящей на скорости машины уже коснулся его лица, бросая волосы в глаза. слишком поздно.