fall in love again.

- Минги, а как думаешь, - начинает Чонхо, пока кончиками пальцев вырисовывает линию жизни на ладони своего парня, - мы бы в каждой жизни были вместе?

- Конечно, - он фыркает, другой ладонью поглаживая по голому плечу Чхве, - куда я от тебя денусь что ли?

Fall in love again...

- Господин! Разрешите к вам обратиться, - слуга, склонившись в пол, терпеливо ждал одобрения.

- Разрешаю, - Чонхо поправляя подол ханбока поудобнее уселся на подушке перед низким столиком. Занятия каллиграфией его уничтожали, оставляя шрамы на пальцах, но против правил двора ничего не попишешь.

- К вам пожаловал господин Сон.

Обернувшись, он увидел высокого парня в широкополой шляпе с хитрющим прищуром и такой же ядовитой улыбкой. Сын дрожайшей подруги матушки, лучше Чонхо во всем, кроме этой злосчастной каллиграфии.

- Пришли позаниматься, Минги-хён? – Чонхо демонстративно отвернулся обратно, взглядом упираясь в стол.

- Да, потренировать руки, - мягкой поступью он прошелся мимо стола и уселся на подушку напротив.

Стоило их взглядам пересечься, как пространство резко сузилось только до этого молчаливого противостояния глазами. Слуга, не смевший больше их отвлекать, скрылся, плотно прикрыв за собой дверь.

- С чего начнем сегодня? – Чонхо отложил кисточку на специальную подставку, небрежно сдвинул бумагу в сторону и оперся полностью на стол. Свободный ханбок показал голые ключицы, куда тут же вперся взглядом Минги.

- С практики пальцев, мне надо их размять, - ладонью под столом он поймал чужую щиколотку.

- Тогда приступим, - Чонхо откинулся назад, лопатками упираясь в пол. Минги, без труда переставивший столик в сторону, уже развязывал хитроумные узелки на поясе своего ханбока.

 Fall in love again...

- Блять, криворукий, не на меня же, - Чонхо отпрыгивает от летевшего в его ногу окурка. Сплюнув на землю густой харчок, он затягивается сигареткой, придерживая фильтр двумя пальцами.

- Нежный какой нашелся, ебать, - Минги хмыкал, пока доставал кошелек. Насчитав там скудное количество купюр, он почесал голову, - либо мы сегодня покупаем презервативы и трахаемся, либо еще сигарет и мы друг другу подрочим.

- И это я еще нежный? Потрахаться можно и без резинки, - рассудил Чонхо, доставая и свой кошелек. Там денег оказалось не больше. Выдохнув дым, он посмотрел на Минги, что стоял под фонарем и считал монетки. Желтый свет так подчеркивал его пухлые губы, что шептали «десять, пятнадцать, семнадцать, нет, блять, сколько у меня было», тут же и цепляясь за лохматые волосы и воротник куртки. – Красивый ты, конечно, пиздец.

Минги, аж замерев, поднял голову и нахмурился, оглядев Чонхо с головы до пят. Тот стоял, привалившись к стене дома, курил и не переставая разглядывал его.

- Сигареты больше не покупаем, докурился ты.

 Fall in love again...

В высшем свете Чонхо прозвали «недоступной сукой». Потому что он и был недоступной сукой, которая отказывала всем, даже не посмотрев ни на размер кошелька, ни на размер члена.

Единственный человек, с которым видели его за последние месяцы, это Сон Минги. Художник, который каким-то чертом пробился в такое светское общество. Многие его ненавидели, другие не понимали, зачем он так сюда рвался, и лишь единицы прознали, что пришел он сюда не сколько за деньгами и вниманием, сколько за одной конкретной моделью, которую он так хотел запечатлеть на своих холстах.

- Чонхо, ты такой невероятно сексуальный, - выводя узор за узором по бедру, он слушал тихие вздохи и позвякивание наручников о изголовье кровати. Мягкими ворсинками кисти он рассылал множество мурашек по чужой коже, оставляя на ней красные полосы, складывающиеся в рисунки.

- Пожалуйста, - умолял его Чонхо, кожа которого спустя десятки минут такой сладкой пытки покрылась всем, начиная от обычных каракулей до полноценных рисунков, пока щеки и член были налиты красными сами по себе.

- О нет, погоди, - Минги целовал основание члена, потом убирал голову, которую почти зажали чужие бедра, и возвращался к какой-нибудь розе возле пупка, - я еще не закончил.

- Дай мне кончить, - хныкал Чонхо.

- На моей картине не нужен белый цвет, - издевательски отвечал Минги, гаденько улыбаясь, - я получил свой самый дорогой холст в жизни, я хочу раскрасить его медленно, - поцелуем возле наручников на запястье он окончил разговор, пока другой рукой окунал кисточку в очередной цвет.

 Fall in love again...

- Ты спятил! Ты что хочешь быть со мной? Таким? – Минги был в истерике, его культя вместо ноги была туго перевязана свежими бинтами руками медбрата Чонхо.

- Мне плевать, каким ты стал после аварии, идиот, - а у самого руки дрожали и слезы капали на одеяло, - и зачем этот придурок только вылетел на своей гребанной машине, - зло растерев глаза, Чонхо принялся поправлять одеяло, когда его запястье перехватила чужая ладонь.

- Я не нужен тебе такой, Чонхо-я, - Минги своих слез со щек не стирал, - у тебя вся жизнь впереди, а я теперь всего лишь калека, рано или поздно ты разочаруешься во мне и…

Его речь прервал смачный хлопок. Пыхтя и краснея от злости, Чонхо потирал ладонь, которой только что отвесил пощечину.

- Придурок, идиот, дурак, как ты посмел так подумать! – он возмущался на всю палату, тряся его за грудки. – Никуда я не уйду от тебя, кретин!

Поцелуй с солеными слезами на губах стал их обещанием никогда не расставаться.

 Fall in love again...

- Это же наша песня, - Минги, слегка кряхтя, подкрутил громкости у радиоприемника. Они купили его совсем недавно, долго и упорно откладывая с каждой зарплаты. Мир потихоньку шагал вперед, не за горами и новый век, который, скорее всего, они уже и не увидят.

- Помнишь еще, - Чонхо хмыкнул, поправил очки, убрал седую прядь за ухо и подошел поближе к приемнику, - я думал, что сейчас уже такое не в моде.

- А мы что «модные»? – Минги слегка покрутился на месте, придерживая в руке трость, которая помогала ему ходить.

- Всё-всё, а то сейчас разломишься, - привычно переплетая пальцы, они смотрели друг на друга и видели не старых дедушек, что уж отжили своё, а тех молодых парней, что случайно познакомились на студенческой вечеринке множество лет назад.

- Я люблю тебя, слышишь ещё? – Минги прижимал его к себе, вспоминая, как впервые закружил его в танце у себя в комнате, где они скрывались от лишних недовольных глаз.

- Да слышу, - Чонхо улыбался, складывая голову на родном плече, - я тоже тебя люблю. Услыхал?

- Угу.

 Fall in love again...

Медвежонок, забавно свалившись с бревна, тут же встает на лапы. Он щелкал зубами, пытаясь поймать птичку, что крутилась вокруг него, нервируя. Желтый пернатый, словно смеясь, чирикал и чирикал, взмахивая крыльями и в последний момент улетая от медвежонка. Но и косолапый не сдавался, он прыгал, карабкался обратно на бревно, тут же с него падая, и так по кругу, пока не выдохся и не прилег на траву, раскинув лапы в стороны.

На нос к нему присела птичка, складывая крылья. Повертев головой, она клювом уперлась совсем близко к мордочке. Медвежонок только смотрел на нее и даже не пытался поймать.

Заскучав рассматривать чужую мордочку, канарейка перелетела к нему на живот, прыгая по нему и коготками цепляясь за шерсть. С рыком медвежонок уселся, а птица отлетела к нему на лапу, так там и державшись.

Они смотрели друг на друга, хлопая глазами, и склоняя головы то в одну сторону, то в другую. В какой-то момент птичка и запела. Медвежонок, заворожено слушающий чириканье, одобрительно рыкал, лапами постукивая по земле.

Again and again...

Минги раскрывает глаза, оглядываясь. Его комната за время сна не изменилась, единственное, что добавляется, так это Чонхо, стоящий возле кровати абсолютно голый и потягивающийся. Схватив первую попавшуюся под руки толстовку, он тихонько натягивает её на себя, потом осматриваясь в поисках нижнего белья. Конечно, подол кофты доходит ему итак до бедер, прикрывая ягодицы с отпечатками засосов на них, но хочется надеть что-то ещё, чтобы не травмировать соседей по общежитию Минги, которые любезно прошлой ночью разошлись кто куда, давая им ночку побыть только вдвоем.

- Чонхо-я, - хриплым голосом говорит Минги.

Тот, испугавшись, дергается и роняет трусы из рук.

- Напугал, дурак, - кинув в него подушку, Чонхо вновь наклоняется, поднимая свои, а может и своего парня, боксеры.

- Мне такие сны странные снились, - Минги садится в кровати, оборачивая одеяло вокруг продрогших плеч.

- Не рассказывай, - прерывает его смеющийся Чонхо, пока руками прочесывает непослушные волосы, - пусть сбудутся.

Минги, у которого смешались все сны в одно, точно не хочет, чтобы он был принцем в ханбоке, а Чонхо его медвежонком.

- Надеюсь, у тебя никогда не будет столько шерсти.

- Чего?