exaggerate

(🎵) : Awaken I Am — Relic

Рики распахнул глаза и, путаясь в одеяле, резко сел на кровати. Смазанная картинка кошмара перед глазами рассеивалась мучительно медленно, и сквозь неё в быстрой перемотке пробивались события прошлой ночи. Рики моргнул один раз, потом другой, потом зажмурился, надавив ладонями на веки до разноцветных пятен в глазах и только тогда смог убедить себя в том, что сон заперт там, где было его место. Странно, он помнил, что засыпал в гостиной, не желая тревожить Джейк-хёна, тот и так натерпелся с ним за ночь. Неужели он перенёс его на кровать?

Часы показывали 12:55. Значит, Джейк ушёл на работу около шести часов назад и вернётся как минимум через пять. Этого времени хватит, чтобы загнать себя в угол.

Рики поднялся с кровати, небрежно застелил её и, слегка пошатываясь, побрёл на кухню. Тарелки из-под рамёна, оставленной на низком столике в гостиной, больше не было. На столе на кухне стоял остывший завтрак и лежала записка, написанная размашистым почерком. Джейк постарался сделать так, чтобы не заметить её было просто невозможно.

«Рики, я предупредил твоих родителей, можешь оставаться у меня сколько пожелаешь. Холодильник в твоём распоряжении». 

Это было проще, чем объяснять ему, почему оставаться в этом доме безопаснее, чем возвращаться в свой собственный. Впрочем, он прекрасно знал, что Рики не будет против.

Ниже было дописано:

«Постарайся не выходить из дома».

Прочитав эту строчку, Нишимура фыркнул. Он и не собирался. Он же не идиот, если только события прошлой ночи не были плодом его воображения. Что до гостеприимства Джейка, то Рики с радостью бы прожил с ним до конца жизни. И даже если бы тот в конце концов его выгнал, он предпочёл бы жить на улице, чем вернуться домой. Положение, в котором он оказался, не отменяло того, что всё, сопровождавшее его с первых дней жизни, сейчас обрушивалось прямо ему на голову.

Родители разводились. Они продолжали жить вместе пока шёл судебный процесс, спали раздельно и почти не разговаривали, предпочитая отравлять жизнь, а не оставить друг друга в покое. Мать перестала разговаривать с Рики, очевидно, видя в нём копию отца. И этот самый отец, работая круглые сутки, не находил сил на простые разговоры, зато находил их на полуночные ссоры, в которые выливалось суточное молчание, с выпивкой наперевес. Когда Рики первый раз сбежал из дома в одну из таких ссор, ему было страшно. Он боялся, что заставит родителей волноваться, что его будут искать, поднимут на уши полицию, а потом поведут к психологу или, хуже, к психиатру. Но часы шли, телефон не звонил, не было слышно сирен или видно мигалок. По возвращении ранним утром, когда Рики вошёл в квартиру и застал мать в прихожей перед уходом на работу, та даже не спросила, где его носило всю ночь. Вероятно, она была уверена, что сын просто вышел подышать свежим утренним воздухом. Конечно, так оно и было, с его-то сбитым режимом.

Тяжёлый занавес тогда рухнул, обнажив скрытую за ним болезненную правду. И вместе с тем открыл путь к спасению. Рики вдруг понял, что за очередную ночную вылазку ему ничего не будет. Он никого не побеспокоит, не заставит волноваться или злиться. Никто не будет его ругать. И, что было наиболее важным, он не станет свидетелем громкой ненависти, которой родители пропитывали дом по ночам. Шаг за шагом, день за днём Рики всё дальше углублялся в ночной город, изведывал его с самого дна и разговаривал с ночью, сидя на крышах спящих домов.

Так он однажды и встретил Джейка. В том самом парадном плаще этот странный, привлекающий внимание даже с противоположной стороны улицы человек покупал такояки в полуночном фургончике. Рики бы не удивился, узнай он о связи хёна с вампирами или чем похуже. В конце концов, их существование подтвердилось, а в этом человеке с первого взгляда было что-то отречённое, неземное.

Тогда Рики влетел в него скорее машинально, чем осознанно. Ему нужен был человек, нужен был взрослый, он искал защиты от бешеной псины, которая гналась за ним несколько кварталов и, казалось, нисколько не выдохлась, в отличие от него самого. Дело было не в том, что загадочный мужчина в плаще был единственным человеком, что повстречался ему, не считая торговца стритфудом, который не выглядел сильным, — нет, Рики взглянул на него и почему-то подумал: «保護». Если бы не эта странная мысль на языке, который он почти забыл, он бы побежал дальше, доверившись своим ногам, а не незнакомцу.

保護 (hogo) — «защита»; «опека»

Мужчина не обратил внимания на такояки, что шмякнулись о землю, лишь окинул его быстрым взглядом с ног до головы, молниеносно оценил ситуацию и задвинул себе за спину. Рики не видел его лица, но собака вдруг резко затормозила. Она по-прежнему злобно скалилась, рычала, но приближаться не смела. Псина чувствовала от него угрозу, в то время как Рики, стоя за широкой спиной, ощущал тепло его руки и впервые за долгое время чувствовал себя в безопасности.

Собака рявкнула напоследок и, развернувшись, скрылась в том же переулке. Рики попытался предложить спасшему его человеку купить новую порцию такояки взамен той, что разлетелась по земле, но тот лишь махнул рукой и сам купил две, протянув одну ему. Они сели тут же, за единственный столик у фургона. Мужчина очень внимательно разглядывал Рики, пока тот уплетал свою порцию так, будто голодал несколько дней. А потом серьёзное лицо вдруг расслабилось, губы тронула полуулыбка, и он назвал своё имя...

Рики передёрнуло. На контрасте с тёплым взглядом хёна в памяти всплыли холодные глаза чудовища, взирающие на него из темноты. Сегодня они снились ему в кошмарах. Стоило одному закончиться, как он тут же сменялся другим. Всё было в точности таким же — тусклый фонарь, обмякшее тело и заметивший его монстр. Только, в отличии от реальности, вампир в тот же миг возник прямо перед носом и одним махом оторвал ему голову. Она осталась у него в руке, мир перед глазами крутанулся и, прежде чем он погас навсегда, Рики успел увидеть, как его тело безвольно осело вампиру в ноги и тот небрежно пнул его, убрав с пути. Сюрреалистичный кошмар. Он слышал хруст костей и треск разорванных сухожилий, он видел своё обезглавленное тело своими же глазами, ощущал горячую кровь отдельными участками кожи. Это чувство оставалось таким же правдоподобным наяву, заставляя Рики бессознательно проводить ладонью по шее, чтобы убедиться, что голова по-прежнему на месте и кровь не заливает ворот липкой жижей.

Почему он не сделал этого? Почему он его не убил? Рики был уверен, что побег — лишь попытка отсрочить неизбежное. Его тело всего лишь среагировало само и он был бы ему благодарен, даже если бы не вышло спастись. А точно ли была погоня? Всякий раз оборачиваясь, он не видел за спиной никого, и только поэтому он рискнул позвонить Джейку. Оторваться от существа, превосходившего его по всем физическим характеристикам... Возможно ли это? Сейчас Рики подумал о том, что его могли преследовать поверху, однако это дало бы вампиру преимущество, которым он.. не воспользовался? Или всё это время мифы лгали и вампиры отличались от людей только предпочтениями в еде?

Кусок омлета упал на тарелку, когда сознание пронзила мысль, не оставившая после себя ничего.

Его убьют.

Его обязательно убьют, это лишь вопрос времени. И никакой Джейк-хён не сможет его защитить.

Короткая вибрация оповестила о приходе сообщения. Чонвон оторвал взгляд от кипы бумаг, какая всегда преследовала зачистки, и лениво проверил телефон.

«Мост Банпо. AM».

— Банпо? Какая отвратительно-глупая тяга к местам, полных людей. Назначать встречу в таком месте всего лишь после полуночи... — цокнул он, покачав головой, и быстро напечатал ответ.

«Если хочешь меня видеть, выбери другое место».

Реакция не заставила себя ждать. Ян даже не успел отложить телефон, как пограничник предложил альтернативу, очевидно, готовый к такому повороту событий. Интересно получалось. Он рассчитывал на то, что Джейк оставит его в покое или, что было бы логичнее, отдаст прямой приказ. Но приказы Шим не любил и вместо этого предпочитал идти на уступки. Он отличался от прошлого пограничника тем, что не стремился плюнуть в лицо своим статусом и своей силой. Он не зазнавался — наоборот, делал вид, будто и вовсе не осознаёт своего положения и всей той власти, что сосредоточена в его руках. И эти выставленные напоказ мягкость и благородство даже в свободное от работы время бесили ещё больше.

Любой знал, что статус пограничника тесно сопряжён с жестокостью. Эти люди были единственными, кто способен противостоять вампиру любого ранга без оружия, используя лишь своё тело, наделённое потенциалом неизвестной природы. Нет, не просто противостоять... Эта борьба не была равной изначально: они могли рвать вампиров на части, не дав и шанса на сопротивление. Именно поэтому в прошлом верхушка подсуетилась и в какой-то степени завербовала пограничников на свою сторону.

Они не всегда стояли выше и не всегда носили такое громкое имя. Большую часть своей истории люди с потенциалом были изгоями среди себе подобных. Обнаружив столь интригующий дар, вампирская аристократия открыла перед ними двери своих домов, держа при себе как питомцев и используя как оружие в междоусобицах, позиционируя эту бойню как благодарность за кров и пищу. Люди с потенциалом всегда выходили из неё живыми... Пока в поиске абсолютного победителя не поняли, что могут рвать на части не только вампиров, но и друг друга. Это больше не было вопросом благодарности или верности вампирам, это был вопрос собственной идентичности и принадлежности.

Вот тут-то отношения питомцев с их хозяевами претерпели необратимые изменения. Люди с потенциалом объединились, восстав против вампиров. Они противились благородному покровительству, массово уничтожали целые кланы, что пользовались ими веками... А потом канули в лету, будто исчезнув с лица земли. О существовании пограничников напоминали лишь упоминания в летописях, истории немногочисленных выживших и сотни эпитафий.

Позже, со сменой власти и принятием новой политики в отношении людей, возникла необходимость сдерживающего фактора. Тогда-то первый глава новоизбранного Совета и вспомнил о существовании способных на это существ. Не могли же они просто исчезнуть? Для того, чтобы достать их из-под земли, потребовалось время и огромное количество ресурсов. Чтобы уговорить сотрудничать — железные нервы и нерушимые аргументы. Некоторых и вовсе пришлось обучать тому, о чём вампиры ничего не знали, с нуля: от этих людей разило потенциалом, но сами они понятия не имели, что обладали какой-то редчайшей силой. Главы лично колесили по стране, если не по всему миру, чтобы отыскать их, и они продолжают делать это до сих пор, потому что, несмотря на очевидное превосходство, пограничники оставались людьми. У них был срок годности. Договор с Советом возвысил отвергнутых, восставших и исчезнувших над всей расой за их чудовищную силу. Так пограничники стали следить за равновесием, карая тех, кто переступал нарисованную ими черту.

Но Джейк Шим был опасен не только в силу своего статуса или происхождения, больше — с самого начала он был прекрасно осведомлён о своей сути. То был единственный случай, когда Совет не искал пограничника — пограничник сам нашёл Совет. Чтобы такой человек шёл на уступки? Улыбался от всей души? Наученный жизнью и историей своих предков, Чонвон не верил ни единой его эмоции. Всё, что делал Джейк, сквозило холодным расчётом, тщательно замаскированным под благожелательность. Что же связывало его с этим ребёнком? Ответ на этот вопрос не интересовал вампира ровно до момента, пока тот не вытеснил собой прочие мысли, раз за разом возникая в голове мигающей красным табличкой.

Чонвон раздражённо отбросил телефон. Пальцы забарабанили по столу в попытке унять волну раздражения, которую Джейк Шим вызывал в нём всякий раз, возникая на горизонте. Любой другой вампир на его месте побоялся бы быть даже смотреть ему в глаза. Чонвон не боялся, потому что, в отличии от остальных знал, — хороший пограничник не станет применять силу без причины. И вопреки всем противоречиям, которые Джейк вызывал в нём, он признавал его хорошим пограничником. У Джейка не было полномочий его трогать. Всё, что он мог — ходить вокруг в попытке сгладить углы, убедить отступить. Собственно, это Шим и делал. Последнее сообщение было тому доказательством.

Что ж, по крайней мере, ему не придётся брать машину, чтобы притвориться человеком в толпе.

Ян взглянул на лист. Графа «свидетель» оставалась пустой. Незаполненный пробел белым пятном бросался в глаза среди исписанных строчек: дата и место зачистки, присутствие пограничника, состояние тела на момент смерти и его посмертная модификация, имя жертвы и причина устранения, заказчик, имя и должность исполнителя. Чонвон долго буравил пустую графу хмурым взглядом, продолжая ритмично постукивать пальцем по столу.

— По-че-му? Почему же?

В конце концов, он оставил это занятие, обещая себе вернуться к нему позже. Ян снова взял телефон, чтобы свериться со временем, и встал.

Раздался хлопок. Запертый изнутри кабинет остался пустым.

Воздух сжался и пространство с едва различимым хлопком пропустило сквозь себя гостя. Ян Чонвон поморщился от бьющего в глаза света фар и обернулся. Джейк Шим стоял к нему спиной и отрешённо созерцал ровную поверхность тёмной воды. Над головой по виадуку проносились машины. Этот город никогда не спал: люди пачками куда-то спешили, независимо от времени суток, и даже не догадывались о том, что под ними, над ними или сбоку от них притаились истинные обитатели тёмного мира, вынужденные скрываться даже по ночам.

— Ты бездействуешь, — произнёс Джейк. Это был не вопрос, но, казалось, он ждал объяснений.

Чонвон проигнорировал этот выпад.

— Я даю тебе сутки спрятать его, если ты всё ещё этого не сделал. Впрочем, в этом городе и даже в стране нет уголка, в котором я бы не смог до него добраться, а возможность вывезти его за границу ты уже упустил. И если ты думаешь, что твой дом безопасен, то он остаётся таковым ровно до тех пор, пока он находится в его пределах. Сомневаюсь, что человеческий подросток способен усидеть на месте.

— Для чего это? Мне не нужны твои поблажки.

— Интересно, как долго ты будешь его защищать и на что готов пойти. Хватит ли тебе смелости оторвать мне голову, чтобы остановить? 

Джейк мог это сделать. Он мог это сделать и глазом не моргнув, и ему бы ничего не грозило, кроме нудных протоколов и объяснений. Всё усложнялось тем, что от Ян Чонвона нельзя было избавиться, просто оторвав ему голову, потому что он оставался наследником дома Ян, пусть те и плевались, признавая это, и одним из наиболее эффективных работников своего отдела в Совете, что делало его не последней личностью среди двух наиболее важных фракций. Избавить расу от чистого, небезразличного потомка? Обратить против себя аристократию? Как пограничник, Джейк осознавал всю неблагоразумность подобного выбора. С точки зрения равновесия Яна было не за что карать, а Джейк привык придерживаться своих принципов. С другой стороны то, что он защищал, могло того стоить.

Нет. Голова Ян Чонвона ничего не решит. Надёжнее сделать из него союзника, но это требовало времени, которого у Джейка не было. Был только один этот момент.

Или второй вариант.

— У кого ты научился этим подлым играм? Это на вас похоже.

— На вас? — переспросил Чонвон, прищурившись.

Атмосфера изменилась в тот же миг, и если до этого её можно было назвать напряжённой, то сейчас Джейк ощутил, как раскалился воздух.

— На аристократию, — охотно пояснил он. — Ты так яро отрицаешь своё происхождение, но продолжаешь использовать те же методы. Играешь с чужими жизнями, ни во что не ставишь людей. Вам разве не преподавали постулаты нового мира? Не верю, что ты плохо слушал. Видимо, вы такими рождаетесь. Позволь мне напомнить, Чонвон, — жизнь драгоценна. Любая жизнь.

Чонвон усмехнулся, опустив голову. Пространство вокруг отдалось резкой вибрацией, пошло волнами, готовое в любой момент пропустить сквозь себя его тело, и сквозь эти колебания Джейк видел намного больше, чем Ян хотел показать. Тот был в ярости. Джейк ждал, разглядывая его, но вместо ожидаемой реакции колебания вдруг резко прекратились. Воздух замер, пространство больше не готовило щелей для прохода и Ян Чонвон застыл, парализованный осознанием происходящего.

Да это же провокация.

— Ты хочешь, чтобы я напал на тебя, — поражённо выдохнул он. Широкая улыбка вдруг исказила его лицо. Пожалуй, Джейк впервые видел, как он смеётся. — Ты хочешь, чтобы я напал на тебя, — повторил он. — Тогда ты сможешь воспользоваться своей силой без запрета, взять меня под стражу и пустить под суд, — хмыкнул он. В следующий миг улыбка погасла так же резко, как и появилась. — Этого не будет. 

Джейк ухмыльнулся, прикусив губу, и развёл руками:

— Как жаль, что ты всё же не идиот.

— Я даю тебе сутки, — повторил Ян. — Окажу милость тебе и твоему мальчишке, оставлю тело нетронутым. Сможешь похоронить. Потому что если не я, то это сделает он, и хоронить ты будешь его по кускам.

— А если он не узнает?

— Нет никакого «если», Джейк. Это исключено. Весь город — глаза и уши. Я не удивлюсь, если он уже в курсе и лишь ждёт, когда мы явимся к нему с повинной. Мы оба. С головой твоего мальчишки в доказательство.

— Он не узнает, — твёрдо повторил Джейк. — Есть вещи, которые не касаются Совета.

— Здесь нет того, что его не касается. Всё, что каким-либо образом затрагивает отношения людей и вампиров, проходит через него. Исключений нет. Мы имеем сбежавшего свидетеля. Человека, обладающего знанием, которым он не должен был обладать. Мы имеем халатность, вмешательство пограничника в зачистку и живого свидетеля. По-твоему, этого мало? Этого ребёнка нужно устранить.

— Он под контролём.

— Контроль — понятие мнимое и расплывчатое. Зато чётко ясно одно: он убьёт и тебя, и меня, и его, если ситуацию не урегулировать. То, что мы сейчас делаем, — преступление.

— Тебя правда так заботят законы? — Джейк вскинул брови. — У меня сложилось иное представление. Плевать ты на них хотел. Это не необходимость, а твоя прихоть, желание прикрыть собственный зад и устранить ошибку. Я пограничник, Чонвон. Дело даже не в ребёнке, а в том, что свидетелю удалось уйти живым. Его убийство станет преступлением в мире людей.

— То, что законы противоречат друг другу, в очередной раз доказывает нелепость политики равновесия. Я — не человек. И я буду жить по законам, которые устанавливает Совет.

Дожидаться ответа он не стал. Ян Чонвон сказал всё, что хотел. Его тело снова оказалось во власти пространства, и он исчез, оставив после себя едва заметную рябь в воздухе.

Джейк сокрушённо вздохнул и прошептал:

— Рики-Рики, как же тебя угораздило? Я ничего не могу для тебя сделать.

Ян Чонвон был прав. Он не мог разорваться. Он не мог сделать выбор в пользу одного, когда на противоположной чаше весов стояли тысячи. По крайней мере, сейчас он бы не смог объяснить этот выбор никому, кроме себя.

Время, которое Ян Чонвон ему дал, не было поблажкой или милостью... Тут было что-то другое. Рискнуть и понадеется на это «что-то»? Пустить на самотёк?..

Рингтон резанул по ушам, прервав поток бессвязных мыслей. Джейк поморщился и вытащил телефон из кармана, подумав, что надо бы сбавить громкость или вообще сменить мелодию на что-нибудь нейтральное. Высветившийся на экране входящий от контакта, названного «.», не предвещал ничего хорошего.

— Да?

Звонивший молчал. Едва различимый звук на фоне не представлялось возможным идентифицировать. Или Джейк просто не захотел этого делать.

— Ну говори уже.

— Приедешь? — хрипло прозвучало на том конце. От этого голоса тело прошибло мурашками и внутри всё невольно стянулось в тугой узел. Несмотря на это, Джейк холодно усмехнулся:

— Чтобы ты опять поставил меня на колени и заставил тебя ублажать?

— О, я тебя не заставлял, — усмехнулся тот. — Не преувеличивай.

На мгновение воспоминания того дня бессовестно всплыли на поверхность. Джейк вспомнил, как тот извивался от его прикосновений, как сильная рука сжимала пряди на затылке, как всегда холодные, безразличные глаза пылали безумным желанием и были так близко, что это пламя передавалось вместе с воздухом, что они делили на двоих. В тот день эти глаза утянули его в омут необдуманных решений, из которого Джейк не мог выбраться до сих пор.

— Я встану, — не дожидаясь ответа сказал тот. — В этот раз встану я, что скажешь?

— Что? — переспросил Шим. Он надеялся, что тому хватит стыда не повторять, однако он, скорее всего, даже не догадывался о значении этого слова, и на этот раз сказал прямо:

— Я тебе отсосу, что скажешь? 

Джейк сглотнул, на лице заиграли желваки. На секунду перед глазами мелькнул поразительно яркий образ того, как это могло выглядеть, напрочь выбив воздух из лёгких... Джейк решительно не хотел позволять фантазии брать верх, особенно сейчас, и яростно тряхнул головой в попытке избавиться от неё. Картинка рассеялась, оставив после себя издевательски поблёскивающие глаза, что смотрели на него будто прямо из темноты. Его здесь не было и не могло быть. Вместе с тем он всегда умудрялся польстить своим присутствием каждый уголок ночи.

— Тебе не по статусу стоять передо мной на коленях. 

— Это всё, что тебя волнует? Я хочу тебя видеть, — кажется, тот терял терпение.

— Это приказ? — с нажимом спросил Джейк.

Голос на том конце трубки напряжённо замолчал и после долгой паузы, казалось, с большим трудом выдавил:

— Нет.

— Тогда я не приеду, Ваше Превосходительство. Это было ошибкой, которую я не намерен повторять.

Не дожидаясь ответа, Шим сбросил звонок. Чёрт. Только этого не хватало.

На другом конце города звонивший поморщился, сжав телефон до побелевших костяшек, и, откинув голову, глубоко втянул ночной воздух.

— В следующий ты не посмеешь мне отказать и я выбью из тебя всю дурь, Джейк.