есть ли жизнь до смерти?

ВТОРОЙ КУРС

#Соризизбы

Сегодня была очередная встреча в рамках 2-го курса образовательного проекта «Реляционный психоанализ. Теория и практика». Я уже писала, что на втором курсе у нас особый формат, когда тему задают не преподаватели, а участники. В этот раз так сложилось, что темы не было и все пришли с ощущением некоторой неопределенности. Но на втором курсе она уже никого не пугает, все уже умеют в ней пребывать, доверяя тому, что система как-нибудь, да самоорганизуется и извлекать из этого всякие плюшки. 

В течении этого курса, система нас еще ни разу не подводила. Мы не выстраивали темы в какой-то логической последовательности, порядок выступлений участники определили произвольным образом, кому когда было удобно.

Казалось бы хаос. Но удивительным образом этот хаос самоорганизовывался. И в конце каждой встречи следующий модератор вдруг понимал, о чем он будет говорить, хотя до этого мог и не знать. Такая ниточка протягивалась и связывала все темы. Это, конечно, интересный феномен. Никто его не закладывал в проект. Можно связать это со свойством эмерджентности сложной системы, когда она порождает что-то непредсказуемое.

Но как впишется разрыв в цепочке тем в эту возникающую логику нашей системы? Мы не знали. Но он вписался. 

Предыдущая встреча завела нас в экзистенциальное измерение, к вопросам жизни и смерти. Мы пришли к тому, что руки матери дают или не дают нам иллюзию безопасности, которая выражается универсальной формулой: все будет хорошо. И, если эти руки действительно нас удерживали, то мы верим в это «все будет хорошо», хотя это и неправда. Таким образом, мы живем в переходном пространстве между реальностью и иллюзией, балансируя между ними. Мы, с одной стороны, знаем, что не будет все хорошо, что все умрем и даже, возможно, завтра наш самолет разобьется. То есть человек смертен, хуже того, он внезапно смертен. Но мы живем с верой, что все будет хорошо. 

То есть жизнь основана на вере в иллюзию, при том, что мы знаем, что это иллюзия.

Разрывы в отношениях часто переживаются как умирание. Таков эффект диссоциации, когда часть нашей самости не может быть живой, потому что ее не увидел и не отразил Другой. Разрывы связанности с другим человеком составляют значительную часть нашей жизни и нашей терапевтической реальности. Разрывы неизбежны и обусловлены нашей инаковостью. Отношения сплошь состоят из микро (или не микро) разрывов связи и последующей «починки», в терминах реляционных аналитиков. Проблема в том, что если изначально ребенка в этом разрыве не подхватывали, не оставались рядом, чтобы вместе пережить его, то это переживается действительно как крах, ужас, падение в пропасть, умирание. Как что-то непоправимое. Задача терапии в таких случаях показать, что за этой пропастью жизнь есть, что разрыв можно починить, построить новый мостик в отношениях. Тогда я могу быть собой, а другой может быть другим и мы своей разностью не отрицаем существование друг друга. То есть можно не пытаться быть хорошим, жертвуя собой настоящим, ради сохранения этой связи. Потому что разрывы дело поправимое.

И тогда появляется возможность жить свою жизнь. И принять свою смертность. Ибо ощущение несправедливости кончины «Да я же еще и не пожил!», возникает в том случае, когда человек действительно не живет в каком-то смысле, когда много диссоцированных частей самости, которые ощущаются омертвелыми, а привет бал ложная самость. В общем смерть переживается более естественно, когда до нее была жизнь.

Разрывы связи в терапии всегда событие интерсубъективное. Даже когда пациент делает это в одностороннем порядке, например, резко прерывает терапию. Или самая, наверное, тяжелая для терапевта ситуация, когда пациент сообщает о намерении покончить с собой. В том и другом случае, терапевт переживает этот разрыв, оставленность, часто чувствует вину. В то же время такие события как окончание сессии, отпуск терапевта, могут болезненно переживаться пациентом, как разрыв связи. Расставание - это маленькая смерть. Именно потому, что у всех нас есть опыт нескомпенсированных разрывов, которые переживаются как умирание, когда всплывают в терапии.

Еще один вариант разрыва связи в терапии - это ригидно понимаемая терапевтическая позиция классического психоанализа, когда аналитик любой вопрос пациента возвращает ему же или никогда не признает своего вклада в то, что происходит с пациентом, сводя это все к переносу, понимаемому как искажение реальности. Все это оставляет пациента в травматическом ощущении, что связь невозможна.

Неопределенность нашей встречи дала нам возможность определить ее как угодно, быть в ней незаданно, но спонтанно, делиться своим опытом и размышлениями, не привязываясь к авторитетам и «правильным» мнениям. Поэтому, наверное, разговор как о физической смерти, так и о переживании умирания в разрывах эмоциональной связи получился очень живым.