endless choice

***

В день рождения Чонгук даже не подозревал, что вечером его ждало нечто большее, чем обычный ужин. Как всегда, он ушёл на работу, потому что даже в собственный праздник не мог позволить себе оставить дела. Компания требовала его внимания, контракты ждали подписей.

Тэхён проводил его у двери, поправил галстук, поцеловал в щёку и улыбнулся, наблюдая, как муж исчезает в лифте.

К вечеру квартира совершенно преобразилась, Тэхён провёл ладонью по белоснежной скатерти, разглаживая последнюю невидимую складку. Под пальцами ткань казалась идеально гладкой, а внутри поднималось странное спокойствие, смесь волнения и тихой решимости.

В центре стола стояла небольшая композиция из белых пионов, которые он купил накануне. Рядом Тэхён расставил высокие белые свечи в тонких серебряных подсвечниках. Огонь отражался в стекле бокалов, создавая мягкие блики. Салфетки были аккуратно сложены веерами, приборы лежали на одинаковом расстоянии друг от друга.

Всё должно было быть идеально.

Он приготовил любимые блюда Чонгука, и ароматы постепенно наполнили квартиру уютом и теплом.

Когда стрелки приблизились к семи, Тэхён снял фартук и посмотрел на себя в зеркало. На нём была простая, но элегантная одежда: кремовая рубашка, мягко облегавшая плечи, и тёмные брюки, визуально вытягивавшие фигуру. Он провёл рукой по волосам, поправляя укладку, и встретился взглядом со своим отражением.

В семь пятнадцать в замке повернулся ключ, Тэхён улыбнулся, чувствуя, как сердце пропустило удар. В прихожей послышались шаги, затем раздался звук ключей, упавших на тумбу, и мягкий шорох снимаемого пальто. Когда Чонгук вошёл в гостиную, Тэхён шагнул ему навстречу.

— С днём рождения, — сказал он тихо.

Чонгук остановился.

Его взгляд медленно прошёл по столу — по белоснежной скатерти, свечам, цветам, любимым блюдам. Затем он посмотрел на Тэхёна, и в его глазах появилось что-то тёплое, почти невесомое, словно свет, пробившийся сквозь облака.

— Ты просто невероятный. Ты знаешь об этом?

— Конечно, — ответил Тэхён, и его улыбка стала шире.

Чонгук подошёл ближе, обнял его за талию и притянул к себе. Ладонь легла на поясницу, пальцы чуть сжали ткань рубашки, альфа наклонился и поцеловал мужа в висок.

— Спасибо, — прошептал он. — За то, что ты есть.

Его губы коснулись кожи с такой нежностью, что у Тэхёна перехватило дыхание. Следом Чонгук поцеловал его в уголок губ, омега почувствовал, как дрогнули пальцы, сжавшие рубашку мужа. Ему хотелось остановить время и остаться в этом мгновении навсегда, но следующий шаг уже был неизбежен. Тэхён мягко отстранился, взял Чонгука за руку и повёл к столу. Однако, взглянув на сервировку, альфа вдруг нахмурился.

— Подожди.

Тэхён остановился.

Чонгук пересчитал приборы, он перевёл взгляд на мужа, и улыбка медленно исчезла с его лица.

— Почему здесь три прибора?

В голосе прозвучало напряжение, которое он пытался скрыть.

— Потому что твоя мама тоже будет.

Чонгук посмотрел на него.

— Ты позвонил ей?

— Да.

— Тэхён…

В одном его имени было больше эмоций, чем в любых словах, Чонгук шагнул ближе и положил руку ему на плечо.

— Я знаю, — мягко перебил Тэхён. Он коснулся груди мужа, ощущая под ладонью ровное биение сердца. — Но сегодня твой день рождения. Я подумал, что… несмотря ни на что, она твоя мама.

Он поднял глаза.

— Я хочу попытаться.

Чонгук провёл большим пальцем по его скуле.

— Ты слишком добрый.

Тэхён едва улыбнулся и накрыл его руку своей, прижав ладонь к щеке.

— Я просто хочу, чтобы сегодня всё было хорошо.

— Я рядом, — ответил Чонгук, притягивая его к себе. — Что бы ни случилось.

Именно в этот момент раздался звонок в дверь, Тэхён открыл её — и застыл. Сонхи стояла на пороге не одна. Рядом находился молодой омега.

Он был красив — слишком красив, чтобы не привлекать внимания. Молодое лицо с идеально очерченными скулами, тщательно уложенные волосы, дорогой костюм, безупречно сидевший на стройной фигуре. Тонкий аромат парфюма смешивался с запахом цветов из прихожей.

Он улыбнулся, но не Тэхёну, только Чонгуку.

— С днём рождения, — произнёс он мягким, вкрадчивым голосом.

Чонгук нахмурился, он стоял за спиной Тэхёна, всё ещё держа руку на его плече, и сразу почувствовал, как напряглось тело мужа.

— Спасибо, — коротко ответил он, не сводя взгляда с матери.

Сонхи словно не заметила его реакции, она поправила воротник платья, после чего её взгляд скользнул по Тэхёну с привычной насмешкой.

— Чонгук, позволь представить, это Виен.

Она положила ладонь на плечо молодого омеги, и тот тут же прижался к ней, демонстрируя почтительную близость.

— Очень хороший молодой омега. Умный, воспитанный, из прекрасной семьи. Его отец владеет сетью ресторанов в Каннаме, думаю, вы могли бы найти общий язык.

Она говорила так, словно Тэхёна вовсе не существовало. Омега почувствовал неприятный холод внутри, но лишь отступил в сторону и сделал приглашающий жест.

— Проходите.

Он не собирался выгонять человека, который переступил порог его дома. Даже если тот пришёл сюда с очевидным намерением причинить ему боль.

Сонхи вошла первой, Виен последовал за ней. Его взгляд скользнул по квартире — по панорамным окнам, дорогой мебели, идеально накрытому столу. Он задержался на свечах и фарфоре, после чего губы тронула лёгкая улыбка.

— Как красиво, — произнёс он. В голосе слышалась едва уловимая снисходительность. — Хотя я представлял, что у господина Чонгука дома будут более изысканные блюда.

Он сделал шаг к столу.

— Мой отец, например, всегда говорит, что хорошая кухня — визитная карточка дома.

Сонхи тихо усмехнулась.

— У него самый хороший вкус, — сказала она, глядя на сына с нежной улыбкой, которая тут же исчезла, стоило ей посмотреть на Тэхёна. — Просто у Тэхёна своеобразный взгляд на кулинарию. Не все умеют чувствовать баланс вкусов.

Тэхён медленно повернул голову.

— Простите?

— Я просто говорю, — пожала плечами Сонхи, будто обсуждала погоду. Она подошла к столу, провела пальцем по краю тарелки и демонстративно посмотрела на него. — Ты ведь знаешь, Чонгук привык к другому уровню кухни. К моей, точнее.

Виен тут же подхватил её слова.

— Если хотите, я могу как-нибудь приготовить для вас, — обратился он к Чонгуку. Голос стал мягче, почти воркующим. — Моя мама всегда говорила, что мужчине нужна домашняя еда, а не просто красиво разложенные блюда. Вкус важнее внешнего вида.

Он поднял глаза на Чонгука.

— Мне кажется, настоящий альфа ценит заботу, а не декорации.

— Спасибо, но мой омега прекрасно готовит.

Тэхён посмотрел на мужа с лёгкой улыбкой.

— Как-нибудь.

Всего одно слово. Холодная вежливость без единой лишней эмоции. Сонхи нахмурилась, но не успела ничего добавить — Тэхён уже направился на кухню. Чонгук проводил его взглядом. Он видел напряжённую спину, чуть приподнятые плечи и то, как муж старался сохранять прямую осанку. И всё понял.

Через несколько минут Тэхён вернулся с дополнительными приборами. Поставил тарелку перед Виеном, положил салфетку и наполнил бокал.

— Прошу к столу, — сказал он ровно. — Надеюсь, вам понравится то, что я приготовил.

Все заняли свои места, Чонгук оказался во главе стола, Тэхён — рядом с ним, слева, Сонхи — напротив. Виен сел по другую сторону от Чонгука.

Слишком близко.

Когда он устраивался на стуле, его колено слегка коснулось ноги альфы.

— Ой, простите, — мягко произнёс Виен.

Но отодвигаться не стал, напротив, устроился ещё ближе.

Тэхён заметил это, взял бокал воды и сделал небольшой глоток, позволяя прохладе немного остудить горло.

— Чонгук, попробуй мясо, — сказал он спокойно.

Он протянул тарелку мужу, их пальцы на мгновение соприкоснулись, Чонгук сжал их чуть крепче.

— Конечно.

Он попробовал мясо, прикрыл глаза и улыбнулся.

— Очень вкусно.

Его взгляд остановился на Тэхёне, в нём было столько тепла, что у омеги невольно дрогнули уголки губ.

Но Сонхи тут же вмешалась.

— Виен тоже отлично готовит, — сказала она, беря вилку. — Его родители научили его всему, что нужно знать настоящему омеге. Домашний уют — это не просто умение расставить свечи, а искусство создать атмосферу, в которой альфа чувствует себя главным.

Тэхён поднял глаза.

Виен смущённо улыбнулся, опуская взгляд, щёки слегка порозовели, но омега заметил довольное движение уголков его губ.

— Сонхи-шим, вы меня смущаете, — тихо произнёс Виен.

— Я говорю как есть, — отрезала Сонхи. — Ты умеешь вести хозяйство и прекрасно понимаешь, что нужно мужчине.

Она посмотрела на Тэхёна.

— Некоторые омеги думают, что одного красивого лица достаточно. Но альфам нужна опора. Надёжность. Тот, кто даст им дом и семью. А не просто украшение интерьера.

За столом повисла тишина.

Тэхён почувствовал знакомую боль, ту, что носил в себе все эти годы. Но теперь он не собирался отдавать ей власть над собой, он медленно положил вилку. Металл тихо звякнул о фарфор.

— Если вы закончили, предлагаю просто поужинать. Блюда остывают.

Сонхи усмехнулась.

— Какая гордость. Научился бы ещё готовить, как защищаться, было бы лучше.

Чонгук замер, его пальцы сжали вилку так сильно, что побелели костяшки. Тэхён заметил, как муж собирался ответить, и положил руку ему на запястье, он покачал головой. Чонгук прикрыл глаза на мгновение, делая глубокий вдох.

Ужин продолжился, но напряжение уже невозможно было скрыть. Вике словно намеренно подливал масла в огонь. Смеялся слишком громко, обращался к Чонгуку слишком фамильярно, произнося «Чонгука» с таким придыханием, что это звучало почти интимно.

Несколько раз он касался его руки, когда передавал блюда, наклонялся слишком близко, чтобы что-то сказать, хотя необходимости в этом не было. Однажды даже поправил салфетку на коленях Чонгука, задержав пальцы на ткани чуть дольше, чем требовалось.

Тэхён всё это время молчал.

Он ел медленно, почти не чувствуя вкуса. Слушал. Наблюдал. Старался не выдавать того, что происходило внутри.

— Тэхён, я слышал, вы фотограф, — неожиданно обратился к нему Виен. — А сколько фотографы зарабатывают?

Он наклонил голову, изображая искреннее любопытство, но в глазах мелькнула насмешка.

— Я просто подумал, что это, наверное, сложно — жить на деньги, которые зависят от того, закажут ли у вас фотосессию. Или вы больше… для души?

— А разве фотографы вообще зарабатывают? — вмешалась Сонхи. Она даже не пыталась скрыть издёвку. — Там ведь только пыль протирают. И на мужчин вешаются.

Она сделала глоток вина.

— Я слышала, на этих ваших съёмках постоянно происходит что-то неподобающее.

Чонгук резко поднял голову.

— Мама.

В одном слове прозвучало предупреждение, Сонхи замолчала, Чонгук перевёл взгляд на Виена. Его глаза стали холодными.

— Я зарабатываю достаточно, чтобы мы оба ни в чём не нуждались. Тэхён занимается тем, что ему нравится. И это не ваше дело.

Тэхён сидел неподвижно, лова Сонхи всё ещё болезненно отзывались внутри, но он видел, как Чонгук сдерживал ярость, и не хотел, чтобы тот позволил матери снова разрушить его вечер.

Однако Сонхи не собиралась останавливаться.

— Вот за какого омегу ты должен был жениться, — произнесла она наконец.

Она посмотрела на Виена с нескрываемым удовольствием.

— Посмотри на него. Молодой, воспитанный, умеет готовить, знает, как вести себя рядом с альфой. Из хорошей семьи.

Она выдержала паузу.

— И главное — способен дать тебе нормальное будущее. Продолжение рода, Чонгук. Наследника. Того, кто продолжит твоё дело.

Её голос стал мягче.

— Чего ты никогда не получишь с этим…

Она не договорила.

Но все поняли.

Тэхён застыл.

На несколько секунд ему показалось, что сердце перестало биться, а затем забилось где-то в горле. Внутри всё рушилось медленно и неумолимо, как песочный замок под волной.

Пальцы впились в ткань брюк.

Виен опустил глаза, изображая смущение, однако Тэхён заметил довольную улыбку, едва тронувшую его губы.

Чонгук медленно положил вилку, металл звякнул о фарфор.

— Мама.

Голос был тихим, слишком тихим.

— Я лишь хочу, чтобы ты понял, какую ошибку совершил, — продолжила Сонхи, не замечая опасности. — Ты заслуживаешь лучшего, Чонгук. Ты всегда заслуживал лучшего.

Тэхён не опустил голову, он сидел прямо, сохраняя спокойствие, хотя внутри всё болезненно сжималось.

Чонгук посмотрел на него.

Увидел прямую спину, спокойный взгляд и руки, которые Тэхён держал на коленях, чтобы никто не заметил их дрожи. И именно тогда у него закончились последние остатки терпения.

Ладонь резко опустилась на стол.

Громкий удар заставил всех вздрогнуть. Бокалы звякнули, вино качнулось, несколько капель пролились на белую скатерть, Виен резко выпрямился.

— Мама, — произнёс Чонгук.

В его голосе не было крика, только холод.

— Кажется, вы не меняетесь.

Сонхи открыла рот, но сын не дал ей ничего сказать, Чонгук поднялся, медленно, спокойно, однако каждое движение выдавало сдерживаемую ярость.

— Нет.

Он поднял руку, останавливая её.

— Ты пришла сюда по приглашению моего мужа. — Чонгук указал на Тэхёна.

— Не по моему. Ты пришла, потому что Тэхён, несмотря на всё, что ты сделала, решил дать тебе шанс.

Сонхи замерла.

— Тэхён дал тебе шанс, — повторил Чонгук. — Он переступил через себя. Сам позвонил тебе. Только потому, что ты моя мать. Потому что хотел сделать меня счастливым в мой день рождения. — Он взглянул на мужа, а потом снова повернулся к матери. — А ты использовала этот шанс, чтобы унизить его. Снова. Ты привела в мой дом чужого человека, чтобы показать мне, какой, по-твоему, должна быть моя жизнь. Сидела за моим столом, ела еду, которую он приготовил, и говорила ему, что он недостаточно хорош для меня.

— Я хотела открыть тебе глаза! — выкрикнула Сонхи. — Ты не видишь, что ты заслуживаешь кого-то, кто сможет дать тебе семью! Кто сможет родить тебе детей, Чонгук! Он не может! Никогда не сможет!

— Нет.

— Да как ты не понимаешь…

— Что именно я не понимаю? — Он не позволил ей договорить. — То, что у тебя нет уважения к моей семье?

Чонгук перевёл взгляд на Виена, тот мгновенно опустил глаза.

— Я не знаю, кто ты и зачем здесь оказался, — произнёс альфа. — Но ты переступил порог моего дома. Сел за мой стол. И позволил себе смотреть на моего мужа так, будто он здесь лишний. — Чонгук усмехнулся. — Знаешь, что я вижу? Человека, которого привели сюда как игрушку, чтобы навязать мне чужую жизнь.

Виен открыл рот, но Чонгук не дал ему заговорить.

— Больше не приходи в мой дом вместе с человеком, которого ты пытаешься мне навязать. — Он снова посмотрел на мать. — Ты получила шанс. И сама его выбросила.

Сонхи смотрела на сына, не веря услышанному.

— Я хочу лучшего для тебя, — прошептала она.

— А мне стыдно за тебя.

Эти слова ударили сильнее всего.

— Сынок…

— Прочь, мама.

— Чонгук…

— Прочь.

Сонхи поднялась, она смотрела на сына со смесью ярости и боли, и на мгновение Тэхён почувствовал к ней что-то похожее на жалость.

Но лишь на мгновение.

— Ты пожалеешь, — сказала она.

— Нет, — ответил Чонгук. — Я пожал только об одном.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Что снова позволил тебе слишком долго причинять боль человеку, которого люблю.

Сонхи ничего не ответила, она развернулась и вышла, Виен поспешил следом, но перед дверью на секунду обернулся. Его взгляд встретился с взглядом Чонгука, в нём больше не было ни вызова, ни самоуверенности.

Дверь закрылась, наступила тишина, Тэхён сидел неподвижно.

Перед ним стоял нетронутый праздничный торт. Три прибора так и остались лежать на столе, на белой скатерти расплывалось пятно красного вина. Праздничный вечер, который он представлял совсем иначе, рассыпался за считаные минуты. Чонгук медленно подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Тэхён…

Тот поднял глаза, и просто улыбнулся.

Совсем немного.

Устало.

Нежно.

— С днём рождения, — произнёс он.

У Чонгука болезненно дрогнули губы, он опустился перед ним на колени, совершенно не заботясь о дорогом костюме или начищенных туфлях. Взял руки мужа в свои и прижал их к губам, согревая холодные пальцы.

— Иди ко мне, — прошептал он.

Тэхён даже не сопротивлялся, он позволил себе упасть в объятия мужа, и Чонгук тут же крепко обхватил его за талию, притягивая как можно ближе.

— Спасибо, Чонгук