endless choice

Прошёл месяц.

Целый месяц после того вечера, когда хлопок двери прозвучал как приговор, Чонгук не разговаривал с матерью. И, что удивляло Тэхёна больше всего, Сонхи тоже не пыталась связаться с ним. Ни звонков, ни сообщений, ни внезапных визитов, которые раньше были её визитной карточкой. Будто между ними опустилась тяжёлая, непробиваемая стена из бетона и молчания.

Первые несколько дней Тэхён постоянно ждал, что телефон Чонгука зазвонит. Он ловил каждое движение мужа, каждый его взгляд в сторону экрана. Ему казалось, что вот-вот появится имя «Мама», Чонгук уйдёт в другую комнату, чтобы поговорить, или хотя бы раздражённо сбросит вызов. Тэхён заранее готовился к этому моменту — прокручивал в голове слова, которые скажет, чтобы поддержать мужа и не дать ему почувствовать вину.

Но ничего не происходило.

Телефон молчал, тишина становилась такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом.

Чонгук действительно держал своё слово. Он не говорил о матери, не спрашивал о ней и не пытался узнать, как она поживает. Когда Тэхён однажды осторожно спросил, не хочет ли он позвонить ей, Чонгук посмотрел на него так, что тот сразу пожалел о своём вопросе.

— Зачем? — спросил Чонгук, и в его голосе не было злости. Только спокойная, холодная решимость. — Она сделала свой выбор, а я сделал свой.

Постепенно жизнь вернулась в привычное русло, по крайней мере, внешне. У Тэхёна появилась новая робота, ему предложили большой фотопроект для одного из журналов — рекламную кампанию, которая должна была выйти сразу в нескольких странах. Проект оказался неожиданно масштабным, поэтому последние недели Тэхён проводил то в студии, то на съёмочной площадке. Он просыпался затемно и возвращался домой уже после того, как город погружался в вечернюю темноту. От усталости иногда кружилась голова, но в этом изнеможении было что-то освобождающее. Работа не оставляла места для тревожных мыслей, заполняла голову светом, кадрами и новыми идеями. Альфа искренне радовался за него, он видел, как загорались глаза Тэхёна, когда тот рассказывал о съёмках, как оживлённо жестикулировал, пытаясь объяснить очередную задумку, и как смеялся над неудачными дублями.

— Я же говорил, что ты слишком хорош для маленьких проектов, — сказал он однажды вечером, когда Тэхён, уставший до невозможности, рухнул рядом с ним на диван. Голова омеги легла на плечо мужа, а ноги свесились с подлокотника. Он выглядел как ребёнок, который слишком долго не спал.

— А ещё ты говорил, что я должен отдыхать, — пробормотал Тэхён, закрывая глаза.

Его дыхание было глубоким и ровным, а в голосе слышалась такая усталость, что Чонгук невольно притянул его ближе и укрыл пледом.

— Это разные вещи.

— Как это? — Тэхён приоткрыл один глаз, и в нём мелькнула лёгкая усмешка.

— Работать можно, уставать нельзя.

Чонгук произнёс это с таким серьёзным видом, что Тэхён не выдержал и рассмеялся.

— Очень удобное правило, — сказал Тэхён, потирая глаза.

— Я вообще очень удобный муж.

Чонгук наклонился и поцеловал его в висок.

— Сам себя похвалил?

— А кто ещё будет? Ты слишком скромный, чтобы делать это сам.

Тэхён улыбнулся, повернул голову и спрятал нос у него на шее. Именно такие моменты помогали забыть о том, что произошло месяц назад.

Почти.

Потому что иногда, просыпаясь среди ночи, он всё ещё вспоминал слова Сонхи. Они всплывали в памяти, как мутные пузыри на поверхности болота, и Тэхёну требовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: он в безопасности. Он дома. Чонгук рядом. Его рука лежит у него на груди, а ровное дыхание мужа убеждало — всё хорошо.

***

День рождения Чонгука незаметно приближался.

Тэхён начал готовиться почти за неделю. Он долго выбирал подарок и в итоге остановился на дорогих часах, которые Чонгук однажды заметил в витрине. Тогда альфа почему-то задержал на них взгляд дольше обычного. Тэхён запомнил это. Он всегда замечал подобные мелочи, если они касались Чонгука.

Омега заранее продумал меню, купил свечи, хотя альфа каждый год утверждал, что уже слишком взрослый для них, Тэхён всё равно продолжал покупать. Ему нравилось смотреть, как огонь отражался в глазах мужа, как тот улыбался, задувая свечи.

Омега хотел устроить тихий семейный вечер, только вдвоём, но за три дня до дня рождения Тэхён долго сидел на краю кровати, держа в руках телефон. На экране был открыт один контакт.

«Мама Сонхи».

Он несколько минут смотрел на имя, словно буквы могли измениться и превратиться во что-то менее пугающее. Пальцы слегка дрожали, Тэхён сжал их в кулак, затем разжал, заставляя себя успокоиться, сердце билось где-то в горле, а каждый удар отдавался в висках глухой тревожной пульсацией.

Он заблокировал экран, а через минуту снова разблокировал.

Ему совершенно не хотелось звонить, от одной мысли о её голосе внутри всё сжималось, холодном, колючем, похожем на льдинки, которые падают в стакан с водой и слишком громко звенят в тишине. Он помнил каждую интонацию её презрения, каждую паузу, в которой она давала понять, что его здесь быть не должно.

Но в голове звучало другое:

Она всё-таки была мамой Чонгука.

Он глубоко вдохнул. Воздух входил в лёгкие с трудом. Пальцы почти сами набрали номер, словно тело уже знало, что делать, пока разум продолжал сопротивляться.

Гудок. Второй. Третий.

Каждый звук отдавался тяжестью, омега сжимал телефон так сильно, что костяшки побелели.

— Да?

Голос Сонхи прозвучал спокойно, Тэхён на секунду закрыл глаза.

— Сонхи-шим… это я.

На другом конце повисла короткая пауза, омега слышал её ровное дыхание, будто она ждала этого звонка и заранее знала, что он последует.

— Что тебе нужно?

Тэхён заставил себя говорить спокойно.

— У Чонгука через три дня день рождения. Я хотел… — он запнулся, облизнул пересохшие губы, — пригласить вас на ужин.

Молчание затянулось, а Тэхён начал считать собственные удары сердца.

Два.

Три.

Четыре.

— После всего, что произошло? — наконец спросила Сонхи. В её голосе появилась колючая насмешка, от которой у Тэхёна холодели ладони. — Ты действительно думаешь, что я переступлю порог этого дома после того, как меня выгнали, как собаку?

Тэхён почувствовал, как защипало глаза, он зажмурился, сделал глубокий вдох и прикусил губу, не позволяя голосу дрогнуть.

— Я делаю это ради него, — сказал он тихо, но ровно. — И если вы готовы провести этот вечер спокойно, без конфликтов, приходите.

— Конфликты? — переспросила она с едва заметным удивлением. — Как интересно ты это называешь.

— Я просто хочу, чтобы Чонгук провёл день рождения спокойно.

— Разумеется, — мягко произнесла Сонхи. — Ты ведь всегда так стараешься сделать для него всё «правильно».

Она сделала паузу:

— Наверное, тебе кажется, что если ты купишь дорогой подарок и накроешь красивый стол, то автоматически станешь частью его семьи.

— Я не это имел в виду.

— Конечно, нет, — тут же согласилась она. — Я просто говорю, как это выглядит со стороны.

Тэхён сглотнул.

— Я делаю это ради него. Так вы придёте?

Он произнёс это спокойно, хотя внутри всё дрожало, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

— Хорошо.

Всего одно слово, короткое и холодное.

— Тогда в семь вечера, — сказал Тэхён.

— Я буду.