это важнее моих проблем.

Саша отпустил, не стал спорить с Ваней, ведь его состояние было для Саши важнее всего. если Ваня решил, что их отношения пора завершить, то Саша принял это как данность и не стал бороться, как бы трудно не было.

дни шли один за другим, сменяясь однообразными серыми буднями. Саша потерял ту радость, которую раньше находил в каждом прожитом моменте, теперь жизнь текла по инерции, словно им управляло что-то из вне, а Саша лишь делал то, что нужно, лишённый теплоты и смысла. всё давалось с огромным трудом: даже встать с кровати по утрам стало настоящим испытанием. энергия уходила, желания не было вовсе, а дни казались бесконечным потоком однообразия, скучно, бессмысленно. мысли о прошлом и о том, что было, лишь усугубляли состояние, не давая Саше найти опору, в голове по кругу ходили одни мысли, заполняя все сознание "зря отпустил, зря мы не стали бороться с несправедливостью, все зря.", эмоциональная пустота постепенно заполняла его душу, и он ощущал себя потерянным, словно ребенок, оставшийся совсем один в серой массе повседневности. с каждым днём становилось всё тяжелее сохранять какую-либо надежду, да и ради чего? отголоски прежнего счастья казались далёкими и недостижимыми, а будущее вырисовывалось серыми линиями, развивающимися и тающими в сознание.

Ваню с того дня, который хотелось перечеркнуть, вырвать из цепочки календарных дней и забыть, стереть его следы, он больше не видел, тот словно растворился в воздухе и исчез из его жизни, как будто никогда и не появлялся в ней. в доме не осталось никаких четких следов его присутствия — единственное, что напоминало о нем, это вторая кружка на полке, стоявшая рядом с кружкой Саши. все остальное казалось лишь слабыми отголосками, тусклых воспоминананий о совместно проведенных моментах, которые были обыденностью тогда, а теперь казались сном. дом потерял свой уют, теплоту и комфорт, гнятущая тишина усиливала чувство пустоты и одиночества. комнаты будто хранили всю горечь утекших времён, каждый уголок напоминал о том, что когда-то здесь был другой человек — с его привычками, голосом, смехом — но теперь он будто наблюдал со стороны, словно жил не свою жизнь. мысли о Ване постоянно всплывали. как он? можно было лишь гадать, Саша надеялся, что у него все хорошо, что он, наконец, счастлив.

но дела Вани обстояли не лучше: отрешённый от внешнего мира, он полностью замкнулся в себе, словно оказавшись в ловушке собственных предрассудков. сожаление, сочувствие, глубокая боль, смешанная с непреодолимым желанием оставить всё позади и вернуться к тому, что когда-то было – к счастью, к теплоте, уюту и заботе, которые радовали и поддерживали его – все это осталось там, в прошлом, словно забытый сон, который не случиться больше никогда. теперь же его сознание увязло в порочном круге новых, тревожных идей, которые лишь мешали ему ясно воспринимать реальность и туманили понимание окружающего мира, путали реальность с редким, за это время, сном. он чувствовал горечь отчаяния: разве не решит его проблемы исчезновение? если его не будет — не будет и проблем. все останутся счастливы, и он перестанет быть тем, кто, портит и отравляет всё вокруг. не мечта ли это, идеальный исход?

Ваня, утратив ощущение собственной нужности и значимости, откладывал решение, откладывал прощание с жизнью, словно пытаясь выиграть время, хотя и сам не совсем понимал, зачем, ведь с каждым днём он все больше и больше приближался к точке не возврата. возможно, страх, сковывающий его разум и душу, не позволял сделать последний шаг, либо ему мешало фантомное присутствие Саши, словно невидмая веревка, связывающая его руки, удерживающая его в мире между двумя мирами.

он жил в ожидании чего-то, что должен был понять, произнести или сделать, но всё это ускользало из его рук, словно туман, который никогда не покажет ясности. непроизвольное чувство беспомощности давило на него тяжёлым грузом, не оставляя ни капли облегчения, а надежда на завтрашний день постепенно увядала. смысл существования, казалось, растворялся в пустоте, и оставалась лишь одна решительная мысль — взять всё в свои руки, даже если это потребует осмелиться на, тысячу раз обдуманный до мельчайших деталей, шаг, но всё равно пугающий до глубины души. забыв обо всех страхах, о том, что удерживало его в этом мире — Ваня ушёл. его присутствие в этом мире остановилось внезапно, резко, беззвучно, оставив за собой пустоту.

жизнь за окном продолжалась — ей была присуща своя яркость, быстротечность, неизбежность перемен, а жизнь внутри маленькой квартирки, оборвалась, как свеча, вынесенная на ветер. словно столкнулись два мира: мир живых – несколько яркий, стремительный, наполненный шумом и суетой, невечный и мир тех, кто больше никогда не встретится с живыми – тихий, спокойный и вечный, где время теряется в пространстве, замедляя, одурманивая. эти два мира переступают друг через друга, переплетаются, но никогда не смогут стать полноценно едиными.

Ваня стал частью чего-то неосязаемого, незаметного людскому глазу — отсутствия, где его боль и тревоги исчезли, но вместе с тем исчез и он сам. его надежды, страхи и мечты остались в прошлом, в том живом мире, который продолжал жить без него. впрочем, именно в этом вечном мире покоя теперь он искал утраченное спокойствие, которого никогда не мог найти среди бегущей жизни, он обрёл покой.