эрури

Его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях. Если бы Леви мог, он бы схватил её в руку и не отпускал; выжег бы изнутри черепной коробки, чтобы её вид стоял у него перед глазами каждый раз, когда он закрывает их; приложил бы её к сердцу и ладоням собственным в надежде почувствовать метафорическое тепло.

Взгляд Эрвина тусклый, он задумчиво смотрит себе под ноги, обдумывая каждое сделанное им решение. Умирать, если честно, не хочется. Усталость и сожаление накатывают волнами с каждым новым камнем, летящим в их сторону. Как много времени ему осталось? Стоят ли его эгоистичные мечты и амбиции жизней всех тех солдат, которых он своими же руками вёл на верную смерть? Он уже не уверен.

Леви преклоняет колено перед ним. Знак верности и уважения к тому, чьего приказа он не ослушался ни разу в жизни. Смотрит ему прямо в глаза и пытается выжать из себя хоть какие-то воодушевляющие слова. Что-то вроде «Ты хорошо сражался, ты отличный солдат», - хотя знает же, что сказать хочется совсем не это. Сердце колотится как бешеное, ему кажется, что ещё чуть-чуть — и оно выпорхнет из его груди, как свободная птица. Сохранять внешнее спокойствие тяжело, когда внутри бушует буря.

Когда единственное, что хочется — это сграбастать Эрвина в охапку и спрятать его куда-нибудь подальше. Не пустить на миссию-самоубийство и оставить молодых солдатиков самих разбираться, что делать дальше — уж им-то без разницы, где дохнуть.

- Плюнь на свою мечту и умри, - больно. В горле ком и дышать трудно.

Леви молча стоит рядом с Эрвином, когда тот отдаёт приказ отправиться на погибель. Невольно задумывается, сколько же этим ребятам лет. Семнадцать или девятнадцать, никак не больше. Мысленно просит у них прощения.

Так же молча провожает их взглядом, когда они садятся на коней, а затем минуту спустя следует за ними тихой тенью.

Время спустя он оборачивается на поле, полное трупов, а в голове набатом стучит «Лишь бы он был жив». Вонзает меч в глотку Зика, а в памяти всплывает родная до жути улыбка Эрвина.

Но инъекцию отдаёт Армину. Он не слишком верит в силы этой мелюзги, но смотря на вскинутую руку Эрвина он всё понимает. Тот и сам-то жить не хочет, а Леви не вправе решать за него.

- Леви… Спасибо.

Где-то там рушится мир, погибает чужеземный воин, а Армин получает неведанную силу. Это всё не важно.

Леви не сводит глаз с тела командора и лишь надеется, что сделал правильный выбор. Что не ошибся, в последний раз подчинившись Эрвину.