эм

Руслан в своей семье чувствовал себя как в чужой тарелке. Тушенцов родился уже без отца — тот трагически погиб. Мать всю жизнь работала и пахала на единственном заводе, зарабатывая гроши ради любимого сыночка.

Руслан был для неё единственным светом в этой бесконечной тьме. Он освещал ей путь к будущему, был её надеждой.

Она всегда надеялась на сына, ведь тот был копией отца. Она думала, что он вырастет, выучится, получит профессию и будет жить счастливо. Однако назойливые болезни, которые никак не удавалось вылечить, разрушили мечты матери в прах.

Руслан был единственным человеком, который мог вытащить их семью из этого вязкого болота. Но, видимо, судьба решила по-другому.

Отсутствие мужского воспитания сильно повлияло на маленького Тушенцова. Да, у него были друзья, и он видел, как у них в семьях всё хорошо. Одному из приятелей на день рождения подарили дизельный мопед, а мать Руслана могла порадовать его только тортиком. И то — невкусным.

Его съедала, нет, раздирала зависть к другим. Все его друзья говорили о том, как у них всё хорошо в семье, как им покупают новые вещи или игрушки. А Руслан? Ему было нечего сказать. Он мог только слушать и молчать. Молчать с огромной завистью.

Он тоже хотел хорошую семью, хотел жить «как все» и ни о чём не переживать. Однако ему оставалось гнить в Ачинске и пахать ради того, чтобы не подохнуть.

В школе его дразнили, особенно пацан по имени Даня. Тот постоянно задирал бедного Руслана, осуждал его за финансовое положение семьи, травил за то, что у Тушенцова нет отца и нет той одежды, что была у других.

Обыкновенными словами — буллинг.

Ладно, если бы тот просто задевал словами. Моральный буллинг не так сильно обижал Руслана. Но когда Кашин понял, что на Тушенцова обычные слова не действуют, он принялся избивать его.

Сначала были обычные подножки, подзатыльники, толчки и пинки, но вскоре начались настоящие драки. Поначалу шатен сопротивлялся и отвечал ударами, но, получая вдвое сильнее, перестал сопротивляться, чтобы его лицо не стало синим, как слива.

Рыжий пользовался его низким положением и унижал ещё сильнее. Драки начали происходить в общественных местах, при людях, чтобы все видели, какой Руслан слабый.

Чаще всего это происходило на глазах у девчонки, которая нравилась Тушенцову. Он писал ей, звал гулять, на заработанные деньги дарил небольшие подарки. Вроде бы у них всё складывалось хорошо, но с каждым поступком Дани она всё сильнее убеждалась, что Руслан — слабый пай-мальчик, прогнулся под ним и стал его послушной собачкой. Поэтому она заблокировала Тушенцова и начала подлизываться к рыжему: мол, какой он сильный и храбрый, а шатен — хлюпик и сопляк.

После того как Руслан увидел надпись «был(а) давно» и отсутствие аватарки, его жизнь окончательно сломалась. Он верил, что они будут вместе, но этот противный Даня всё испортил. Опять. Переманил девушку к себе, и теперь они вместе.

У Тушенцова закончились все силы сопротивляться. Его жизнь была сломана морально и физически, стараться больше было незачем. Она была единственной, кто понимал его и поддерживал в разных ситуациях. А теперь даже она ушла. Единственная опора, которая прогнулась под чужим весом.

Руслана это очень расстроило.

Поддержки от матери он не ждал. Ей и так тяжело, ещё и проблемы сына разгребать — ну его нахуй. Да и какая от неё поддержка?

«Всё будет хорошо, сыночек».

Этих слов точно недостаточно.

Даня заметил, как Руслан поник, и это раззадорило его ещё сильнее.

Он подставлял его перед учителями, начал выбрасывать его личные вещи, рвал тетради и дневники, портил учебники.

Как Руслан ни пытался его остановить — всё было без толку.

Он извинялся, просил прощения, но... он не знал за что.

Что он сделал?

Почему Кашин относится к нему именно так?

Руслан недолго думал. Он понял, что для Дани всё это — обычные приколы и развлечения. Тот никогда не задумывался о том, что Руслану от этого плохо или больно. Точнее, задумывался, но ему было всё равно.

Когда шатен кому-то жаловался, то получал по морде.

Руслан был жалкой терпилой.

Его никто не жалел.

Никто не защищал.

Не понимал.

Не поддерживал.

С такими мыслями Руслан сидел на крыше. Его лицо обдувал прохладный ветер, волосы колыхались, а слёзы слетали с лица, падая вниз.

Он плакал в голос, не стесняясь. Теперь ему было всё равно. Рядом никого не было, и он мог лить слёзы бесконечно.

Он думал о том, как мама будет без него. Будет рыдать или заведёт другую семью?

Ну, это уже её проблемы.

Тушенцова уже ничего не волновало. Он думал только о том, что в следующей жизни ему повезёт и он будет жить хорошо, как все остальные. Родится в полной семье, выучится, найдёт девушку, женится, заведёт детей и умрёт в глубокой старости.

С такими рассуждениями он соскользнул с парапета, и его тело полетело вниз. Последнее, что он помнил, — это то, как открытые глаза обжигал ветер. А потом — тьма.

٩(๑꒦ິȏ꒦ິ๑)۶ Неделю спустя ٩(๑꒦ິȏ꒦ິ๑)۶

Данила приехал на кладбище — был родительский день. Мать и отец пошли на могилы к родственникам, а рыжий отправился гулять между рядами надгробий. Он думал о том, как наказать Руслана за прогулы — давно тот не получал.

Вдруг его холодный взгляд остановился на кресте. Две деревяшки, сколоченные гвоздями, фотография и... табличка с ФИО.

«Тушенцов Руслан Сергеевич»

1995–2012

Зрачки мгновенно расширились.

в школе ничего не сообщали, в чат тоже не писали. он не знал.

Кашин присел на корточки и начал рассматривать могилу. Его взгляд задержался на маленьком букете живых цветов, которые уже успели завянуть. Затем — на фотографии. Очень цепляла. Качество было плохим: Тушенцов сфотографирован по плечи, губы сжаты, взгляд грустный. Видимо, фотография из паспорта, просто увеличенная.

Дане стало жалко. По-настоящему. Где-то в глубине души он понимал, почему тот умер, и проснулось чувство стыда, которое тут же попыталось снова залечь на самое дно его души.

Кашин быстро сделал серьёзное лицо, поднялся и направился к родителям.