эльфийский король. (эллиот/оливер)

— Мой принц. 

Эллиот обернулся. Он торопливо расчесывал волосы, длинные и белоснежные, какие подобали эльфам голубых кровей, когда со стороны распахнутого окна его окликнули. Эллиот отложил гребень и подошел к эльфу, что пробрался в покои принца посреди ночи, в тайне от короля. 

— Оливер, ты пришел. — Эллиот мягко улыбнулся.

Оливер сделал шаг вперед, оказавшись так непозволительно близко к Эллиоту. Простым эльфам запрещалось приближаться к принцу, однако Оливеру было позволено многое. Оливер осторожно взял нежную руку Эллиота, поднес к губам и поцеловал. 

— Я обещал. Разве я могу не сдержать обещание, данное моему принцу?

— А ты как всегда искусно льстишь. — Эллиот коснулся вьющихся пшеничных волос Оливера и заправил прядь за ухо, длинное и острое. — Язык у тебя подвешен, бард.

Взгляд ярко-синих глаз Оливера затуманился, он влюбленно смотрел на своего принца и таял под нежными поглаживаниями его рук. Полюбив Эллиота как простого эльфа, каким он представился в их первую встречу, любовь Оливера не угасала с первого взгляда и до сих пор, когда вскрылись все карты. 

— Меня чуть не заметила ваша стража. — Оливер подошел еще ближе. Эллиот невольно сделал шаг назад, но Брум схватил его за талию и подтянул к себе. Эллиот вспыхнул, но вырываться не стал. — Его Величество сильно разозлится на меня, если узнает.

— Ты знаешь моего папу. У него скверный характер, — прошептал Эллиот. Оливер с нежностью целовал его лицо и терся носом, Эллиот лениво отворачивался, но не противился. — Сейчас он спит крепким сном, а своих слуг я распустил…

— Я так скучал, мой принц, ты не представляешь, — горячо прошептал Оливер у самого уха, поцеловал мочку, а затем прикусил ее. По телу Эллиота пробежалась мелкая дрожь. — И я счастлив провести еще одну ночь с тобой. 

Спальня принца тускло пестрила светом огоньков сотни свечей. Свечи в канделябрах из чистого серебра и фарфоровых подсвечниках — их было так много, одного их света хватало, чтобы влюбленные могли отчетливо видеть друг друга.

Они целовались при свечах долго и трепетно, грубоватые пальцы Оливера непристойно цеплялись за тело Эллиота и постепенно спускались все ниже. В спальне кружил цветочный аромат дорогих благовоний, но Эллиот пьянил Оливера гораздо больше. 

— Оливер, — шепотом позвал Эллиот, словно если прибавить громкость — к ним обязательно зайдут и прервут их ночь. Оливер отстранился, взглянув на него, Эллиот зарылся в волосы на его затылке и прижался лбом к его лбу. — Оливер, ты же предан мне?

— О том, чтобы я предал тебя, не может быть и речи, — отрезал Оливер. — Я всегда верен тебе, мой принц.

Эллиот улыбнулся, не выученной светской улыбкой, а простой, искренней. Оливер ответил ему тем же. Он хотел снова поцеловать принца, но Эллиот поменялся с ним местами и повалил его на королевских размеров кровать. Оливер удивленно выдохнул и воззрился на Эллиота, который неспеша обошел кровать и осторожно присел рядом. 

— Ты должен мне подчиниться. — Голос Эллиота был слишком мягок для приказов, но Оливер и не желал идти ему наперекор. — Что бы я не сделал, ты должен доверять мне и подчиняться.

Его рука потянулась за пуговицами на чужой рубашке, расстегнула их и игриво прошлась по обнаженной груди. Оливер рвано вдохнул, слегка выгнулся в спине и втянул живот. Красота Эллиота при свечах завораживала. Оливер чувствовал себя благословленным этими искусными руками. Они были такими белыми и нежными, немного холодными, как и сам принц — олицетворение чистой красоты. 

— Ты… — Эллиот опустил взгляд ниже и смущенно прикрыл рукой часть лица. Оливер готов был наброситься на своего принца, настолько прекрасным был этот жест. — Ты уже хочешь?..

— Прости меня. — Теперь пришла очередь Оливера робеть. — Я очень желаю тебя, мой принц. Но я буду терпеливым, если на то твоя воля. 

— Я не могу наградить тебя сразу. — Эллиот склонился над ним, его длинные волосы пощекотали щеки Оливера. — Тебе нужно немного потерпеть.

Он накрыл пухлые губы Оливера своими, углубив поцелуй. Оливер обвил руками его шею, он был так возбужден и так хотел Эллиота, что его пробирало на дрожь. Не разрывая поцелуй надолго, Эллиот переместился к нему на колени и прильнул телом к чужому. Его ночные одежды из тонкой белой ткани почти не мешали чувствовать Оливера под собой. Дорогая ткань волнами лилась по изгибам его тела, и Оливеру не терпелось сорвать с Эллиота всю одежду. 

— Ты тоже… — несколько неловко и восторженно ответил он. — Ты тоже хочешь меня? Я так счастлив, Элли…

— Ну-ка повтори, — резко потребовал Эллиот. Это звучало как приказ.

— Элли, — благоговейно протянул Оливер и коснулся его шелковистых волос. 

Эллиот невероятно таял, когда Оливер называл его так. Никто больше не обращался к принцу настолько фамильярно и без уважения, даже отец чаще всего прибегал к полному имени. Оливеру было позволено слишком много, ему могли позавидовать самые преданные рыцари и слуги. Но они не знали об их тайных встречах, что делало их еще более интимными и ценными.

— Ты позволяешь себе слишком много, бард. — Эллиот мило нахмурился, но не стал долго держать маску и усмехнулся. — Тебя ждет наказание.

— Наказание? — вовлеченно спросил Оливер. — Каким оно будет? 

— Увидишь. — Эллиот рывком стянул с Оливера рубашку, затем — брюки, которые и до этого не скрывали чужого желания. — Я тебя пощажу, но будет немного больно. 

С этими словами он ненадолго отстранился. Когда Эллиот вернулся, Оливер обнаружил в его руках самую настоящую цепь с наручником на конце. Эллиот уложил Оливера на подушки, сковал его руку наручем и надежно приковал цепью к резному изголовью кровати. Оливер затаил дыхание и зажмурил глаза, боясь даже взглянуть на Эллиота. 

— Не радуйся раньше времени, — предостерег Эллиот. — Это еще не все. 

На деревянной тумбе около кровати стоял серебряный канделябр, в котором горело несколько свечей. Эллиот аккуратно взял одну из них и неспеша, боясь затушить маленький огонек, поднес к Оливеру. Жидкий расплавленный воск так и норовил обжечь пальцы Эллиота. Он опустил свечу чуть ниже и наклонил. Оливер следил туманным взглядом за каждым его действием.

Первая капля воска сорвалась и упала на живот. Оливер дернулся и зажмурился, но терпеливо промолчал, не издав и звука. Эллиот знал, как чувствительна и тонка кожа Оливера и как легко на ней оставить следы. Он приходил в неописуемый восторг, когда на Оливере появлялись красные отметины, синяки и царапины. 

Следующая капля сорвалась вниз — Оливер старался не шевелиться, но тело реагировало само собой. Между тем Эллиот наслаждался тем, как воск стремительно застывает на чужом теле и как прекрасно реагирует Оливер. 

— Элли… — взмолился Брум. — Элли, прошу, хватит…

— Будь послушным мальчиком, — напомнил Эллиот. 

Не уследив за воском, он не успел отвести свечу, и новая капля упала на Оливера. Тот не выдержал, выгнулся и заскулил. 

— Элли, пожалуйста…

— Терпи. Иначе ничего не получишь. 

Эллиот быстрым движением поднес свечу к лицу Оливера и затушил ее прямо перед его носом. Сердце Оливера забилось в бешеном ритме. Эллиот с озорством рассмеялся. Положив огарок на фарфоровое блюдце, он взял еще одну. Свободной рукой заставил Оливера раздвинуть ноги и завел бедро повыше. Свеча опустилась над ним — Эллиот хорошо изучил все самые чувствительные зоны своего эльфа. Оливер скулил все громче, он смущенно пытался свести ноги, но Эллиот не позволял ему этого сделать. Поначалу Оливер не отрывал взгляда от своегопринца, но Эллиот довел его настолько, что теперь он отворачивался и закатывал глаза.

— Молю, Элли, прекрати… 

— Неужели простой эльфийский народ стал таким мягкотелым? — с издевкой произнес Эллиот. — Сдайся перед королевской семьей. Ты достаточно верен мне, твоему принцу? 

— Да, мой принц, свет очей моих, — торопливо заговорил Оливер. — Я служу тебе верой и правдой.

— Твои слова недостаточно убедительны. — Горячая капля воска упала и стекла по бедру вниз, обжигая кожу. — Еще раз: ты предан мне?

— Да, Элли, — откровенно скулил Оливер. — Моя душа, мое тело принадлежат только тебе. 

— Это правда?

— Да! Да, правда! Элли, прошу, — умолял Оливер, растеряв все эльфийское. — Прошу, пощади, Элли. Я принадлежу тебе без остатка, мой принц, но прошу, будь мил со мной…

— Хорошо. Этого достаточно. — Эллиот снизошел до улыбки.

Наигравшись вдоволь, он затушил вторую свечу и небрежно смахнул часть воска. Дорогое шелковое постельное белье, скорее всего, придет в негодность после их маленьких игр. Но Эллиот не расстраивался.

Оливер все еще был прикован к кровати. Рука затекала, наручники были очень жесткими и оставили на тонком запястье кольцо синяков. Эллиот вновь оказался над ним и припал губами к его шее. Оливер шумно и отрывисто дышал на грани стонов, пока Эллиот кусал его, оставляя на шее множество следов страсти. Казалось, Оливер вот-вот испытает экстаз от одних только поцелуев и ласк — невольно Эллиот терся о него, каждый раз словно намеренно действуя на возбуждение. 

Закончив с шеей, смазанной дорожкой поцелуев Эллиот поднялся к его губам. То, как целовался принц, было самой прекрасной вещью в жизни Оливера. В этот раз Эллиот был грубым, покусывал нижнюю губу и властно проникал в рот языком. Оливер поскуливал в поцелуй и двигался бедрами навстречу Эллиота, тем самым терся о него сквозь полупрозрачную одежду. 

— Прошу, Элли, — не переставал молить он. — Дай мне ублажить тебя. 

Но Эллиот не отвечал, только затыкал его все новыми и новыми поцелуями. 

Оливер не сразу среагировал, когда Эллиот легкими изящными движениями сбросил с себя одеяние и обнажился перед ним. Свободной, не скованной наручем рукой, Оливер как заколдованный потянулся к нему и коснулся округлого розоватого плеча, затем провел подушечками пальцев к острой ключице. Эллиот позволял ему прикасаться к себе, однако смотрел свысока и в этот момент очень походил на эльфийского короля. 

Эллиот вильнул бедрами, потерся о возбужденный член, после чего принял Оливера в себя. Свободной рукой Оливер вцепился в шелковую простынь, а Эллиот толкнулся еще ниже, заполняя себя целиком. Оливера вело от такой картины: обнаженный принц, оседлавший его, на стройном теле лежали тени от приглушенного света свечей, волосы ниспадали на плечи, спину и доходили почти до самого низа. 

— Ты так извел меня, Элли, — признался Оливер. — Боюсь, я долго не продержусь.

— Ты уж продержись, — возразил Эллиот и добавил шепотом: — Ради меня.

Однако Оливеру предстояло еще одно испытание от его принца. Стоило Бруму только отвернуться или закрыть глаза, как Эллиот останавливался и всем своим видом дразнил возлюбленного. Оливер изо всех сил старался не отводить от него взгляда, и тогда Эллиот продолжал скакать на нем, словно на одной из лошадей из королевских конюшен.

На Эллиота невозможно было не смотреть. Простым эльфам вроде Оливера приходилось только догадываться и строить легенды о красоте принца, почти не покидавшего замок. Однако Оливер не мог не думать о том, что кроме него больше никто не достоин лицезреть принца, тем более в таком виде. Оливер принадлежал Эллиоту, безусловно, но и Эллиот, сам того не осознавая, принадлежал Оливеру. Никто не знал об этом, но они и не желали делиться друг другом с кем-либо еще.

— Оливер, — блаженно протянул Эллиот и первым прервал зрительный контакт, закатив глаза. — Я без ума от тебя. Ты мой единственный фаворит. 

В ответ Оливер издал лишь сладострастный стон. Сжав бедро принца в своей руке, он направлял Эллиота так, чтобы тому было еще приятнее. Эллиот был громким, частые стоны сливались с хлестким столкновением двух тел — зрелище поистине страстное и завораживающее. Оливер отвечал ему не менее громко и развязно, их дыхание сначала сбилось, а затем слилось воедино. Они больше не смотрели друг на друга, но чувствовали. Каждой клеточкой тела.

Откровенное и протяжное «Элли» вырвалось из груди Оливера, когда он заполнил Эллиота до краев. Принц нарочно сжался вокруг него, продлевая удовольствие. Парой движений довел самого себя и излился Оливеру на живот, весь в розоватых пятнах от воска. Эллиот не сразу покинул Оливера, он отчаянно хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться. Приятные судороги прошли, тело наполнилось сильной, но приятной усталостью. 

— Твоя кожа. — Эллиот лег рядом, взглянув на Оливера с нежностью. — Жжет? У меня есть специальный крем на травах. 

— Пустяки, — бросил Оливер. Он смотрел в роскошный высокий потолок слегка мутным взглядом. — Само заживет. А если кто увидит — пусть завидует. 

Эллиот рассмеялся. Губы Оливера тронула улыбка. Его пробирала гордость за самого себя: он, веселый бард, способен рассмешить даже недоступного принца. 

Они долго лежали вместе, слушая дыхание друг друга. Эллиот снял цепь и все же настоял на том, чтобы обработать следы на теле Оливера кремом. Теперь от Оливера пахло душистыми травами, а покалывание и боль действительно отступили.

— Мне нужно уйти до рассвета, — предупредил он.

Эллиот вцепился в его руку и печально надул губы.

— Останься до утра. Я сказал слугам, что у меня болит голова и мне нужно побыть одному. Нас не побеспокоят.

— Голова болит? — усмехнулся Оливер, приподнялся и поцеловал его в лоб. — Здесь?

— Губы тоже болят… — с невинным видом добавил Эллиот. 

Они рассмеялись. Оливер поцеловал его и потерся носом о его нос.

— Я, твой покорный слуга, исполню все твои капризы, мой принц.