эксперимент

Сильные руки ложатся на твои плечи, сжимают, ласково, но твёрдо и ты подаёшься назад с лёгким вздохом, слегка дрожа. 

— Расслабься, дорогая, — Веритас массирует твои напряженные плечи, пробегается пальцами по закаменевшим мышцам шеи. В темноте под повязкой каждое прикосновение ощущается разы ярче и ты негромко постанываешь, пока Рацио разминает тебя. Его руки нельзя назвать нежными, но тебе это и не нужно. — Если ты хочешь остановиться...

— Нет-нет-нет, — протестуешь ты сразу, пытаясь развернуться к нему, но Рацио крепко держит тебя на месте. — Я очень хочу попробовать-

Веритас цокает языком, прерывая тебя.

— Не всё что ты хочешь пробовать обязательно должно тебе подходить, — его пальцы поднимаются к точке пульса на шее. — Пульс зашкаливает. Если ты хочешь чтоб я продолжил, тебе надо расслабиться, сычик.

Ласковое прозвище отзывается в тебе теплотой. Ты подаешься ещё больше в его руки и стараешься дышать, медленно и ровно, и не сосредотачивать внимание на витках двух крученых верёвок, что лежат в твоих покорно сложенных на коленях руках. 

Они уже частично опутывают твои ноги рядами полос и узелков, притягивая голени к бёдрам, сдавливая, но не пережимая, и чувство скованности, которое ты ощущаешь каждый раз, когда хоть чуть-чуть напрягаешь мышцы, проверяя путы на прочность, заставляет низ твоего живота тяжелеть и сладко сжиматься. 

— Так уже лучше, — ворчливо хвалит Веритас и отпускает твои плечи, тянется к верёвкам на твоих коленях. — А теперь не шевелись, пожалуйста, сычик.

Ты послушно замираешь, чувствуя только как дрожь разносится по твоему телу, когда его руки начинают вязать узлы вокруг твоей талии, и тебе приходится подавить желание прижаться в его руке на своем животе, взмолиться, чтобы его пальцы скользнули ниже-

Ещё не время, и всё что ты получишь в ответ — лекцию о проблеме немедленного удовольствия против отложенного. Поэтому, всё что тебе остаётся — это размеренно дышать и чувствовать, как приятно-грубые верёвки в руках Веритаса обвивают тебя всё туже и туже, понимать, что как только они перекинутся через твои плечи и оплетут жёсткой вязкой твои руки, сбегая волной узелков по всей длине до самых запястий, ты станешь полностью беспомощной перед ним. 

Ты понимаешь. В этом причина твоего беспокойства — и суть эксперимента, на который Веритас согласился вместе с тобой. Ты отдаешься этому чувству, позволяешь себе расслабиться в ощущение чужого контроля над своим телом, сосредоточиться на всё уменьшающейся свободе движений, и на том, как руки Веритаса скользят по твоей коже, посылая волны мурашек по всему телу. 

Верёвки в умелых руках оплетают твою грудь, впиваются в нежную кожу, не больно, но ощутимо, заставляя тебя вздрогнуть сильнее и немного заёрзать на кровати.

— Минус пять баллов, сычик, — ворчит Веритас. — Контролируй себя.

На мгновение ты забываешь о своём положении и фыркаешь в ответ.

— Ты что, оцениваешь моё… “выступление”? — подначиваешь ты его, чем зарабатываешь лёгкий, но жалящий укус в плечо.

— Я нахожу тот факт, что ты думала что я не оцениваю его, оскорбительным, — отзывается он, наградив тебя ещё одним укусом. — Это эксперимент. Я обязан  оценить каждый его аспект. Твоё умение соблюдать правила в том числе.

Ты закатываешь глаза за повязкой и хочешь сказать что-то ещё, но слова умирают в горле, потому что в этот момент руки Веритаса ложатся на твои плечи снова, спускаются чуть ниже, сжимая.

— Готова, сычик? — спрашивает он неожиданно мягко, успокаивающе. Ты выдыхаешь, слегка дрожаще, и киваешь. 

— Готова, — уверенно отвечаешь ты и он прижимается губами к твоей шее на мгновение, заставляя тебя шумно втянуть воздух. 

Рацио сводит твои руки за спиной одним плавным движением, и ты стонешь, выгибаясь в спине, тщетно пытаясь ослабить давление в плечевом суставе.

— Держи руки так, — командует Веритас тоном, который заставляет твой живот сладко сжиматься, и на мгновение отпускает твои руки, пока тянется за верёвками, чтобы начать обвязку, и ты пытаешься удержать предплечья и плечи так, как он сказал, поскуливая от напряжения. 

Когда первый виток ложится вокруг твоих рук, стягивая их вместе, ты почти хнычешь от облегчения — давление никуда не исчезает, но тебе больше не надо напряженно его поддерживать — и пытаешься податься ещё больше в прикосновения Рацио. 

— В-Веритас… 

Умелые пальцы накладывают виток за витком, верёвки плотно ложатся на твои руки, сбегая вниз по предплечьям цепочкой впившихся в кожу узелков, и твоё дыхание почти останавливается от осознания, что ты фактически не можешь пошевелиться.

Тёплые пальцы ложатся на твой подбородок, приподнимая его.

— Молодец, сычик, мы почти закончили, — успокаивает Рацио, целует тебя в уголок губ и неожиданно тянет за обвязку на груди,  заставляя тебя чуть-чуть подвинуться на кровати вперед, неловко переступая по покрывалу. Прежде чем ты успеваешь спросить, зачем это было нужно, Веритас берёт тебя связанные за спиной руки и тянет их вверх, заставляя тебя согнуться фактически пополам, лицом между твоих коленей, и привязывает концы верёвки к изголовью.

И отпускает, оставляя тебя в таком положении.

Дрожь проходит по всему твоему телу, ты дергаешься в путах обвивающих тебя верёвок, зная что они не поддадутся, и ты останешься так стоять — в темноте, на коленях, обнаженная, раскрытая, с призывно разведенными ногами, полностью беспомощная перед Веритасом-

— Не дергайся, сычик, только потянешь себе мышцы, — неожиданно произносит он у самого твоего уха, запустив волну мурашек вниз по позвоночнику. Погруженная в свои мысли, ты даже не почувствовала как он снова оказался близко. — Расслабься.

Его руки мягко проходятся по опутывающим тебя верёвкам, прослеживают узелки, и ты тихо постанываешь, когда пальцы добираются до внутренней стороны твоего бедра, заставляя тебя снова напрячься.

— В-веритас… — молишь ты негромко. — Пожалуйста…

Рацио хмыкает и цокает языком, поглаживая кончиками пальцев нежную кожу, заставляя тебя почти что хныкать от ощущений, и неожиданно шлёпает по бедру, заставляя тебя дёрнуться всем телом.

— Не так быстро, сычик, — отзывается он, и ты чувствуешь, как он снова отдаляется от тебя. Судя по шелесту страниц, он достает с полки одну из своих книг. — Постой пока так. 

Ты издаешь недовольный звук, но не протестуешь больше, расслабляясь в обвившие тебя путы, принимая своё раскрытое, беспомощное положение — наслаждаясь им.

Кровать рядом с тобой прогибается, тебе не нужно снимать с глаз повязку, чтобы увидеть, как Веритас занимает своё любимое место с книгой в руках. Ты чувствуешь исходящее от него тепло совсем близко, и через несколько мгновений, его пальцы снова оказываются на твоём бедре, поглаживая практически бездумно.

И ты с улыбкой закатываешь глаза, зная, что как бы он не играл в беспристрастность, надолго его выдержки не хватит.