эйлин vs нора.

Узнали они о бое за час до выхода на арену, когда Чен вывесил на стене старой казармы пожелтевший пергамент. Нора прочла первой, не из любопытства — просто оказалась рядом. Эйлин подошла через минуту и замерла за её плечом, даже не скрывая, что читает чужую судьбу. Некоторое время они стояли молча, глядя на два имени, написанные фиолетовыми чернилами.

— Я тебя не знаю, — сказала Нора, не оборачиваясь. — И ты меня не знаешь.

— Значит, не придётся жалеть, — ответила Эйлин. — Чен любит смотреть, как незнакомцы делают больно друг другу. Это честнее, чем с друзьями. Никакой жалости.

Нора наконец повернулась. Их взгляды встретились — холодный серый и пепельно-серый. Чужие лица. Чужие страхи. Чужая боль, которую каждая носила в себе и не собиралась вытаскивать наружу ради пустых разговоров.

— Я не буду держаться, — сказала Нора. — Если ты выйдешь против меня, я буду бить в полную силу.

— Я не просила о снисхождении, — ответила Эйлин и ушла первой, оставив Нору стоять перед пергаментом.

Нора не двинулась с места. Только сжала пальцы в перчатках так, что под чёрной кожей хрустнули костяшки. Внутри, там, где жил голос Оверлорда, кто-то довольно усмехнулся.

Эйлин вошла в зал первой, бесшумно ступая по битой плитке. Её веера были сложены, пальцы расслаблены. Она осмотрела зал, оценивая расстояние до стен, до шипов, до Норы. И сразу поняла главное: здесь нельзя бегать. Здесь нужно двигаться плавно, экономно, без лишних рывков.

Она раскрыла веера.

— Ты будешь ждать, пока я подойду? — спросила Эйлин, не повышая голоса.

— Я никогда не нападаю первой, — ответила Нора, перехватывая копьё. — Это не моя роль.

— Тогда я начну.

Эйлин сорвалась с места — не рывком, а скольжением, перетекая из одной стойки в другую. Она быстро запомнила, где лежат осколки, где плитки шатаются, где можно ступить без риска. Первый веер полетел в сторону Норы — не лезвием, плоскостью, отвлекая. Настоящий удар пришёл сбоку, короткий резкий выпад в запястье.

Нора ушла в сторону плавным движением. Тьма выстрелила из её ладони, не в Эйлин — в пол между ними. Чёрная жижа мгновенно застыла, превратившись в низкий барьер.

Эйлин не стала его перепрыгивать. Она резко сменила направление, обошла барьер слева и атаковала снова — веером в корпус, вторым веером прикрываясь от возможной контратаки.

Нора выставила копьё, отбивая удар, но Эйлин уже отступила на безопасное расстояние, не давая Норе использовать её медлительность против неё самой.

— Ты быстрая, — сказала Нора.

— А ты предсказуемая, — ответила Эйлин.

Она бросила несколько мелких металлических осколков — не в Нору, а в плиты вокруг неё, провоцируя ловушки. Шипы вылетели сразу с двух сторон, и Нора не успела поставить барьер — ей пришлось прыгнуть. Она приземлилась на неустойчивую плиту, та качнулась, но не выстрелила — ловушка оказалась сломана кем-то до них.

— Везучая, — заметила Эйлин, наступая.

— Это не везение, — ответила Нора, выпрямляясь. — Это опыт.

Она хлопнула ладонью по полу, и чёрная жижа потекла в трещины, заполняя их, создавая чёрные дорожки. Эйлин не стала ждать, пока Нора закончит — она атаковала прямо во время создания барьеров, когда концентрация Норы была разделена между защитой и нападением.

Веер чиркнул по предплечью, разрезая ткань, но не кожу. Перчатка уцелела.

— Ты целишься в руки, — сказала Нора спокойно.

— Ты не снимаешь перчатки, — ответила Эйлин, отступая. — Значит, там что-то важное. Или что-то, чего ты боишься.

Нора не ответила. Внутри зашевелился Оверлорд, напоминая о себе, но она заставила его замолчать.

Эйлин атаковала снова — не веерами, а силой. Красный дым пополз из её ладони, заполняя пространство между ними. Нора сразу почувствовала его действие — голову сдавило, перед глазами поплыли образы, которых она не хотела видеть. Пальцы в перчатках зачесались, будто кто-то срывал ткань.

— Что ты делаешь? — спросила Нора, сжимая копьё.

— То, что умею, — тихо ответила Эйлин. — Я заставляю тебя чувствовать. Тебе ведь есть чего бояться, правда?

Она не ждала ответа. Эйлин сократила дистанцию, пока Нора боролась с накатившей паникой, и ударила веером плашмя по её руке, заставляя разжать копьё.

Оружие упало на пол с глухим звоном.

— Раз — ноль, — сказала Эйлин, отступая на безопасное расстояние.

Нора стиснула зубы и заставила себя дышать. Тьма выстрелила из-под ног — короткой цепью, которая должна была обвить ногу Эйлин, но та уже отпрыгнула назад, быстрая, как ртуть, не задерживаясь на одном месте больше секунды.

— Ты слишком медленная для меня, — сказала Эйлин, приземляясь на другую плиту.

— Ты слишком болтливая для убийцы, — ответила Нора.

Она подняла копьё телекинезом — использовала эту способность раньше, чем планировала. Копьё взлетело в воздух и вонзилось в пол рядом с Эйлин, заставляя её отшатнуться.

Тьма обвила копьё, выстрелила от него чёрными щупальцами, пытаясь схватить Эйлин за ноги. Но та уже прыгнула, перекатилась через плечо и оказалась в трёх шагах от Норы.

— Телекинез — это сильно, — сказала Эйлин, отряхивая перчатки. — Но ты им почти не пользуешься. Почему?

— Потому что он требует концентрации, — ответила Нора, тяжело дыша. — А ты не даёшь мне сосредоточиться.

— В этом и смысл, — Эйлин улыбнулась — холодно, без тени тепла.

Она снова активировала агонию. На этот раз красный дым был гуще, плотнее, он окутывал Нору со всех сторон, просачиваясь сквозь барьеры, сквозь тьму, сквозь перчатки. Нора почувствовала, как внутри поднимается паника — не её, навязанная, чужая, но от этого не менее реальная.

Ей показалось, что перчатки стали тоньше. Что кто-то видит её чёрные пальцы, её мёртвую кожу, её стыд. Голос Оверлорда зашептал: «Они увидят. Все увидят. Ты не сможешь это скрыть».

— Прекрати, — прошептала Нора.

— Не прекращу, — ответила Эйлин, делая шаг вперёд. — Пока ты не упадёшь.

Нора попыталась создать барьер — тьма вытекла из ладоней, но она была жидкой, плохо держала форму, потому что Нора была напугана. Эйлин разорвала барьер веером, как бумагу.

— Твоя сила зависит от эмоций, — сказала Эйлин. — Моя — тоже. Но я умею контролировать свой страх. А ты — нет.

Она ударила — не веером, а ногой, резко, неожиданно для Норы, которая ждала атаку с руки. Удар пришёлся в колено, Нора подогнулась, и Эйлин добила её веером плашмя по спине, заставляя упасть на пол.

— Сдавайся, — сказала Эйлин.

— Нет, — прохрипела Нора.

Она попыталась подняться — тьма выстрелила в Эйлин чёрной цепью, но та была вязкой, медленной. Эйлин перешагнула через неё, как через лужу, и наступила ногой на копьё Норы, не давая ей поднять оружие.

— Ты проиграла, — сказала Эйлин. — Ты сломлена. Твоя тьма не слушается тебя. Твои перчатки не спасут тебя от правды.

Она наклонилась и медленно, специально, чтобы Нора видела, провела лезвием веера по тыльной стороне её перчатки. Ткань лопнула. Открылась чёрная, мёртвая кожа.

Эйлин замерла.

— Что это? — спросила она, не скрывая любопытства.

Нора отдёрнула руку, прижала её к груди, закрывая от посторонних глаз. Её трясло. Не от холода — от стыда.

— Ты хотела увидеть, что я скрываю, — прошептала она. — Увидела. Довольна?

Эйлин выпрямилась, убрала веера.

— Бой окончен, — сказала она, глядя на Чена. — Она сдалась.

— Я не сдавалась, — возразила Нора.

— Ты проиграла, — повторила Эйлин. — Это не одно и то же. Но результат одинаков.

Чен молчал. Долго. Так долго, что Мирко поднял голову от блокнота, ожидая вердикта.

— Бой окончен, — сказал наконец призрак. — Победитель — Эйлин.

Мирко кивнул и записал.

Эйлин протянула Норе руку. Та не взяла.

— Оставь меня, — сказала Нора, не поднимая головы.

— Как скажешь, — ответила Эйлин и пошла к выходу, не оглядываясь.

Нора осталась стоять на коленях среди битых плит, прижимая к груди порванную перчатку.

Чен смотрел на неё сверху и молчал. Даже его тень не колыхалась.

(прописано ии)