эдгарцест.

дефолт эдгар/молниеносный эдгар

Я не совсем соображал тогда, но отчетливо помню, что мне хотелось ласки. Близости. Раньше, я даже и подумать не мог, что захочу такого с ним. Нас устраивало, что мы жили как супружеская пара: оба работали, приходили с неё, устраивали вечерний ужин, пили на одном диване 0,3 баночку пива, а потом он мне сосал.

Изредка мы могли выйти куда-то. Вдвоем. Но я был категоричен в том, чтобы он не подходил ко мне ближе вытянутой руки. Никто не должен знать о том, что я, вожусь с ним.

Даже мысль была противна, что я хочу с кем-то слиться воедино, отдать самого себя и разрешить кому-то прикасаться к столь запретному. Моё тело одно такое. Оно не испорчено. У меня нет ничего, что могло бы быть на теле у обычного простолюдина. Никаких тату, проколов, порезов, излишне больших родинок, веснушек. Я просто идеален, в отличии от него.

И я не понимаю, почему я захотел Молниесного в тот вечер. Я не понимаю, что сломалось во мне, из-за чего теперь мне нужна такая необходимость в виде него рядом. Мои мысли не соответствуют моим действиям и я боюсь того, что по-настоящему живет во мне. "Может, я всё-таки умею... любить?"

С того секса прошло определенное количество времени. Казалось, что я просто не совладал с собой, будучи пьяным. Но мне захотелось ещё. И ещё. И снова. Обычный минет не устраивал больше, я хотел власти. Доминировать. Унижать. Он был жалок в моих глазах, но я любил его также сильно, как и ненавидел. Почему?

Он никогда не настаивал на этом. Я сам начинал.

Это грязно. Мерзко. Но так, блядски, хорошо. И ему хорошо. Очень. Я обожаю смотреть на его лицо в такие моменты, прямо сейчас перед глазами картина его закатившихся кверху глаз от кайфа, когда я долблю его простату своим членом. Я жду его с ванны, чтобы подготовиться ко сну. Но все мои мысли заполнены развратной, несуразной похотью, от которой (не хочу) не могу скрыться. Я хочу спать. Но трахаться хочу сильнее. И мой монолог в голове сейчас не даёт мне покоя: подготовился ли он к тому, что я буду сейчас к нему приставать?

Мои мысли обрываются, когда я слышу его голос в проёме. Взгляд поднимается сам. Его тело, в особенности шея, покрыта укусами и засосами. Я ёрзаю. Это заводит. Некоторые уже проходят, и мне это не нравится. Хочу поставить туда ещё. Новых. Много.

– Прости, что заставил ждать, – Молниеносный поправляет пряди своих мокрых волос. Он всегда так извиняется. За всё. Даже если не виноват. – думал, что буду быстрее.

– Я привык. – Все ещё смотрю на него. Губы непроизвольно поджимаются и я не замечаю, как кусаю собственные щёки изнутри. Себя кусать не даю, лишь целовать под чётким надзором, он знает, как мне важнó идеальное состояние моего тела.

– Посмотрим что-нибудь перед сном? – Молния улыбается, слегка. В его жесте нет подтекста, но мне так хочется верить, что он понимает, к чему всё идет.

– Включай. – Я всегда даю выбор именно ему. – Только не комедию на ночь.

– Как в тот вечер точно не будет. – Молниеносный берёт пульт. Его пальцы отвратительны, потому что слишком идеальны. Аристократ хуев. – Что насчёт романтики?

– Валяй. – Я бы сказал, что больше всего в мире не хочу смотреть на то, как слащавые мальчики с пидорскими замашками пиздострадают по своей пассии, но решил промолчать. Что-то часто я стал умалчивать то, что мне нравится. Неужели мне стало важно, о чем он думает?

Молниеносный садится рядом, но все ещё находится на расстоянии. Я непривычно для самого себя, пододвигаюсь ближéй. Он это видит, но ничего не говорит. И хорошо, мои действия комментировать не нужно.

***

Оказалось, что романтика иногда бывает не такой слащавой, а достаточно жестокой, трагичной. Не понимаю лишь одного: он специально включил то, что могло бы вызвать у меня восторг, или просто так совпало?

Молни не отвлекался ни разу от экрана, что давало мне преимущество осматривать его тело и пылкий лик, который так безудержно передавал все эмоции, которые были показаны на телевизоре.

И я снова это делаю. Я сам кладу руку на его ногу. Почему не могу остановиться? Почему я постоянно делаю это снова и снова? Что заставляет меня поддаваться искушению дьявола? Ответы в моей голове приходят также быстро, как и сомнительные вопросы, на которые моя больная головушка любит отвечать.

– Мх... – Молниеносный даёт слабину. Легко толкает меня в грудь и я аккуратно соприкасаюсь с подушками. Он лёг сверху, утыкаясь своей щекой в мою грудь. – Как тебе?

– Отлично. – Он не уточнил что конкретно: поза или романтика, которую включил. Но и на то, и на другое, ответ одинаковый.

Рука с ноги перемещается на талию, сжимая её. Молния вздрагивает, но внимания не обращает, словно, так и нужно. А я лишь по-садистски перемещаю руку на его зад, откровенно лапая. И здесь чувствую, как его ладони сжимают мою футболку.

Несколько минут таких прелюдий и я залезаю ему под его домашние шортики. Он без нижнего белья... точно ли это я его захотел, а не он меня? Рука скользит между ягодиц, активное движение пальцами даёт о себе знать. Мне больше неинтересно то, что на фоне. Мне интересен он.

Тихие сопровождающие звуки за счет моих действий становились всё громче, до того момента, пока мои два пальца полностью не оказались у Молни в заду. Он готов, и его стояк твердит об этом же. И мой тоже.

Активные и резвые толчки фалангами вызывали мой неподдельный интерес, до какой точки невозврата может простонать Молниеносный. Тот лишь выгибает спину и сжимает пальцы во мне. Скулит, сам насаживается, хочет большего. Но не скажет.

А ему и не надо. Я всё понимаю сам. Несколько ловчьих движений и я вижу насупротив себя взор, устремленный в мои же глаза. Сбитое дыхание и руки на моих плечах ожидали бóльшего. Его зад на моих коленях переместился на вставший пах, покорно ожидая.

Я не снимаю с себя футболку, в отличии от Молнии. Он уже полностью нагий. Всё, чего не хватает мне – шорт и боксерок. Сам откуда-то взял смазку и протягивает мне. Я не беру во внимание его похотливый взгляд, который с голодными глазами наблюдает, как я растираю содержимое флакончика по члену, но эти коварные вздохи говорят сами за себя.

Я пододвигаюсь ближе к краю, чтобы Молнии было удобнее сесть на мой член самостоятельно. Он слишком по-шлюшьи придерживает его одной рукой, медленно насаживаясь, словно девственная дева. Эти два образа он смог уместить в своем нутре, которое я уже почувствовал. Не смог сдержаться и промычал от узкости, из-за чего у Молниеногосного аж глазки засверкали. Стонать я уж точно не собираюсь, ведь в моих планах было другое. Чтобы стонал он.

– Сам попрыгаешь, или мне тебе помочь? – Даю право выбора, но руки спускаются на талию. Его ответ, честно, не от многого зависит.

– Я сам. – Молни вздыхает, начиная движение бёдрами. – Не помогай.

Его движения в позе наездницы каждый раз сводили мою больную бóшку с ума. Одна ладонь безпрепятственно спускается на ягодицу, шлёпая. Сжимая. Цепляясь за нежную кожу ногтями. Я знал, что ему это нравится. Его блядские стоны заставляли припасть к искусанной шее, которую хотелось истерзать полностью.

Но неожиданно его рука спускается в мои шелковистые волосы, заставляя поднять взгляд. Я закрываю один палец от легкой, терпимой боли. При лунном свете Молниеносный так красив... чужие губы чмокают мои собственные, так по-детски. Меня это не устраивает и я углубляю поцелуй, хозяйничая в чужом рту. Смущенные действия на встречу давали стимул продолжать, проходясь по нёбу, верхнему и нижнему ряду зубов, внутренней стороне щеки. Каждая секундная пауза и разрыв ощущались для меня новой волной бриза, свежестью и свободой.

Движения Молнии стали более медленными и неподъемными для него, из-за чего пришлось брать всё в свои руки. Я тяну его за собой, укладываясь на спину, заставляя прижаться к своей груди щекой. Колени раздвигаю пошире тому рукой и неожиданно двигаю бёдрами. Мои толчки быстрые, неаккуратные. Я слышу стоны около своего уха, что заставляет меня продолжать движение.

– М-мм... – Молниеносный протяжно скулит, словно собачонка, заставляя меня прикусить верхнюю губу от удовольствия. – Ещё... ещё... пож..пожалуйст- ещ... – Его просящий шёпот заставляет меня не слушать свой рассудок вовсе.

Я ловко меняю позу, снова, переворачивая его и прижимая спиной в матрац. От незнания, куда деть свои руки, Молни закрывает одной рот, посасывая себе большой палец, а вторую перемещает на член, надрачивая его в быстром темпе. Теперь уже я тяну его за волосы одной ладонью, не сдерживаясь. Смотрю на его покрасневшее лицо, на закрытые глаза от удовольствия. Втрахивая в кровать, я слышу шум в ушах, приток крови.

Молния чувствует, как пальцы на ногах свело короткой судорогой, а торс приподнялся. Снизу вверх прошлась яркая и сладкая волна неги́. Он полностью обмяк в моих руках, дрожа от перевозбуждения, натирая большим пальцем уретру головки. Я делаю завершающие толчки и с тихим хрипом кончаю прямо в него. Мои руки меня держат и чудным образом приподнявшись, я выхожу из него. Ложусь рядом, смотря прямо в потолок.

– Ахуительно... – слышу краткую похвалу в свой адрес и улыбка на моем лице сама налазит на меня. – Я хочу ещё.

С лица мгновенно пропадает улыбка, мешаясь с недоумением и удивлением. Поворачивая голову к Молнии, я встречаюсь с ним взглядом. Он смеётся. Это просто его очередная, неудачная шутка.

Но я был готов на второй

заход, если что.