Дюнкерк

Дюнкерк

Никита Котик

На экране появляется имя Кристофера Нолана. Молодой юноша ловит листовки с неба. В следующий момент он уже бежит от пуль. Какой же звук. Он перелезает через забор. Спасся. Какой же здесь звук. Раз выстрел, два, пуля попала в забор, другая пролетела мимо. Ты чувствуешь это, ты смотришь новый фильм прославленного режиссёра - Дюнкерк.

На первых 30-ти минутах фильма испытываешь страх. Страх от взрывов, которые повторяются, будто эхом, в груди. Страх от этих пуль, пронзающих воздух. Страх от приближающегося с диким свистом самолёта. Впервые мне захотелось последовать совету героев и заткнуть уши руками. Ты теперь в Дюнкерке и тебе правда страшно. По мере привыкания тебя знакомят со всеми сюжетными линиями. Земля, вода, воздух, в конце появляется огонь. Захвачены все стихии. Ты видишь, как 400 000 человек пытаются просто выжить. Они хотят вернуться домой, до которого рукой подать. Вот и все правила, которые диктует фильм.

Совершенно удивительно рассказывается сама история. Каждый момент раскрывается целостно. Взгляд на одни и те же события с разных точек поражает. Вот герой Харди видит, что его товарищ успешно приземлился на воду. Всё, в другом фильме этот эпизод оставили бы таким, какой он есть. Но нас перебрасывают в кабину самолёта этого товарища, и мы видим, что у него заклинил люк. А вода прибывает. Драма на каждом участке сюжета. Офицер видит, как немцы обстреливают покинутый на мели корабль, но мы знаем, что внутри судна находится группа солдат, пытающихся заткнуть вновь и вновь появляющиеся дыры ладонями, потому что начинается прилив. Ощущение вовлечённости в каждую деталь фильма пугает и вызывает восторг.

Следующее, что тебя потрясает - смерть. Смерть, которая в фильме показана иначе. Мы привыкли видеть в военном кино кричащего солдата, бегущего со знаменем на противника. В следующий миг в него попадает осколок. Героическая смерть. Но на войне бывает не только героическая смерть. Бывает так, что ты неаккуратно падаешь после толчка, горишь, находясь, казалось бы, в спасительной воде или же попросту не успеваешь доплыть до заветного дверного отверстия в корабле. И всё. Ты умираешь. Нолан будто развенчал миф о героике смерти на поле битвы. Тебе хочется стучать кулаками, топать ногами, но нет. Так тоже умирают. И это тоже ужасно. Режиссёру удалось показать ужас войны без кровавых ошмётков и вылезающих кишок. Это сложнее, но ему удалось.

Раздавленный гнетущей атмосферой ты неожиданно видишь слёзы командора при виде плывущих судёнышек. Именно судёнышек простых людей, которые спешат на помощь сотням тысяч солдат, застрявших на этом дрянном побережье. Тут уже начинаешь чувствовать, как собственные слёзы текут по щекам. Такое чувство будет преследовать тебя не один раз.

Это довольно тонкий фильм. Здесь нет слишком ярко выражающихся эмоций. Тебе дают всё понять без слов. Один из главных героев говорит, что вернётся домой и ни за что не останется здесь. В этой, казалось бы, незначительной фразе раскрывается вся его боль, тоска и усталость. Героическая линия пилота Фэрриера также удивляет своей немногословностью. Его поступки не кричат о себе, они не происходят под звуки гимна. Они просто есть. Вот так человек прямо на месте решает, жертвовать ему сейчас собой или нет. И он жертвует.

В конце фильма все нити завязываются в один клубок, создавая приятное удовлетворение в глубине души. Как будто собрал большой пазл, который тебе подарили родители. Высокопарная статья, которую читает тот самый юноша, не мешает. Она ставит жирную точку. О чём этот фильм? Каждый, конечно же, решит сам. Но одно в этом фильме подтверждается точно.

Нолан - гений.