Не ностальгия и не миф, а память.
Книжный магазин "Primus Versus"Собрали для вас небольшую подборку книг о памяти, в которых поднимается проблема ответственного отношения к себе, обществу и истории.
__________________________________________________
1. Преломление памяти
Предлагаемая вниманию читателя книга по-новому рассказывает историю развития памяти о Второй мировой войне в Литве.
Судьба Литвы во время немецкой оккупации уникальна: здесь немецкое командование сразу начало проводить политику массового уничтожения еврейского населения, что привело к гибели практически всех литовских евреев. Этот опыт не мог не отразиться на конфликтности в процессе развития культурной памяти о войне в Советской Литве. После перестройки и возвращения государственного суверенитета Литвы в 1990 г. центральное место в публичной репрезентации заняла "пережитая история" и прежде всего опыт жертв сталинизма. В то же время внимание получила тема Холокоста и преодоления замалчивания количества его жертв и пособников.
2. Поколение постпамяти: Письмо и визульная культура после Холокоста
Возможно ли помнить не свое, а чужое прошлое? Как историческая травма влияет на жизнь тех, кто не был современником катастрофических событий? Марианна Хирш исследует глубинные механизмы передачи памяти о Холокосте через поколения, используя обширный материал послевоенной культуры — искусства, литературы и различных социальных теорий.
3. Забвение истории — одержимость историей
Индивидуальные биографии, семейные истории, романы, музейные экспозиции, а также мемориальная архитектура и исторические реконструкции событий приобретают особую роль в обострении конфликтов (меж)поколенческой памяти. Работы Алейды Ассман позволяют по-новому взглянуть на необратимые изменения, которые переживает западноевропейская культура после Второй мировой войны.
4. Битва за прошлое. Как политика меняет историю
Профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Иван Курилла на конкретных примерах показывает, как меняется прошлое и кому это нужно; а также рассказывает, как наше обращение к истории и ее новая трактовка влияют на внешнюю и внутреннюю политику разных стран. Книга будет интересна всем тем, кто хочет ориентироваться в современных исторических дебатах в мире и особенно в России.
5. XX век: проработка прошлого
Возможность начать с чистого листа появилась у Германии в 1945-м; у стран соцлагеря в 1989-м и далее — у республик Советского Союза, в том числе у России, в 1990–1991 годах. Однако в разных странах падение репрессивных режимов привело к весьма различным результатам. Почему одни попытки подвести черту под тоталитарным прошлым и восстановить верховенство права оказались успешными, а другие — нет? Какие социальные и правовые институты и процедуры становились залогом успеха? Как специфика исторического, культурного, общественного контекста повлияла на траекторию развития общества? И почему сегодня «непроработанное» прошлое возвращается, особенно в России, в форме политической реакции?
Ответы на эти вопросы ищет в своем исследовании Евгения Лёзина — политолог, научный сотрудник Центра современной истории в Потсдаме.
6. Память о Второй мировой войне за пределами Европы
Одиннадцать глав монографии написаны специалистами-страноведами и/или специалистами в сфере международных отношений, и именно с этой перспективы они смотрят на политику памяти о Второй мировой войне в Японии, Китае, Северной и Южной Корее, Монголии, Индии, Иране, Турции, странах арабского мира, Бразилии, Аргентине и Мексике. И международники, и политологи, и культурологи, и историки, и, наконец, исследователи политики памяти как междисциплинарного поля — все найдут здесь много полезной информации и пищу для размышлений.
7. Помнить по-нашему: соцреалистический историзм и блокада Ленинграда
Что значит помнить «по-нашему»? Как мы привыкли говорить о блокаде Ленинграда? Что и почему вытесняется из памяти об этом событии, а что бытует в ней на правах самоочевидного, морально должного и эстетически допустимого? Книга Татьяны Ворониной посвящена репрезентации ленинградской блокады в советской культуре. Автор прослеживает, в каких формах это важнейшее событие (1941—1944) Великой отечественной войны описывается в литературе и закрепляется в исторической памяти». Общественные представления о блокаде были во многом предопределены соцреалистическим каноном: опубликованные в послевоенном СССР художественные тексты на эту тему создавались с соблюдением особых правил описания советской реальности, что повлияло и на исторические сочинения.
8. Неудобное прошлое
Признавать собственную ответственность, не перекладывая ее на внешних или внутренних врагов, время и обстоятельства, — невероятно трудно и психологически, и политически, и юридически.
Книга Николая Эппле посвящена сравнению отечественной проработки прошлого с опытом других стран — Германии, Испании, Аргентины, Польши, ЮАР, Японии — в целях наметить общие принципы такой работы для успешного изживания коллективной травмы и достижения гражданского мира в России.
___________________________________________________________