[🪜;📕] «dumb» — 2 глава

серый осенний день клонился к закату, разливая по школьным коридорам медный солнечный свет, проступающий из под хмурого неба. школа была пуста: уроки закончились, и только редкие шаги отдавались эхом по полу, который блестел от влажной уборки. в конце коридора мигала неисправная лампа, где-то за стенами слышался шум города, но внутри школы висела особенная тишина, которая бывает только в конце учебного дня. 

в голове было пусто, мышцы тянули от недавней пробежки на физкультуре — макс ферстаппен шёл по бесконечным коридорам школы и сжимал брошюру мистера ковальски в кармане. он бродил по темному коридору, рассматривал стены школы так, будто первый раз здесь находится, и вдруг, его взгляд зацепился за плакат на двери кабинета экологического совета — яркий, разрисованный зеленой краской. внизу плаката заметная даже из далека надпись: «сбор подписей».

***

дверь открылась со знакомым скрипом, но шарль даже не поднял головы. он сидел за столом, сгорбившись над тетрадью, и что-то сосредоточенно писал, сверяясь с учебником. ручка двигалась плавно, не спеша, заставляя пришедшего застыть в ожидании. 

— подписи на столе, бланки и ручка рядом, — бросил он, кажется, уже заученную фразу, — пишешь имя и класс. если хочешь что-то спросить, подожди секунду. 

он продолжал дописывать конспект, изредка поглядывая в учебник. пальцы уверенно сжимали ручку и быстро выводили строчку за строчкой. за дверью слышались редкие шаги, смех, обычный школьный шум — но здесь, в этом маленьком кабинете, было тихо и спокойно. конец учебного дня, ученики расходились по домам, а шарль, почему-то, не спешил уходить. 

прошло несколько секунд. шарль ожидал, что незнакомец подойдет к столу, возьмет ручку, поставит подпись, скажет что-то вежливое и уйдет — так, как делали все остальные. но он не двигался. стоял на месте, и в кабинете повисла странная и неуместная тишина.

рука леклера застыла над страницей, он поднял голову и замер. 

чёртов макс ферстаппен стоял полубоком к нему, задрав голову вверх к настенным информационным стендам, и внимательно изучал их. он смотрел на фотографии загрязненных лесов, на животных, опутанных пластиком, на детей, которые держали пустые бутылки в надежде на воду. макс смотрел на снимки так же, как он смотрел на все остальное — пустой, исключительно изучающий взгляд. ручка оторвалась от конспекта и шарль положил ее на стол, рассматривая то, как ферстаппен увлечен черепашками на фото. 

— ты.. ошибся кабинетом, наверное? — произнес монегаск, и его голос слился с нервным смешком, который он не смог сдержать. он просто не знал, что он чувствует: иронию от того, что этот парень вообще здесь оказался или неподдельное удивление. — здесь экологический совет. сбор подписей за сортировку пластика. 

лицо ферстаппена оставалось невозмутимым, он не спешил с ответом. макс оторвал взгляд от изображений и, наконец, подошёл к столу, где сидел активист. 

— что это за петиция? — макс указал взглядом на бумаги рядом с парнем. голос его был низким и хриплым, будто у него болит горло. 

— петиция о введении раздельного сбора мусора в нашей школе, — шарль положил ручку на стол и окончательно отлип от домашки. 

— и что это даст? — интонация наивная, прямая. взгляд леклера обрел возмущенный окрас, он приподнял бровь, глядя на макса снизу вверх. в его голосе звенело откровенное раздражение.

— если подписей будет достаточно, то школьный совет перестанет быть сборищем идиотов и наконец поставит контейнеры для раздельного сбора.

ферстаппен понимающе покивал, но по его виду можно было сказать, будто он впервые слышит о подобных проблемах. будто он только что прилетел с другой планеты и пытается понять местные обычаи.

— подписывать будешь? или ты собираешься стоять здесь, как памятник самому себе? — с наездом сказал шарль, кивая на бланки. 

макс наконец-то перевел взгляд на него. сначала он просто смотрел — нагло, с прищуром, изучая этого колючего парня и оценивая, стоит ли вообще реагировать на этот грубый тон. но его лицо быстро изменилось. эмоции сменились на удивление, его глаза забегали по лицу активиста, и он издал глухой смешок. ферстаппен понял, что видел его раньше. 

— я тебя помню. это тебя я спас от доусона, — макс не отрывал от него глаз, рассматривал черты его лица.

шарль резко выпрямился, сложил руки на груди, и в этом жесте было столько защиты, что она превратилась в агрессию.

— что, прости? «спас»? ты издеваешься? — возмущенно выплюнул шарль, — ты чуть не лишил человека носа у меня на глазах и залил меня его же кровью. может мне еще «спасибо» тебе сказать? когда ты врезал ему, я подумал, что теперь меня будут бить два ебнутых психа.

— я хотел тебе помочь, я не стал бы тебя бить, что за бред? — макс нахмурил брови. голос его звучал ровно, без напора, и от того — почти уязвимо. 

— а я выглядел, как человек, который просит о помощи? — фыркнул шарль. 

— ты выглядел как человек, которому вот-вот сломают руку, — несмотря на грубый тон в свой адрес, ферстаппен всё равно разговаривал с ним спокойно, даже уважительно. — ты бы не справился сам. 

— откуда ты знаешь?

— потому что ты мелкий.

шарль медленно прищурился, поднимая голову и смотря прямо в глаза этому наглецу с таким выражением, будто он решал: ударить его сейчас или выждать подходящий момент. 

— ты только что назвал меня мелким? — раздраженно произнес он

— нет, — тяжело вздохнул макс, — я сказал, что ты мелкий по сравнению с доусоном. у тебя… средний рост.

— замечательно, теперь у меня средний рост! просто супер, всегда мечтал о том, чтобы ты завалился сюда и измерил мои параметры, — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. шарль пытался изображать глубочайшую обиду, но на самом деле, уголки его губ предательски дрожали, выдавая улыбку. 

— я не думал, что тебя это обидит, — макс пожал плечами.

— я не обиделся, — отрезал леклер, — я просто намекаю на то, что тебе стоит развить навыки общения с людьми. и этикет. первое правило этикета — не называй людей мелкими, если не хочешь, чтобы тебе врезали.

он говорил резко, с вызовом, каждое слово звучало, как пощечина. шарль ждал хоть какой-то реакции — злости, раздражения, чего угодно, но тот оставался непоколебимой статуей, смотрящей на фотографию бедной черепашки, которая запуталась в морском мусоре. для активиста казалось забавным выводить из себя этого непредсказуемого парня, будто он проверял, что именно его злит каждый раз, когда тот влипает в передряги. но макс даже не дернулся. 

— я не хочу с тобой драться.

— я тем более, поверь, — шарль всё таки усмехнулся. действительно, с максом ему драться не хотелось совсем. — ты вообще будешь подписывать?

макс молча взял ручку со стола, наклонился над бумагой и написал свое имя в пустой строчке, завершив всё подписью, которая каждый раз приобретала новые формы. шарль забрал бланк и всмотрелся в ровный и аккуратный почерк. 

— умеешь писать, — сказал леклер с легким удивлением, которое он даже не пытался скрыть. 

— я много чего умею.

шарль посмотрел на него на несколько секунд дольше, чем собирался. он открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но передумал. просто сложил бланк вместе с остальными, аккуратно убрал в папку и захлопнул её.

— ладно, я домой, спасибо за подпись, — активист лениво встал с места и схватил с вешалки потертую куртку — старую, с выцветшими нашивками, которую он явно стащил из чьего-то старого гардероба.

ферстаппен не двигался, стоял у стола и смотрел на парня так, будто тот был предметом, который он ещё не до конца изучил. шарль почувствовал на себе этот взгляд и замер в ожидании.

— ты далеко живешь? — будто силком заставил себя сказать макс. 

натягивая рюкзак на плечо, шарль замедлился от его резкого вопроса. в его движениях было столько театрального недоумения, сколько можно было вместить в этого «мелкого» парня. 

— ты что задумал? 

— я просто спросил, — ферстаппен выдохнул с едва уловимым раздражением. 

младший уставился на него, посмотрел в его лицо — и не нашёл ни насмешки, ни скрытого смысла. просто вопрос. обычный, прямой, человеческий вопрос.

— не очень, — сказал он наконец, и голос его потерял часть колючек, — пятнадцать минут пешком. через парк. почему тебя это интересует?

— темно. я могу… типо проводить.

леклер, уже не сдерживаясь, откровенно открыл рот в удивлении, медленно поднимая ключи со стола. в голове он перебирал варианты того, как сегодня закончится его жизнь. 

— ты мне не нравишься, — преодолев долгую паузу, выкинул с прищуром монегаск, — я не хочу, чтобы ты знал, где я живу.

— хорошо, — ферстаппен пожал плечами.

эколог потупил еще несколько секунд и резко дернулся к выходу, закатывая глаза. звук шагов сопровождал звон связки ключей в его руке.

— пошли уже, — буркнул он, толкая дверь, — только без глупостей. и не разговаривай со мной, я не в настроении. 

коридоры школы встретили их снова. половину ламп уже отключили, их свет отражался в натертом до блеска полу. солнце совсем скрылось за горизонтом — в школе было темно, тихо и спокойно. только уборщицы вдалеке заканчивали свою работу, изредка нарушая тишину звоном железных ведер. 

шарль толкнул тяжёлую деревянную дверь, и та с грохотом открылась, впуская в прохладный вестибюль запах осени и мокрого асфальта. город уже зажигал огни — фонари горели жёлтыми пятнами, окна домов светились тёплым светом, и где-то вдалеке слышался шум машин. ветер был прохладным, но не пронизывающим — он шевелил волосы и тихо шуршал в кронах деревьев, которые тянулись вдоль школьной аллеи.

они шагали по улицам, и между ними не было разговоров — шарль не хотел говорить, а макс не пытался нарушить тишину. это было приятное чувство для младшего, особенно в конце шумного дня. обычно люди пытались его разговорить, что ужасно бесило шарля. ферстаппен же просто шёл рядом. шёл и молчал, смотря то вниз, на прилипшие к асфальту листья, то вверх, на то, как они же стремятся упасть. 

тишина наконец сняла напряжение с плеч леклера, он ровно дышал и наблюдал за красотой парка, окрашенного в яркие цвета. он думал о том, что совсем скоро эта красота умрет и на замену ей придет суровая, холодная зима, которую тот ненавидел всем своим сердцем. шарль не оборачивался, но он чувствовал и слышал что макс всё ещё там.

здесь было темно, фонари работали через один, но всё еще пытались освещать кривые стволы деревьев, мокрые скамейки и чёрный, блестящий асфальт. воздух пах влажной землёй, гниющими листьями и сыростью, которая пробиралась под одежду, противно отдаваясь дрожью в костях. 

они так и молчали всю дорогу. макс, видимо, воспринял просьбу леклера слишком серьезно, а может, правда не хотел раздражать. парк закончился через десять минут, дорога свернула на кривую, пустую улицу. нормальные люди уже давно пришли домой, в тепло, совсем не желая терзать себя мокрым холодом осенних улиц. шарль замедлил шаг, когда до дома оставалась пара-тройка шагов. шаги стали неуверенными, будто он не знал, как правильно попрощаться. 

остановившись у дома, леклер наконец-то развернулся к максу, взглянул на поджатые к ушам плечи и красный нос. на секунду шарлю стало его жалко.

— ну.. пришли, — он метнул головой в сторону своего дома. 

ферстаппен шмыгнул носом и молча покивал. смотря на его легкую одежду, шарль потоптался на месте, закусил губу и снова натянул на лицо рабочую недовольную маску. 

— ты серьезно пошёл меня провожать. просто так, без причины, — леклер не придал сказанному нужной вопросительной интонации.

— без причины, — повторил за ним макс. 

шарль смотрел на него и чувствовал, как внутри него что-то сдвигается, как будто давно застывший механизм начал потихоньку поворачиваться. ему хотелось сказать что-то колкое, как обычно, но слова не шли. вместо этого он просто вздохнул и посмотрел вверх — на тёмное небо, где тучи расходились, открывая кусочек ночного неба.

— ты даже имени моего не спросил, — недовольно задержав взгляд на небе, проворчал он, будто говорил не с максом, а с самим собой. леклер не смотрел на него, продолжал рассматривать светлые тучные облака на фоне темного непроглядного неба с редкими звездами. руки в его карманах сжались в кулаки. 

макс, который всё это время переминался с ноги на ногу в попытке согреться, замер, неловко поджимая губы. его движения замедлились, он выпрямился и взглянул на парня с острой внимательностью, которая, казалось, была его единственной эмоцией. 

— как тебя зовут? — как ни в чем не бывало, произнес он через воротник куртки, поднятый до самого носа. 

младший опустил взгляд с неба и посмотрел на макса. в темноте его лицо казалось бледным, а глаза принимали в себя все возможные источники света, отражаясь мелкими бликами.

— шарль, — слово вырвалось само собой, без привычной колючести. это прозвучало даже мягко. — шарль леклер. 

макс поёжился на ветру и коротко покивал. 

— я макс, — слишком просто произнес он на выдохе, от чего леклер засмеялся, не сдержавшись.

снова неловкая пауза заполнила пространство между ними. оставалось что-то еще, что нужно было сказать, но ни один из них не додумался сказать это сразу. 

— я завтра буду там же, до шести. захочешь — приходи. мне все равно, но если тебе вдруг станет скучно…

— я приду, — неожиданно даже для себя перебил его ферстаппен, — ну… тебе наверянка помощь нужна. сидишь там один.

снова тишина.

— ладно, я пойду, холодно уже. и у меня есть дела. — голос шарля звучал хрипло, и он прочистил горло, будто хотел избавиться от этой внезапной странной мягкости, которая появилась в его собственном тоне.

— какие дела? — вопрос прозвучал ровно, с легкой тенью любопытства. 

— уроки, жизнь, типо того. тебе какая разница?

— мне вообще нет дела. просто спросил, — макс позволил уголкам губ дрогнуть, но это не было похоже на улыбку. скорее, на издевательский оскал. 

шарль вытянул губы в недовольное выражение лица и, казалось, он снова начинает раздражаться.

— ты идиот. 

— мне говорили. 

они попрощались, сухо и без лишних эмоций. они не обнимались на прощание и не желали друг другу хорошего вечера. прощание вышло неловким и скомканным — шарль кивнул, получив такой же кивок в ответ. младший отступил в темноту, его фигура начала исчезать в тени, а макс же направлялся обратно в сторону парка — стремительно, пытаясь согреть руки в карманах куртки. 

— эй, ферстаппен, — последний раз дернулся леклер. он помялся на секунду, глядя на спокойную фигуру вдалеке, — это не значит, что мы теперь друзья.

макс продолжал молчать, щурясь от внезапного порыва ветра, но не отводя взгляд от парня ни на секунду. во взгляде его не было ни обиды, ни удивления, ни даже понимания. только спокойное принятие 

— я знаю.