друзья

друзья

вишенко́

Кенни МакКормик всегда был странным на вид парнем, и являлся самой главной загадкой для Крейга Такера.


Нет, вы не подумайте, Крейг беспринципеален и спокоен, как удав. Последнее, что, вроде как, должно его волновать — это МакКормик и его непонятки.


Но обстоятельства играют злую шутку, когда заинтересованность в этой личности начинает расти в геометрической прогрессии, и первым, что попадается в глаза Такеру — совершенно случайно, до последнего думал парень — становится фигура блондина в изношенной оранжевой куртке.


Он исключал любую возможность того, что намеренно выискивает патлатую макушку среди толпы учеников. Убеждал сам себя, что ему нет ни малейшего дела до парня, что столь странно прожигает его взглядом.


И каждый раз, когда они приветствуют друг друга, Крейг замечает в его глазах небывалого уровня тоску, его взгляд не сравнится ни с одним другим его выражением, словно это что-то, что пренадлежит и адресуется только Такеру.


Рукопожатия всегда выходят смазными и мимолётными, словно Кеннет куда-то спешит. Он всегда одергивал руку, бросая одинокий взгляд на друга и, отвернувшись, надевает маску «блаженного», направляясь куда-то в другую сторону так, словно у него было какое-то важное дело.


Брюнет никогда не понимал этой отличительной черты МакКормика, присущей ему только в компании Такера. Ему было до чёртиков интересно, куда сбегает парень, но спросить времени у него никогда не находится.


Блондин старается вести себя как можно обычнее, но Крейг настолько хорошо выучил его язык тела — и нет, это не потому, что он без остановки пялится на бедолагу — что может легко понять, насколько парень напряжен.


Едва заметно сжимающаяся челюсть смыкалась настолько аккуратно, а желавки на его скулах совсем невидны, что никому не вдомек, насколько голубоглазый нервничает, когда рядом находится брюнет.


В один из таких моментов, когда они сидели в окружении друзей, Крейг замечает, что Кенни напрягается сильнее обычного и, опираясь на плечо рядом сидящего Кайла, грузно поднимается, сомкнув рот в полоску.


Брофловски забеспокоился, сочувственно глядя на друга, словно а его глазах найдет ответ, как ему помочь. Крейг смотрел на это с неподдельным интересом и, насколько бы это не было удивительно, с волнением.


— Старик, ты как? — вполголоса спросил рыжий парень, поправляя свою сьехавшую с головы ушанку. Кенни лишь отмахивается, растягивая не размыкающиеся губы в улыбке, да такой, что даже Такер поверил бы, если не знал МакКормика так хорошо, и после ушел, свернув за угол, ведущий к уборной.


Крейг молча наблюдал со стороны, как вслед за блондином поднялся Брофловски, но его пыл быстро осадил рядом сидевший Марш, посадив друга обратно.


— Оставь его, — отрицательно кивнув головой, сказал Стэн. Флегматично окинув взглядом парня, Крейг поднялся, направившись в ту же сторону.


— Я отлить, — бросил через плечо Токену и Клайду парень, скрываясь за углом.


Просеменив за удаляющейся фигурой Кенни, Крейг старался быть незамеченным, и остановившись у приоткрытой двери с ужасом слушал болезненно-тяжелые хрипы, разрастающиеся в гремящие кашли.


Заглянув в щель, Такер сдержался, чтобы не подбежать к согнувшемуся над раковиной МакКормику. Кровь окрашивала кафельный пол, и из рта вырывались лепестки незабудок, падая и превращаясь в кровавое месиво на полу.


Ханахаки.


Осознание с ужасом окутало парня в шапке чульо. Кенни, мать его, МакКормик, популярный среди девушек и парней, будучи простым бедняком, невзаимно и безнадежно влюбился в кого-то.


Сжимая кулаки, Такер мысленно подметил, что хочет набить морду тому, или, пускай даже той, кто посмел заставить мучаться такого хорошего, по-своему уникального парня.


Ведь так же поступают друзья?


Блондин держался как мог, было видно, насколько ему тяжело, но брюнет понимал, что если это было скрыто даже от его близких друзей, Крейг тут бесполезен.


По веснушчатым щекам скользили слезы, пока дрожащая рука прикрывала кровоточащий рот, удерживая новый поток крови и лепестков. Сквозь пальцы капали алые струйки, среди которых виднелись формы смешавшихся с жидкостью лепестков.


Раздалось журчание воды. Умывая испачканные руки, Кенни, тяжело дышавший и явно усталый, снял с себя после процедуры изношенную оранжевую куртку, отложив куда-то вниз, подальше от крови. Вытерев водой и лицо, МакКормик взял с собой куртку, направляясь к выходу.


К этому времени фигура Такера исчезла в дверном проёме, словно он не был немым зрителем этого персонального ужаса. Да и другие не заметили ничего странного, а может, делали вид, что не замечали.


На следующий день Кенни не явился в школу. И на последующий, и даже не через неделю. Его «верные друзья» друзья обходили Крейга стороной, пока однажды Кайл, изнеможденный и усталый, прижал к шкафчикам подошедшего с очередным вопросом о пропавшем МакКормиком к ним. Он был зол. Злой, чертовски уставший Кайл Брофловски, ни для кого не секрет, представлял серьёзную опасность.


— Как ты, блять, — прошипел рыжий, наклоняясь к прижатому к шкафчикам Крейгу. — Можешь вообще о нем спрашивать? Это же твоя блядская вина!


Кулак размашисто ударил по скуле Такера, на что тот удивлённо откинул голову. Его удивил не удар, совсем не он, а слова, которые предшествовали ему.


Он так бы и остался в прострации, позволяя себя бить, пока Стэн Марш не оттащил своего друга от парня, сказав, что уже объяснил Доновану и Блэку, в чем проблема, чтобы можно было безопасно спросить у них.


На том и решили.


— Он был влюблён, — констатировал Токен. — Безответно, к слову. А это, как ты знаешь, прямая смерть. Ханахаки — это серьезно.


Его друг говорил вкрадчиво, словно перед ним был какой-то маленький ребёнок, но Крейг не смел перебивать.


— Понимаешь, Крейг, — аккуратно начал Блэк. — Влюблён он был в тебя. Но такое случается, слышишь? Чувства не..


Токен продолжал объяснять, стараясь донести до Крейга его невиновность, но сам парень уже успел положить на себе тяжёлый груз ответственности, болванчиком кивая другу.


Но ведь он был заинтересован в Кенни, мать его, МакКормике.


Но ведь он тоже был... Влюблён.


Когда до Такера дошло осознание, было уже слишком поздно. Пока болеющий не услышит этого, не прочувствует это — все безнадежно. С этой мыслью он пришел домой, осев на пол, сжимая синюю шапку чульо в руках.


На утро пол его комнаты был усыпан лепестками незабудок.


«Какая ирония, — подумал парень. — любить-то теперь некому».


Крейг не пришел в школу, и даже с пола встать не смог, а под ногами все наполнялось количество цветов, уже начинающих раздирать горло. И Такеру ни капли не жалко, он принял это как должное. И даже если что-то можно было сделать, то ему это было ненужно. Ведь Крейг Такер — беспринципиальный парень.


Его хватило ровно на неделю. извиваясь и мучаясь от судорог, продолжавший выплевывает кровь Крейг улыбался. Он улыбался так, словно получил желаемое.


Хотя, в прочем, может так оно и было.


Крейг Такер, чистый совестью, смотрел на потолок так, словно в нем отражался человек, прорезающийся в лёгких незабудками.


Сжимая в руке лепестки незабудок, он уснул, окутанный цветами любви. На лице красовалась блаженная улыбка, пока лицо выдавало вселенскую усталость.


Минуты сменялись часами, а часы днями, пока не стало понятно: Крейг Такер больше не проснется.

Report Page