драббл#1

— Так, значит, ты с Иннсмута? – неожиданно сорвалось у Димы, пока тот рассматривал полки в доме старого приятеля, пробегаясь пальцами по пыльным корешкам книг.

Влад медленно повернулся. Взгляд его был тяжелым, как свинец. “Опять этот вопрос...” - подумал он, впрочем, ответ нашелся сам: Дима с наигранным, жадным любопытством вглядывался в потускневшие стекла рамок, теснившихся на неприметном стеллаже. Пыль вековым саваном покрывала грамоты студенческих лет: чтобы прочесть хоть одну подпись, приходилось скрести ногтем.

— Я тебе уже говорил, – прохрипел Влад, разворачивая пожелтевшую газету. – Меня не тянет на откровения. Закрыли тему.

Дима сделал вид, что не расслышал. С деланным азартом коллекционера он продолжал перебирать застеклённые листы. Награды вроде «Участник конкурса научных работ на тему “Древний Орион“», «За вклад в изучение истории Иннсмута» и «За вклад в изучение культа Старцев», очевидно, брались в руки чаще: слой пыли на них был не таким толстым, в отличие от других рам. Взгляд остановился на одном из самых пыльных стекл, где едва просвечивалось название газетной вырезки: «Археологическая экспедиция “Пустошь Саргассы”».

— Тебя так… завораживает то время? – предположил Дима с притворной невинностью, как вдруг Влад стремительно сдвинулся с места.

Грубым движением, не глядя, он выхватил несколько рамок. Пыль взметнулась облаком. Молча, с отчетливым раздражением в каждом жесте, Влад швырнул грамоты обратно на полку и широким шагом вернулся к креслу. Вновь взяв газету, он порывистым движением раскрыл ее, да так, что хрупкая бумага с сухим треском порвалась на две половины…

Тишина повисла густая, насыщенная всем невысказанным.

— Не знал, что в тебе столько скромности! – Дима изобразил безобидную улыбку. Крадучись, он подошел к книжному столику и присел на краешек ближайшего кресла, пытаясь поймать убегающий взгляд Влада. Это потаенное раздражение лишь подстегнуло его интерес.

— Ну конечно, столько работ, экспедиций… а упоминаний – ноль! Моя старшая, помнишь, археологией увлекалась – твоего имени ни в одном отчете не было! Как тут не махнуть рукой…

— Раскопки возле Пустоши Саргассы, – монотонно, словно зачитывая сводку погоды, перебил Влад, пряча глаза за порванной газетой. – Участие минимальное. По договору мое имя мелькать нигде не должно.

— Но зачем тогда вообще участвовать? – Дима не скрывал ехидной усмешки.

Влад сморщился, будто почувствовал гнилостный запах тины. Прохрипев что-то невнятное, гортанное, на языке, неизвестному Диме, он отшвырнул обрывки газеты и подошел к забитой миниатюрами полке. Его рука нависла над одной из них.

— Лови, – бросил он резко.

Дима едва успел поймать увесистый деревянный брусок. Фигурка? Существо? Очертания были смутными, неуклюжими, словно вырезаны в полной темноте дрожащей рукой неумехи – не то рыба, не то ящер, не то чья-то детская фантазия.

— Твоя? – удивленно поднял брови Дима, вертя нелепый предмет в руках.

— Вроде того. Учился в религиозной школе. Там и заставляли таких «Дагошков на удачу» строгать.

— Это Дагон?.. А я думал – собачка, – не удержался Дима.

На лице Влада мелькнула гримаса – брезгливость, смешанная с гневом.

— Рука не слушалась. Качество… соответствующее.

— И все же, причем тут раскопки? – Дима спросил, не отпуская фигурку.

— Во-первых, людей – кот наплакал. Брали кого попало. Во-вторых… – Влад подошел почти вплотную. Холодный палец ткнул в деревянный бок «Дагошка». – …дело в Нем. Любой, чья кровь солонее океанской, слышал: Мать Гидра, Ктулху, Отец Дагон… – Голос его стал глубже.

— Эти сказания – колыбельная моего детства. Моя школа была под крылом Храма Дагона. И знаешь? – Он прищурился, в глазах вспыхнул фанатичный огонек. – Все эти бредни сухопутных крыс – ложь… Главное – жить по Его законам. Делов-то. А противишься? – Влад хрипло усмехнулся. – Ракушками обрастет твоя жалкая туша на дне. Море – Его дом. Мы – лишь гости. Потому и вести себя надо соответствующе. А потому Отец Дагон – вовсе не «Ужас Морей». Его просто нужно… понять.

— Постой, – Дима запнулся, чувствуя свою бестактность, однако любопытство пересилило. Он мягко откашлялся. – Твоя… связь с морем… Она поразительна. Но, как бы помягче выразиться… – Он замялся, подбирая слова.

— Говори как есть, – резко бросил Влад, откинувшись в кресло.

— Наука, Влад… Она движется вперед. Твоим учениям, может, и есть место. Но существование Дагона… Оно не доказано. Не пойми превратно! – поспешил добавить Дима, видя, как темнеет лицо собеседника. – Просто… как ты можешь просто верить? Во что-то… неосязаемое?

Лицо Влада исказилось. Все его тело напряглось. Он сглотнул, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Еще одно гортанное бормотание на непонятном языке… Палец снова ткнул в злосчастную статуэтку.

— Слова твои, краснолобый, – пресная вода, Ему – как нож. – Влад сплюнул на пол с явным презрением. – Смотри не накликай безрыбья. Я в этой стихии жил, дышал ею. Менять ничего не стану. Он есть. И верить – надо.

— Обоснуй, – тихо, но настойчиво потребовал Дима.

Влад замер. Уверенность в его глазах смешалась с внезапной тенью сомнения. Он был силен в вере, но слаб в доказательствах.

— Сейчас… приборы, аномалии… – он махнул рукой, словно отгоняя назойливых мух. – Не уверен, что мы на пределе познания. Даже вот этот сектор… Антарктический… – Голос его стал заговорщическим. — Сам понимаешь, что официальные отчёты – лишь верхушка айсберга, но то, что скрывается глубже, явно куда страшнее, чем мы можем представить…

— Почему ты так решил? – Дима наклонился вперед.

— Раскопки… – сорвалось с губ Влада, будто против его воли. – …те самые. Я был там… молодым… чтобы доказать. Доказать Его существование. И… – Он замолчал, глаза расширились. – …у меня получилось.

— Но они умолчали? – почти неслышно уточнил Дима.

— Больше. Мне пришлось отказаться. От всего.

— Что же ты тогда нашел? – вопрос повис в воздухе, острый и холодный, как лезвие.

Влад открыл рот… и замер.

— Не положено.

— Даже так? Тет-а-тет? – настаивал Дима, но в его голосе уже звучала нота обреченности.

— Обещание есть обещание, – отрезал Влад, отводя взгляд.

Дима медленно поднялся. Легкая, почти невесомая улыбка застыла на его лице.

— Рад, что ты работаешь с нашим партнером. Легкий… разговор окончен. Мне пора. – Он потянулся за своей почтальонкой. – Если что – после пятнадцати буду у себя в кабинете.

— Может, хватит уже с допросами? – глухо прозвучало из кресла.

Дима остановился у двери, обернулся. Взгляд его был теперь профессиональным, без следа прежнего дружелюбия.

— Работа, Влад. Тут даже долгая дружба не поможет. И да… – Он сделал паузу, давая словам впитаться. – Ты был очень близок к провалу. Будь осторожен.

— Уж как-нибудь разберусь, – пробурчал Влад, но Дима уже вышел. В комнате остались лишь запах пыли и тяжелой, неразрешенной угрозы.