draíocht

Хэллоуин оттеснил им главный праздник отдыха души.

Самайн.

Ему приятна беготня ребятишек в Дублине с гостинцами, пиры и прочее, только вот-

Тоска подает наставления готовиться лучше к Самайну. Забыть про этих мелких пакостников и отметить день усопших.

— Костер зажигать будем в этом году? — Думан сооружает хворост, подбирает ветки крепкие, смолкает под тоскливо брошенным от лидера:

— Свечей и камина хватит. Власти ругаются.

Готовят еду назавтра. Анаган выковыривает лица чудные у тыкв, смеется хриплым старческим «а помните, репу раньше резали? Как долго потом лечились, вот теперь времена нормальные»

В тишине догорающих углей Гантлос раскладывает руны. Хмурится, в мешок складывает обратно. Не нравится ему уготованая участь будущего.

Маг разрушений ловит от лидера упрек.

— Просил же не гадать заранее.

— Прости, — Гантлос скрывается за широкополой шляпой. — Хотел, как лучше. Смурной ты, лидер, в этом году.

Огрон нашел себе оправдание в одном емком слове:

— Жизнь.

Орудуют на кухне квартетом: Думан варит, Анаган готовит закуски, Гантлос строит алтарь.

На плечах лидера непосильная ноша — выкинуть все старое и сломанное.

Кастрюле уже с десяток лет, ржавая вся, но такая удобная; кружки с отломанными ручками, подарены собратьями от чистого сердца; фужеры надтреснутые, тарелки побитые, тряпка вся в пыли... Все родное, все прожитое.

Гантлос подмечает отстраненность лидера: видит его проблески памяти, как неохотно расставаться с прошлым и вещами, как трудно вспоминать без отголосков жжения в ребрах стиснутых. Берет в свои руки чужую боль резким сжатием мешка для картошки, протягивает Огрону.

— Собери урожай, лидер. Мы справимся, — взгляд черствый теплеет угольками. — Новое купим.

И, когда уходит Маг Ненависти, все собирает сломанное в мусорное ведро.

***

Овощи теплятся грядками в земле, подставляются редкому солнцу и пищат с вырываний под корень.

Много тыкв, картофеля, реп, моркови... Овощи на различный вкус.

— Хороший урожай, — уходит комментарий в порыв ветра.

Огрон копается в земле. Смаргивает наваждение из тел мертвых фей, союзников, солдатов. Перед ним - просто головки лука, не более.

Прошлое неумолимо преследует с наставлениями Иллидита.

Прошлое настигает и не дает спать по ночам.

Маг Ненависти орудует лопатой, не замечает прихода Анагана. Копают теперь вдвоем могилы-в-кучу для вырытых овощей.

— Как жить без сожалений?

Анаган не знает. Трет нос, раскачивается на ветру, уплывает к облакам, возвращается к лидеру.

Лежат и смотрят в пасмурное небо.

Анаган закусывает щеку изнутри. Не хочет ранить больную тьмой душу глубже сомнениями.

— Терпеть и помогать друг другу, — трактует Маг Скорости. — И проживать Самайн как в последний раз.

Такой ответ лидера пока утешает.

***

Свечи догорают на столе, плачем восковым обсыпая канделябры украденные.

За год Анаган своровал множество украшений и денег - все покоятся на Алтаре.

За год Думан сготовил больше нужного - кусок свежеиспеченного пирога отдан предкам.

За год Гантлос не заставил землю сотрясаться. Это... успех для собрата.

За год удачный Огрон ни разу не выспался.

Предки, должно быть, скашивают взор и злятся.

— Как думаете, Иллидит жив?

Говорить о нем не хочется - все желают ему самых гнусных мучений и адских болей в пояснице.

Но, по какой-то причине, кости ему за столом, в этот день памяти и скорби, промывают.

— А помните, как он учил нас магии, а потом мы его круто провели?

Больше всех злорадствовал Думан.

Его можно понять - маг отрубил родному брату голову и на пику вознес на поле боя, как флагом перед быками взмахивал.

— Лошара, — довольно отсекает Думан, закидывается очередным бокалом вина. — Чтоб этот ирод мучался от своего же бессмертия и остался навеки в тюрьме. Выпьем же за это!

Громогласно чокаются.

Уже ночь наступает. Спать пора, а ни в одном глазу сон не видится.

Огрон мучается, застывает перед трелью птичьей - это Гантлос на флейте убаюкивает.

Плечи опускает невольно - это Анаган пледом накрывает.

Слышит перебирание лапками и как его шею окольцовывают шарфом - это Думан в белку превратился.

И все его баюкают, укладывают под шепот звезд.

— Пусть все станет прежним, — напевает Гантлос.

— Жить мы будем лучше, — Анаган укачивает дугой.

— Пусть союз наш крепнет, — зубками щелкает Думан, хвостиком шею щекоча.

— И всегда так будет, — Огрон на кончиках пальцев играет с зарождением надежд и веры в их семью.

Ничто не разобьет, ничто не оттолкнет, всегда поддержат и закончат друг за друга.

И с утешением в душе он прикрывает взор несчастных льдов.

Спокойной Ночи, Осень.