дождливый вечер

Дождливый вечер, гроза. Молнии агрессивно, резко и болезненно протискиваются сквозь плотную шубу чёрных туч, скопившихся в одну большую устрашающую толпу над землёй. Гром оглушает, отдаётся грохотом в хрупких грудных клетках, перебивает шум дождя, выходя на безумные хаотичные ноты. В целом, это привычная погода для жителей Хоукинса, но сегодня что-то по-другому. Уилл ждёт Майка, остальные друзья сейчас заняты своими делами – лето всё-таки, поэтому кампанию провести не получится, по крайней мере, в этот раз. Хотя, Уилл бы не отказался поразмышлять о кампании один на один с лучшим другом. И что это будет?...

Байерс вздыхает, отключает свет в своей комнате, потирает затылок – уже просто по привычке. Складывает почему-то непослушные руки на столе, они дрожат, это страх перед вечерним негодованием природы или предвкушение такое? Непонятно.

Зелёные глаза резко метаются из стороны в сторону, словно у испуганного щенка отбирают последнюю крошку еды. Взгляд хватается за редких прохожих, за тех бедолаг, которым не посчастливилось сейчас оказаться на улице. Большинство из них просто не успели найти себе укрытие в стенах уютных домов, чей желтоватый свет из окон сейчас кажется единственным спасением. А вот некоторые – так же, как и Уилер, по идее, сейчас просто не могут находиться дома, им не повезло с погодой, но нужно идти на встречу и отложить это никак не могут, ведь тот, к кому они сейчас идут, очень-очень важен. Сердце сотрясается в груди, будто печально вздыхает, пытается восстановить нормальный темп, но при следующем раскате грома пульс снова учащается. Уилл сжимает пальцы на переносице, щурится, щекой трётся о ткань своей растянутой домашней футболки, а может, стоит одеться получше? И что это за бредятина?

С усилением ливня Майк чертыхается, ускоряет шаг, поскальзывается, падает на колени. Бледная кожа на ногах и ладонях оказывается запачканной в земле и недавно скошенной траве. Ладно, всё в порядке. Поднимается, отряхивает всё, что можно отряхнуть, бегло зализывает мокрую, теперь ещё более кучерявую, чёлку наверх. В тёмных глазах сверкает отражение молнии, волнующе быстро исчезает, это выглядит, как туманность в бескрайнем космосе.

Уилер подскакивает на месте от догоняющего его звука, резкого, пробирающегося в самый мозг костей, будто у грома есть какая-то личная обида, он кричит и ругается, в ярости тряся землю вокруг. Худые ноги снова находят быстрый темп, заплетаются, но хозяин не позволяет окончательно потерять опору: надо скорее добраться до дома товарища.

Уилл за наблюдением вдруг понимает, что если на улице идёт дождь, значит, Майк, скорее всего, уже попал под него и нужно подготовить полотенце и сухую чистую одежду. Ну да, точно...

Нос по-кроличьи забавно дёргается, когда Байерс быстро втягивает воздух. Каким-то механическими движениями добирается до шкафа, достаёт оттуда одежду, которую часто надевал Майк, будучи у него на ночёвках. В ванной выуживает из полки мягкое махровое полотенце. Синее, очень уж идёт этот цвет его другу.

На несколько мгновений сжимает ткань в руках, проходится по поверхности, задевая аккуратные машинные строчки мозолистыми кончиками пальцев, чувствует каждую выбивающуюся из общей картины деталь. Такой деталью оказался и Уилер, пробегающий по дороге, бледное лицо было замечено почти сразу же, как появилось в зоне видимости. Улыбка растянулась сама по себе, приподнимая родинку ближе к носу, будто для приветствия с ним.

Байерс быстро выключает свет в ванной, неаккуратно громко хлопает дверью и бежит ко входу в своё жилище, осматривает коврик под ногами, с каким-то странным неясным трепетом дожидается, пока с улицы донесутся звуки шагов, чтобы понять, что это ему не снится.

Как только слышится хлюпанье ботинок по мокрой траве, перед Майком осмотрительно распахиваются двери, впуская в дружелюбно выглядящий дом. Он влетает внутрь как ошпаренный, пытается отдышаться, и только через несколько секунд смотрит на Уилла – тот просто молча наблюдал, уголки его губ были слегка приподняты, хороший знак!

—Привет.. — На выдохе произносит Уилер, с приоткрытыми от нехватки воздуха губами. Нерешительно хватает протянутое полотенце, принимаясь осторожно промакивать свои тёмные кудри. Взглядом старается словить зелёные глаза напротив, что-то намеревается в них разглядеть, но что?

Тишину в коридоре нарушает упавшая на пол капля с его носа.

—Привет, Майк.. неужели ты настолько боялся промокнуть? — Озадаченно смотрит на него в ответ, слегка склоняет голову. Лицо друга кажется ещё более бледным в отблесках молнии, острые черты лица элегантно подсвечены вечерним сумраком.

—А? Да нет же... Я просто подумал, вдруг тебе станет опять страшно в грозу. Ты как? — Снова осматривает Уилла с головы до ног, теперь причина ясна. Длинные пальцы немного дрожат. Неясно – от холода, или от накатившей тревоги.

Байерс недоумевающе хмыкает, приподнимая брови, неловко помогает другу скорее вытереться. Думает: а не соврать ли насчёт страха? Но быстро отметает эти мысли, всё-таки за него действительно переживают. — Ты же в курсе, что последний раз я так пугался грозы в лет десять, да? Всё в порядке, Майк, правда.

Уилер удовлетворённо кивает, улыбается своей привычной глуповатой улыбкой, но такой тёплой и родной, что друг не может сдержать ответной.

Они молча смотрят друг на друга. Уилл отмерает первым, направляясь в свою комнату. В доме темно, свет не горит вообще нигде, что странно, но по-своему атмосферно. Майк следует за ним по пятам, виновато ловя звуки хлюпающих по чистому полу мокрых ног.

Друг не обращает внимания на влажные следы, думает о чём-то своём, взгляд уж очень сосредоточен.

Дойдя до комнаты, Байерс закрывает за вошедшим Майком дверь и молча протягивает несколько сложенных в стопку чистых вещей, прижимая к его мокрой груди. Смотрит как-то странно, может, всё-таки боится?...

Неловкости в этот моменте как таковой не было, всё ведь так обыденно. Уилер рывком стягивает с плеч мокрую кофту, сгибая шею, чтобы просунуть голову, а вслед за ней – руки. Остаётся наполовину обнажённым, в одних лёгких шортах до колена. Тонкие очертания худощавого тела подсвечивает ударившая за окном молния, словно хочет показать Уиллу всю красоту его товарища, будто он сам не знает. Байерс не пялится, как-то отстранённо разглядывает чужое туловище, без желания или восхищения, словно сквозь него смотрит.

Майк поднимает упавшее на пол полотенце, позвонки вдоль спины становится видно отчётливее, когда тот сгибается. Стирает со своего тела остатки дождевых капель, натягивает на себя заботливо предложенную футболку. Она оказывается слегка мала по длине, из-за чего виднеется низ живота. Тонкие пальцы цепляются за резинку шорт, быстро спускают их до пола. Ноги неуклюже выпутываются из плена мокрой одежды. Сменяя её, кожу теперь укрывают клетчатые синие штаны, которые были велики самому Уиллу.

В комнате царила тьма и тишина, тени ветвей стоящего за окном дерева судорожно колыхались, прижимались к стене, колебаясь от резких дуновений ветра. Парни просто молча наблюдали за этой картиной некоторое время. Оба вздрогнули, когда гром рявкнул особенно звучно, казалось, что совсем близко к комнате Байерса, и вот-вот молния ударит кому-нибудь из них в макушку. Но этого не произошло. А могло ли вообще?

Уилл включил притащенный из гостиной телевизор, экран закряхтел, выдавая сначала только серые помехи. После переключения на третью частоту, пальцы сунули кассету внутрь примерно на две трети. Видеомагнитофон с характерным тяжелым жужжанием и щелчком вобрал в своё нутро пластиковый предмет. На чёрной панели снизу была нажата широкая красная кнопка, фильм начался с глухим тягучим звуком, по экрану пустилась рябь. Всё это время Майк заинтересованно смотрел на чужие руки, но после всё-таки переключил внимание на выпуклое стекло, показывающее «Кошмар на улице Вязов».

Оба уже смотрели этот фильм не один раз, но нужно ведь было чем-то себя занять. Спустя несколько минут после его начала, Байерс устроился за спиной Уилера, тёмный взгляд озадаченно метнулся в сторону, где под тяжестью тела промялся матрас. На кудри цвета тёмного шоколада легли две руки с полотенцем – Уилл собирал остатки влаги с чужих волос. Майк расслабился, снова сосредотачиваясь на фильме.

Движения рук художника были такими размеренными, тёплыми и убаюкивающими, что он не заметил, как погрузился в неглубокий сон.

Байерс не сразу заметил отключку друга, внимательно вгляделся в его спящую физиономию, отполз чуть назад, чтобы уложить кучерявую голову на свои колени. Провёл кончиками пальцев по подрагивающим векам, приподнял чёрные ресницы, очертил острые скулы, ощущая бархатную мягкую кожу, слегка надавил на переносицу, проводя до кончика носа и остановился на губах, оттягивая нижнюю. Восхищаясь красотой парня, лежащего прямо сейчас у него на ногах, Уилл не заметил, как слёзы потекли по его лицу. Не очень понятно, какой эмоцией это было вызвано, но не успел тот ничего предпринять, как одна из слезинок с глухим звуком шлёпнулась о лоб Майка, превращаясь в маленькую кляксу, как те, что Байерс часто видел на своей одежде после рисования.

Уилер медленно приоткрыл глаза, брови свелись к переносице, не от раздражения – спросонья он просто не мог понять, что происходит. Вытерев влажный след тыльной стороной ладони, щенячий обеспокоенный взгляд устремился наверх. Уилл испуганно смахнул слёзы с уже красных щёк и отвёл взгляд. Худое тело рывком перевернулось на живот, но не спешило отползать от товарища, руки покорно сложились на его коленях, большими пальцами поглаживая ткань штанов, почти таких же, как были сейчас на самом Майке. Его глаза, смотрящие снизу вверх, выглядели ещё более милыми, словно щенок пытался понять, что случилось у его хозяина и уже готовился уткнуться мордочкой в его руки, чтобы поддержать. Для Уилера, конечно, это была бы только дружеская поддержка, ничего такого.

—Уилл, что с тобой?... Ты всё-таки пугаешься грома??? — Голова вопросительно сгибается в бок, Майк привстаёт на локтях, носом почти касаясь чужого, не моргая заглядывает в глаза напротив.

—Я не боюсь, Майк, честно! Дело вообще не в этом.. — Байерс резко отстраняется, пугаясь непозволительной близости лица друга. Глаза выглядят круглее обычного, встревоженно...и с надеждой? На что?

—А в чём дело? Скажи мне, ну же! Ты какой-то не такой сегодня. — Хмурится сильнее прежнего, несильно встряхивает Уилла за плечи, принимает сидячее положение. Их колени соприкасаются, кожа обоих теплеет от трения.

—Прекрати, всё в норме, просто, ну... задумался о своём. — Отворачивается вбок, стараясь сконцентрироваться на разглядывании стен. Аккуратно пытается снять руки Майка со своего плеча, однако тот даже не думает сдаваться.

—Уилл, за столько лет дружбы у тебя нет ничего «своего», понимаешь? Есть только наше, общее. Так скажи мне, о чём ты думаешь. Я тоже хочу об этом подумать, вместе с тобой! Что такое тебя тревожит аж до слёз? — Речь выходит слишком пылкой и искренней, откровенной, но Уилера это ничуть не смущает, он выжидающе вцепляется глазами в друга, будто сожрать пытается.

Байерс на секунду задумывается: если Майк так говорит, может, всё-таки стоит признаться, дать хотя бы крупицу информации? Но ничего лаконичного, при этом не слишком открывающего безнадёжную суть, для ответа придумать так и не получается.

— Ты, Майк. — Говорит очень тихо, почти шёпотом, который тут же заползает противными змеями и червяками к другу в уши, — Я? Что это ещё значит, Уилл? Я довожу тебя до слёз, но почему, что я сделал не так? Поздно пришёл? Или слишком рано... Что?

Повисает минутное молчание, Байерс приподнимает уголки губ, расплываясь в уставшей улыбке от резко посыпавшегося на него града вопросов. Сползает по кровати к самому её краю, свешивает ватные ноги вниз, будто собирается прыгать с крыши и под ним сейчас не пол, а настоящая шумящая звуками города пропасть. Теперь Майк может видеть только его спину в тусклом лунном свете. В полном непонимании происходящего он подползает ближе, как-то криво и неловко приобнимает Уилла, сначала осторожно, пробуя, имеет ли вообще право так делать, а после – прижимается сильнее, всё ещё взглядом ища ответы в глазах Байерса.

—Зря я вообще начал говорить, прости.. Это всё так глупо. — Слышится задушенный голос, будто его обладатель вот-вот разрыдается.

—И вовсе не глупо! Объясни мне, пожалуйста. Это, может, я тугодум, но я вообще ничего не понимаю, Уилл. – Прижимается щекой к его плечу, печально вздыхает, стараясь притянуть товарища ещё ближе, жмурится, в попытках хоть что-нибудь понять. Фраза, брошенная Уиллом, с бешеной скоростью бесцельно кружится в голове Майка, больно ударяясь о стенки черепа.

—Я люблю тебя, Майк. Люблю очень давно и совсем не как друга, понял? – старания сделать тон более твёрдым оказываются напрасными, последнее слово обрывается судорожным всхлипом, Уилл утыкается в свои ладони, рыдает, не в силах даже посмотреть на Уилера, не говоря уже о том, чтобы слушать, что он там догадается ответить, если догадается вообще, в ушах звенит. Но кроме тихих звуков рыданий вокруг не слышно больше ничего, кажется, даже дыхания самого Майка, сила объятий которого ощутимо ослабла, будто Байерс остался здесь наедине со своим втиснутым в пустоту комнаты признанием.

—Я.. — Вдруг слышится тихий, уже совсем не такой уверенный голос Майка, — я даже не знаю, что на это ответить, правда, я... — Вдруг, не давая ему окончательно загнать себя в неловкое положение, Уилл произносит — Я просто подумал, знаешь... Оди уже несколько месяцев никто не видел, и даже не ясно, жива ли она вообще. — Майк напряжённо слушает, хмурит густые брови, — наверное, так эгоистично с моей стороны было думать, что теперь у меня будут хоть какие-то шансы. — Внезапно ржавые шестерёнки начинают медленное вращение в голове Уилера, принося невероятный дискомфорт и странные мысли, —нет, это действительно очень эгоистично по отношению к ней, потому что это и моя подруга тоже, я её любил но...

Байерс не успевает договорить свою исповедь, чужие ярко-розовые губы медленно касаются его собственных, так странно, будто во сне... А может, он сейчас правда спит? Да нет же. Майк тотчас отстраняется, накрывая рот кончиками пальцев, в попытке осознать, что он сейчас вообще сделал. Испуганно смотрит на Уилла — Э... прости, Уилл, я не знаю, что на меня нашло! Просто, ты так это всё рассказывал, и я.. ты... — кое-как получается связать первые несколько слов в осмысленное предложение, но после язык просто спотыкается и тонет в звуках, — и я просто решил попробовать, каково это...

Байерс издаёт нервный смешок, нижнее веко левого глаза непроизвольно дёргается. Может, он уже окончательно сошёл с ума и видит бредовый сон. Но всё-таки решает уточнить — и как оно?

снова долгое, тягучее молчание. У обоих ком в горле, но Майк всё же решается:

—Я... не распробовал.. — Сам не понимая, что делает, но чувствуя, что это должно продолжаться, Уилер сминает губы друга своими, тыкаясь носом в его щёку, как-то рвано целует сначала верхнюю, потом нижнюю, после вообще съезжает к подбородку и вновь поднимается к приоткрытому от шока рту.

— Что ты делаешь?! — Изумлённо шепчет Уилл, пытаясь отстраниться. Майк не даёт.

— Погоди.. Погоди, Уилл. — Глаза метаются по лицу Байерса, длинные тонкие пальцы комкают ткань футболки на его плечах. Язык медленно скользит по губам, убирая с них сухость.

Они просто молча сидят, испуганно пялясь друг на друга. Оба знают, что не понимают ни собственных чувств, ни чужих до конца.

В темноте раздаётся оглушительно громкий для обоих звук дыхания, после – кто-то из них сглатывает ком в горле, кажется, это был Уилл. Неосознанно тянется обратно к Майку, касается его губ, без движения, просто замирает, прижимаясь к ним. Не закрывает глаз, расфокусированно смотрит в тёмный омут, который сейчас находится странно близко, так не должно быть. Отстраняется с тяжестью. Голова идёт кругом, комната расплывается вокруг в безобразном танце. Звон в ушах усиливается.

Проходит пару минут, а может и все десять. Они, почти не моргая, просто молча целуют друг друга с интервалами в несколько десятков секунд. Майк – как бы настойчиво, в попытке всё-таки понять, что чувствует при этих поцелуях, Уилл – встревоженно и отчаянно, не может признать реальность, но и отступить от этого нонсенса не в силах.

Поцелуи становятся эмоционально глубже и дольше, Уилер наконец кладёт руку на щёку товарища, отсаживаясь подальше, чтобы взглянуть в его лицо. Жмурится от мысленного давления на мозг.

—Что мы делаем?.. — Тихо шипит Майк, уже зная, что никто из них не имеет понятия, как это всё объяснить.

—Тебе не нравится? — Вдруг с надеждой и так же еле слышно, боясь спугнуть, задаёт встречный вопрос Уилл.

—Я не знаю, Уилл. — Отводит глаза. Молчит. Невозможно подобрать слова. После и вовсе отворачивается спиной, подтягивая колени к груди, зарывается пальцами в свои почти сухие волосы, взъерошивая их.

Байерс хочет что-то сказать, что-то сделать, хоть что-нибудь! Но ничего не получается, все сигналы тела перемешиваются, давят, блокируют здравый смысл и разум. Рука тянется к плечу Уилера, но так и не находя в нём опоры, Уилл принимает похожую позу, зарываясь носом в притянутую к себе белоснежную подушку.

—Мы же не прекратим общаться, да? — Внезапно, разрезая упругий слой тишины между ними выпаливает Майк. Отклоняется немного назад, теперь их спины соприкасаются, передавая друг другу своё тепло. Кажется, что их сердца сейчас попытаются вырваться сквозь твёрдую решётку костей и обняться, трясясь от бешеного ритма собственного пульса.

—Это всё так странно... Но ты хотя бы точно знаешь, что я могу сейчас чувствовать. А что чувствуешь ты сам? — бесцельно ползает взглядом по потолку, вырисовывая витиеватые узоры, боится думать, с каким выражением лица сейчас сидит его друг.

—Ты что, смеёшься? Конечно, я не могу знать, что ты сейчас чувствуешь. Это ты в нашей команде чародей, не я! — Звучит неуместно, глупо и по-детски, но немного разряжает накалённую до предела обстановку.

Голова Уилла вдруг опускается на его плечо.

—Ты дурак, Майк. — утыкается в шею, устало вдыхает запах дождевой воды, смешанный с запахом шампуня, держащегося на тёмных кудрях, обводит знакомые завитки глазами, цепляясь за их кончики.

Глаза обоих закрываются, губы почти синхронно находят друг друга, пробуя новый вкус, новый аромат близости, новые ощущения.

У Майка в груди полыхает какое-то приятное необычное чувство, вперемешку с болью от собственного предательства, но когда-нибудь ему всё равно пришлось бы двигаться дальше. Дальше двинулся и язык Уилера, вначале немного колеблясь, совершенно неумело пытаясь углублять поцелуй, он просто вылизывал розовые подушечки на чужом лице, давя на них самым кончиком. По правде говоря, Байерсу и эти непривычные ласки доставляли необычайное удовольствие, от которого по телу жаркими потоками растекались вообще все возможные эмоции, конечности обмякали и расслаблялись.

Майк попытался принять более удобное положение, просто прижимая Уилла к кровати всем своим туловищем, давя костлявыми локтями в его плечи.

Отрывается ненадолго, просто молча рассматривает друга, резко импульсивно проводит пальцами по его щеке, быстро целует вновь, чмокает, сразу же отстраняясь обратно. Тяжело дышит, глаза метаются по лицу Уилла. Майк хочет осознать реальность происходящего и уловить хоть какой-то смысл в своих действиях, но в голове абсолютно пусто, слегка гудит, кружится.

Руки Байерса скованно ползут к шее Уилера, оглаживают всей поверхностью ладоней, хотят соприкоснуться полностью, каждым нервным рецептором задеть и почувствовать бледную кожу. Майк наклоняет голову, подставляясь под неуверенные ласки, шумно выдыхает, оставляя губы приоткрытыми. Поток тёплого воздуха щекочет кончик носа, тот смешно дёргается.

Ноги парней переплетаются между собой, тела сжимаются, цепляясь друг за друга. Уилер устало ведёт носом по шее товарища, вздыхает, почти всем телом падает на него, придавливая к мягкому матрасу.

—Я не понимаю... Почему мне так нравится это в подобной ситуации? — Трётся шершавой щекой о выступающую линию челюсти, склоняется ниже, задевая чужое ухо носом, не знает, куда себя деть от этой неизвестности.

—Майк, я ведь тебя не заставляю ничего делать.. Прекрати, если не уверен, что нравится. — Сглатывает от ощущения жаркого дыхания на шее, — я всё пойму.

—Говорю же, что нравится, Уилл. Мне очень нравится. — Обхватывает щёки, облизывает их, потом губы и нос. Это уже не выглядит как привычное дурачество, просто не может выразить чувства иначе; кусает нижнюю губу, всё делает быстро и испуганно.

Байерс давит на тёмный затылок рукой, чтобы опустить его ближе, они несильно сталкиваются лбами, глаза закрываются. В обволакивающей тьме остаётся только судорожное, постепенно восстанавливающееся, дыхание Майка и более спокойное, размеренное дыхание Уилла, хотя буквально пару минут назад тот был готов поклясться, что вот-вот сгорит со стыда.

—Хорошо... Хорошо, Майк. Не спеши. — С усилием поднимается, мягко толкает друга, тот садится, опираясь на руки позади себя. Нависнув сверху, мягко целует, наконец принимая свои действия как что-то осознанное. Улыбается, нервно смеётся. Выступившими слезами обрамляет чёрные ресницы Майка, те дрожат, приподнимаются немного, позволяя карим глазам рассмотреть черты лица, находящиеся совсем рядом: печальные зелёные глаза, трясущиеся зрачки, сложенные домиком густые брови.

Тела находятся настолько близко друг к другу, как близко не были ещё никогда, по крайней мере, физически. От этого нового чувства напряжение начинает нарастать не только в раскалывающейся голове, но и внизу живота, стыдным противоречивым узлом ползёт сквозь мягкие органы в самую глубь тела, обжигает, кусается, волнует. Уилер старается не обращать внимание, щурится, ёрзает, сжимает простынь, комкает её. Не хочет даже думать о подобном в такой-то момент. Больно сжимает бока Уилла, пока тот продолжает нежно и размеренно обнимать его губы своими.

—Погоди, это всё... так глупо.. — Усмехается, рот искривляется в стыдливой улыбке, воротит лицо от друга.

—Я говорил то же самое двадцать минут назад. И помнишь, что ты ответил мне? — Отдаляется, полностью опускается на колени между ног Уилера, поглаживает его предплечья, ждёт ответа.

—Честно, нет, не помню. Голова кругом.. — Отвечает искренне, всё ещё не в состоянии поднять взгляд обратно, но испытывает невероятное желание это сделать. Взглянуть на друга по-новому, так, как ещё никогда в жизни не смотрел.

—Ты сказал: «и вовсе не глупо», Майк, и это была чистая правда. И то, что происходит прямо сейчас – тоже не глупо. — Шепчет в ухо, изгибается, целуя в уголок дрожащих губ, гладит впалые щёки.

—Но.. — Уилер косится на свою промежность, сжимается, хмурится, сдавленно сглатывает, — вот этого быть точно не должно.

Уилл провожает взгляд Майка своим и смотрит в том же направлении. Удивлённо охает и поднимает глаза обратно к лицу друга.

—Ничего страшного, такое бывает! Я... — Невероятно долго задумывается над продолжением фразы, облизывает губы, взволнованно обхватывает чужие плечи, — я могу помочь. — Договаривает уже почти шёпотом, во взгляде в этот момент читается слишком много противоречивых эмоций: стыд, желание, нежность, печаль, волнение и что-то ещё, что-то неуловимое, позорное.

—А? — глаза парней встречаются, считывая недоумение друг друга от сложившейся ситуации.

Понимая, что так они могут просидеть до самого утра, так ни к чему и не придя, Уилл всё-таки решается на действие. Он уже начинает проклинать себя за эту неоправданную смелость, и будет проклинать ещё долго, но позже. Обе кисти сильно дрожат, но неумолимо быстро спускаются ниже. Пальцы цепляются за ткань футболки, замедляются возле резинки штанов, всё-таки опускаясь к точке невозврата. Теперь руки лежат на самой верхней точке внутренней стороны бёдер, большие пальцы поглаживают кожу, пытаясь успокоить.

—Уилл! Уилл, подожди... — пугается, не думает отстраняться, но рефлекторно сводит ноги вместе, зажимая руки друга между ними.

—А что ты ещё предлагаешь делать? — голос дрожит так же, как теперь дрожат бёдра Майка. Руки терпеливо остаются на месте, но прекращают какие-либо движения.

—Это всё неправильно. — единственное, что находится в качестве ответа.

—Неужели всё остальное в своей жизни ты всегда делал правильно, Майк? — Выбивающий из колеи вопрос действительно заставляет задуматься, после чего нижние конечности Уилера всё-таки податливо разъезжаются. Теперь он не смеет даже попытаться взглянуть в глаза Байерса. Слишком стыдно. Позорище.

Как они вообще после надвигающегося неизбежного события смогут смотреть друг на друга?

Уилл шумно выдыхает носом – собирается с мыслями.

Проходят долгие несколько секунд, Майк уже успевает расслабиться и подумать, что ничего не будет, но вдруг руки возобновляют движение, неловко влезают под плотно прилегающую резинку штанов. Стягивают всю одежду разом, не до конца, лишь до середины бёдер. Дальше тянуть просто не получается: ноги будто прибиты к кровати, не шевелятся вообще, лишь изредка дёргаются.

Уилл вопросительно смотрит на друга, тот оказывается красным от носа до самых кончиков ушей, так, что это заметно даже в сумраке ночи.

—Стой, я не делал такого даже с Оди, понимаешь? Я не могу вот так... — Байерс не даёт договорить, прилипает к его губам, руки уже так близко к тому неправильному, что Майк имеет в виду, что голова снова начинает кружиться от ощущений.

—Мы, кажется, уже перешли тот детский возраст для просто невинных поцелуев, не так ли, Майк? Ты просто скажешь, если тебе будет некомфортно, или больно, или... — Хватается за первую в их дружбе такую возможность, замолкает на полуслове, берёт трясущимися пальцами половой орган, на пробу ведёт снизу вверх. Сухо, туго идёт. Нервные окончания от новых ощущений рвутся на части, щекотно, приятно, стыдно.

Оба не успевают головой анализировать сигналы своих тел. Решение наконец замолчать, кажется, было лучшим за этот вечер.

Уилл одёргивает руку, ловит своими глазами сосредоточенный на нём взгляд Майка, невесомо касается пальцами его губ, без слов, просто пытается залезть в ротовую полость. Уилер не сразу соображает что к чему, из-за чего оказывает сопротивление. Байерс поднимает брови и укоризненно впивается широкими зрачками в бледное лицо. Майк резко вбирает воздух в лёгкие, наконец понимая немую просьбу, но дышать становится трудно, закашливается. Это немного снимает напряжение с его друга, он тихо смеётся, просовывая пальцы в уже добровольно приоткрытый рот.

Собрав достаточно, как ему показалось, слюны, Уилл опускает ладонь на головку, раздвигает пальцы по два в каждую из сторон, проталкивает между ними член на всю длину, обхватывает его, движения идут легче и плавнее.

Майк охает, бёдра подаются вверх, всё ещё стыдливо, но с желанием. Спустя несколько размеренных движений, при которых Байерс слегка надавливает на чувствительную плоть, опускает веки, губы приоткрываются в беззвучном блаженном стоне. Будто камень с души падает, хотя неясно, почему вообще им овладевает такое чувство в этот момент.

—Вообще, я слышал, что нельзя слюну вместо смазки использовать. — задумчиво произносит Уилл, ускоряет движения, рассматривает блестящую головку под своей рукой, после лицо Уилера, на котором невооружённым взглядом читается удовольствие.

—Ты что, издеваешься?.. — с предыханием интересуется Майк, — да хоть соплями меня обмажь, вообще без разницы.

Относительную тишину вдруг нарушает сдавленный стон, который было просто невозможно сдержать – первый раз мастурбация происходит не собственноручно. Большой палец Уилла задерживается сверху, обводит розовую плоть круговыми движениями, трёт, играется.

—Как ты вообще... И где ты научился так делать? — Слишком уж разговорчивым становится Уилер. Слова звучат неловко, некоторые буквы теряются в оборванных вздохах. Голова запрокидывается назад, выделяя кадык на тонкой шее.

—Иногда на себе пробую какие-нибудь новые движения, скучно ведь просто так постоянно делать это. — Признаётся Уилл, и говорит будто о каком-то научном проекте, а не о стыдном рукоблудии. Щурится, смотря на молочную кожу Майка.

—Ахуеть... Уилл. — Хочет выдать своё экспертное мнение по этому поводу, но растворяется в собственных фантазиях: жмурит глаза, случайно представляет на своём месте друга, его искажённое удовольствием лицо, быстро двигающуюся уверенную руку, которая так же уверенно обычно берётся только за карандаши и кисти, или за дайсы во время кампаний, но никак не за его... О боже.

После подобных сцен в голове происходящее во внешнем мире начинает казаться ещё более постыдным, стоны рвутся наружу, уже больше походя на жалобный скулёж. Уилл выглядит обольщающе-сосредоточенным даже сейчас. Раньше Уилер с усмешкой наблюдал за такой его концентрацией на деле, но в этот момент ему было совсем не до смеха.

Поглощённый мыслями, Майк всё внимательнее разглядывает друга, из-за чего и начинает дёргаться сильнее, когда особенно услужливые движения нежных рук выбивают его из размышлений. Уже не знает, куда себя деть, кусает губы, сминает нижнюю верхней, хмурится, ноги немеют, мурашки бегут по всему телу, у него словно ужасная лихорадка. Но это настолько приятно, что если бы лихорадка всегда была такой, он готов был бы болеть всю жизнь.

На секунду даже забывает, что его ласкают не собственные руки, но ему прекрасно напоминает об этом чужой язык, внезапно неумело касающийся головки.

—Господи, Уилл.. — хнычет, чувствуя, что разрядка уже очень близко. Вплетается длинными пальцами в каштановые волосы Байерса, сглатывает, из-за чего следующий стон выходит громче и резче, чем хотелось бы.

Пара секунд и, не успев поднять головы, лицо Уилла оказывается запачканным чужим семенем, но тот будто и не был против. Оба чувствуют, будто вокруг их сердец распускаются тугие корни, сплетая обоих в новом, более крепком союзе.

Отдышавшись, к Майку медленно приходит осознание, что только что случилось между ними. Он ошарашенно смотрит на следы происшествия на щеке и губах его «помощника» и виновато опускает взгляд. Отползает немного дальше от Уилла, скорее надевая одежду, всё ещё не может заглянуть в его глаза.

—Погоди, ты ведь грязный, запачкаешь всё. — Невозмутимо замечает Байерс, хватая руки товарища, но поздно: тот уже полностью натянул на себя вещи.

—Неважно! Это вот вообще не то, о чём стоит сейчас беспокоиться, Уилл.. — Краснеет пуще прежнего, подтягивает колени к груди, опирается локтем правой руки о бедро и утыкается в кулак лбом, лишь бы не видеть этого позорища.

Байерс пожимает плечами и вытирает безобразие с лица уголком простыни – постирает уже потом, когда Майка здесь не будет.

—И что ты сейчас чувствуешь? — Искренне интересуется, в груди крутится чувство вины за содеянное и стыд.

—Я не знаю, что тебе ответить. Ну, мне... — Уилер запинается, наконец смотря в ожидающие ответа зелёные глаза, — понравилось, Уилл. Это... было невероятно. — Хуже уже не будет, решает признаться честно, всё-таки из-за признания Байерса это и всё произошло.

—Я рад... правда. — нерешительно тянется к худощавому телу, вовлекая его в тёплые объятия, тяжело вздыхает.

—Я не знаю, что после этого будет с нашими отношениями, прости. — Воротит голову в сторону окна. Из-за наступивших на глаза слёз в них появляется ещё больше бликов, отражающих полную луну. Это она так влияет на их поведение?

—Это один из лучших исходов, что я мог предполагать, когда думал о своём признании, так что ты можешь просто сделать вид, что ничего не было. — Как-то печально звучит эта фраза, врёт ведь. Будто чувствуя выступающие солёные капельки на чужих ресницах, прижимается крепче, подбадривающе трёт плечи.

—Нет, спасибо. Так поступать я уж точно не намерен, мы столько лет дружили и.. — Долго думает над продолжением фразы, боится всё разрушить, вертит слова в голове, вычёркивая одно за другим, — просто дай мне время разобраться в своих чувствах, ладно? Я обещаю... Клянусь, что в итоге дам тот ответ, который тебя обрадует.

Байерс польщённо хмыкает и тыкается в лоб друга, — ты настоящий паладин, Майк. Я буду с нетерпением ждать твоего ответа.