don't go saying goodbye

У них было все хорошо, как и у всех пар в начале отношений. Конфетно-букетный период, где мимолетные касания и смущение постепенно переросли в тёплые объятия и уверенность. Нежные и легкие поцелуи сменились страстными и глубокими. Разговоры за кружкой кофе в уютной кофейне, где их пути пересекались после работы, превратились в разговоры до самого утра за кухонным столом или в кровати, когда за окном уже виднелось восходящее солнце. Столько счастливых моментов, созданных и прожитых вместе, и столько планов по созданию новых. Казалось, что так будет всегда.

Но в один день все может измениться. Один день. Один разговор. И вы больше друг другу никто. Два незнакомца, которые раньше были близки и знали многое друг о друге.

Они встречались больше года. За это время они научились понимать друг друга с полуслова. Не обходилось без мелких ссор и конфликтов, что свойственно любым отношениям. Но в последнее время что-то изменилось, что-то стало не так. Конфликты становились чаще и серьезнее, а отношения холоднее. По крайней мере, так казалось Минхо.

У Минхо была дурацкая привычка, появившаяся в детстве, которая переросла в настоящую проблему. Когда что-то случалось, он закрывался в себе и тонул в своих мыслях, которые поглощали и его физическую оболочку, словно темная дыра затягивает очередной обломок кометы. Впервые столкнувшись с этим, Хенджин долго пытался достучаться до Минхо, чтобы все обсудить. Но Минхо привык все держать в себе, для него было странно вот так вот просто взять и вывалить все на другого человека. Он был убежден, что у каждого в голове своя борьба. Никто не обязан помогать ему с его собственной.

Минхо никогда не славился умением выражать свои чувства. Он и сам их с трудом понимал – не то чтобы был способен на объяснения другому человеку. Но, переступая через себя, он все же пробовал приходить и заводить разговор, пытаясь донести до Хенджина, что его беспокоит. Хенджин слушал с задумчивым выражением лица и анализировал каждое слово, как будто пропуская через себя, словно через сканер, а после озвучивал свои мысли, заканчивая ободряющими словами: что Минхо сильнее, чем думает, и они справятся с этим вместе.

Но Минхо не справлялся. Ему казалось, что большинство ссор происходят как раз по его вине. Это чувство и неспособность поделиться своими мыслями съедали его изнутри. Но Хенджин убеждал его, что все в порядке, он всегда рядом, готов его выслушать и поддержать. Каждый их разговор заканчивался одним и тем же. Он брал обещание с Минхо, что, как только тот снова почувствует, как рой мыслей утягивает его, и ему будет казаться, что он не на своем месте, он придет и поделится этим с Хенджином, и они вместе попытаются найти выход.

Но после нескольких таких попыток, Минхо устал. Он не видел в этом смысла. На какое-то время ему действительно становилось лучше, казалось, что это помогает, но потом его отбрасывало в начало, и так – по замкнутому кругу. В один день он пришел к выводу, что всеми этими разговорами они оттягивают неизбежное. Хенджин никогда не сможет помочь ему, а Минхо – изменить себя.

Минхо долго думал, перебирая в голове сотни запутанных мыслей, прежде чем прийти к окончательному решению. Он был тем, кто все начал, и станет тем, кто все закончит. Это всегда был Минхо. Дружба, любовь, семья – в любых отношениях он всегда был тем, кто все прекращал и просто уходил, иногда даже ничего не сказав напоследок.

В тот день Минхо казалось, что вместе с принятым решением и слетевшими все-таки с языка словами он вынул и свое сердце, болезненно раздавив его в своих же руках.

– Нам нужно расстаться, – твердо заявил Минхо, хоть внутри все разрывалось на части.

– Лино-я, что ты такое говоришь? Что значит расстаться? Почему? Ты не можешь принимать это решение в одиночку. Ты не можешь вот так все закончить. Ты не можешь меня бросить, – говорил Хенджин, чувствуя, как ком подступает к горлу, а глаза начинает сильно щипать. – Давай встретимся и все обсудим, мы найдем решение… – он запнулся, не в силах больше сдерживать поток эмоций, нахлынувший вместе с медленным осознанием того, что происходит. Слезы начали стекать одна за другой по его лицу, оставляя влажные дорожки и собираясь на подбородке, падая прямо на пол. – Прошу, не поступай так со мной... Лино-я…

Он не смог больше говорить: горло будто сдавили руками, а глаза застлала пелена слез. В голове – полный хаос. Он не понимал, почему Минхо так поступает с ним. Что он упустил? В какой момент все пошло не так? Он не хотел верить в то, что это конец.

Хенджин замечал, что в последнее время Минхо был сам не свой, но такое уже случалось, и он думал, что все будет в порядке. Он не хотел давить. Но возможно стоило. Как Минхо мог принять такое решение? Без него? Как будто Хенджин был просто украшением в их отношениях, куклой, которая не имела своего мнения.

– Хенджин-а, прости меня, – как же сложно было произносить эти слова, хоть он столько раз прокручивал их у себя в голове. Это был первый раз за все время их отношений, когда Минхо извинился словами. Он пытался держать голос ровным, будто для него это больше ничего не значило, но внутри он крошился, словно печенье, раздавленное тяжелым ботинком. – Но я так больше не могу. Не вини себя. Дело не в тебе, дело во мне.

Это было последнее, что сказал Минхо перед тем, как бросить трубку, не в силах больше слышать всхлипы и тихий, но такой душераздирающий, плач его Хенджина – одновременно такого родного и теперь такого чужого.

«Как же клишировано», – подумал Минхо, смотря на трубку таксофона, которую только что держал в руках. Но все, что он сказал, было абсолютной правдой. Он больше так не мог, он устал. Он чувствовал, как Хенджин с каждым днем становился все дальше и дальше от него. Столько мыслей, столько недосказанных слов, столько упущенных моментов, просто потому что Минхо был сложен, его мозг был сложен. Он так не хотел обременять Хенджина, что в конечном итоге потерял его.

Минхо оставил Хенджина вот так, ничего не объяснив. В наказание за это он получил боль, сравнимую с 1000 кинжалов, врезаемых по одному в самое сердце и прокручиваемых до звезд перед глазами.

Вскоре боль сменится пустотой, которая заполнит все внутри Минхо. Не будет ни хорошего, ни плохого. Абсолютно ничего. И если раньше его бы это напугало, то сейчас он надеялся, что это продлится настолько долго, насколько будет возможно.

В очередной раз, прокручивая все произошедшее в своей голове, словно через мясорубку, он задумался: если бы у него была возможность вернуться в прошлое и изменить его, как бы он поступил? Он бы не сделал этого. Просто не смог бы. Потому что даже крошечная мысль о том, что он мог не встретить Хенджина, не познакомиться с ним и не прожить столько счастливых моментов, переросших в теплые воспоминания, приводила его в дичайший ужас. Он бы никогда не отказался от Хенджина, даже зная, какой конец их будет ждать. Он не отказывается от него и сейчас. Часть сердца Минхо всегда будет принадлежать Хенджину. Поэтому он его и отпускает, чтобы тот был счастлив. Ведь Минхо не может подарить ему то самое счастье, которое заслуживает Хенджин. Он отпускает его в надежде, что так будет лучше им обоим.