dolly

Держа в руках древние свитки, пошарпанную жёлтую бумагу, Нидл брёл между тёмных колонн, направляясь в свою обитель. Лампы горели мягким, характерным для этой местности бирюзовым светом, где-то в холле стояли свечи – их после нужно потушить. С улицы доносился запах жара, а внутри Храма царила странная прохлада, почти непривычная после раскалённого воздуха снаружи. Горький, терпкий и пыльный запах выжженной на солнце травы смешивался с сухостью земли и тёплым ароматом песчаника, из которого был построен сам Храм. Даже здесь, в тишине прохладных коридоров, казалось, что стены всё ещё хранят в себе дневной зной возни.

Раздался кашель, потом слова о том, чтобы второй инфернал держался крепче за кого-то. По голосу, даже с того расстояния, фарфоровый узнал Клауда, а после и женский, хриплый от кашля голос. Отложив торопливо рукописи на первую попавшуюся полочку, он поспешил направиться к пострадавшим. Приоткрыв тяжёлую дверь и привалившись к ней боком, ибо его кукольной силы на одни руки было мало, чтобы открыть довольно тяжёлую дверь. Нидл наконец оказался по ту сторону. Подхватив раненую Скайз под руку, он проморгался, подняв голову на рядом стоящего зеленорогого.

— что случилось? — спросил Нидл с оттенком волнения. Либо просто показалась какая-то эмоция в этом вечно спокойном тоне.

— патруль... — пробормотал сбито Клауд, стараясь отдышаться и отряхнуть с себя грязь. — патруль устроил засаду, нас хотели увести, но мы начали драться, а потом они позвали подмогу. Мы решили убегать, но... босса ранили, и я её привёл как мог.

Нидл слушал, не перебивая, придерживая раненую. Он кивнул, и они вместе повели женщину в сторону целительного отдела в Церкви. Под конец фарфоровый перенял вес Скайз на себя и завёл её в кабинет. Через некоторое время дверь скрипнула и после закрылась, оставляя за ней лишь приглушённые звуки происходящего.

Искусственный встал ровно, в своей обычной позе. Таз наконец-то встал ровно, ибо при ходьбе бёдра расположены не совсем правильно, отчего походка его становится ломаной. Сейчас он стоял и просто смотрел в спину Клауда, даже не моргая, будто что-то хотел сказать. В коридоре снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким потрескиванием свечей и тихим гулом ламп.

— ты что-то хотел, Нидл? Ты обычно сразу уходишь после получения информации, — пробормотал Клауд, покосившись на кукольного через плечо.

При темноте церкви, с малым светом бирюзового и зелёного, докладчик выглядел ещё более жутко. Зеленорогого чуть не передёрнуло, едва не покрывшись мурашками. Пусть он ещё давно существует в этой Церкви, привыкнуть к компании Нидла удаётся далеко не всем. Особенно когда тот просто молча стоит рядом, не двигаясь и не отводя взгляда, смотрит так, будто знает о тебе всё – и даже чуточку больше.

— мне поступила одна информация насчёт Вас. Вашего ближайшего будущего,— уточнил он.

Клауд остановился и повернулся к нему полностью туловищем, расправив плечи. Он поднял бровь и вновь осмотрел его сверху вниз. Откуда могла бы поступить ему такая информация? Неужто связывался с Кукольницей? Это точно её рук дело. Главной провидцы в Церкви, ибо она могла предвидеть будущее. Иногда у неё случаются резкие прозрения, если случится что-то резкое, эмоциональное и чаще всего – плохое.

— говори.

— Кукольница видела размыто. Прямо сказать Вам не могу предостережение, но... — он сделал паузу, склонив голову к своему плечу. — в Вашей жизни произойдёт разлом, Клауд. Этот разлом можно заштопать, соединить воедино, но, неизвестно, в какую сторону верный путь.

Клауд замер, а после попятился назад, переваривая сказанные слова. Разлом? В каком смысле? Нет, смысл понятен, но в каком направлении? Он так же знал, что если видение размытое, значит, его ещё можно изменить. И если он хочет изменить, значит, будет рубить сгоряча. Он решил. Нужно в эту же ночь найти Эрф и поговорить. Нужно действовать быстрее, чем Сишел встанет ему на пути. Он не мог упустить Эрф.

— мы ведь семья, — прервал его колебание Нидл спокойным голосом, подойдя ближе к нему на пару шагов. — семья должна беспокоиться о своих родных. Разве не так? Мы не бросаем своих, Клауд. Никогда. Если одному из нас плохо, остальные должны быть рядом. Так правильно, и так должно быть всегда.

Он обогнул его и встал сзади, паралельно продолжая говорить всё тем же ровным, почти ласковым голосом, которому научился у Надзирателя:

— поверования одной из тех персон не чисты. Оставьте их. Останьтесь с нами, Вам здесь будет намного лучше. Здесь Вас не станут использовать, не станут оставлять одного. Здесь Вас примут. Мы примем Вас любым. Со всеми ошибками, сомнениями... со всем, что Вы сделали. Вам не нужно ничего доказывать нам. Вы уже семья.

Нидл немного склонил голову, будто сам не понимал, почему Клауд всё ещё сомневается в очевидном.

— Отец любит нас любыми. Он не отвернётся от Вас, и мы не отвернёмся. Мы ведь семья. А семья должна держаться вместе. Вам не нужны они, если у Вас есть мы. Здесь Ваше место.

Холодный фарфор в виде ладоней лёг на плечи Клауда. Он сглотнул и опустил взгляд в пол, сжав кулаки. Внутри неприятно похолодело, несмотря на жар, всё ещё исходящий от улицы. Эти слова звучали слишком спокойно, слишком правильно. Якобы Нидл не пытался его убедить, а просто повторял истину, которую Клауд почему-то никак не хотел принять. А может и принял, но не до конца. Будто фарфоровый боялся того, что та персона, у которой "поверования не чисты" может забрать Клауда с семьи.

Зеленорогий начал понимать, что это рискованно, но хотел довести дело до конца. Раз уж его начал, он не остановится.

— да, хорошо. Спасибо, Нидл, за твою заботу обо мне, — выдохнул Клауд, расправив ладони.

На пару секунд он прикрыл веки, дабы успокоиться от жара в груди, немного улыбнувшись.

Нидл улыбался всегда, и не понятно было, рад он, злится или грустит. Но сейчас он обхватил тонкими руками туловище Клауда со спины и неуклюже обнял.

— я видел, так делают люди для утешения. Может, Вам станет легче, если Вы почувствуете, что Вы не один? — тихо произнёс он. — Мы ведь рядом.

Да, только он не учёл, что его руки довольно цепкие за счёт шарниров и что он не чувствует рамки сжатия. Зеленорогому на секунду стало тяжело дышать, и он посмеялся, похлопав его по рукам.

— да, спасибо. Можешь отпускать, ты меня немного душишь, — сбито и шипяще пробормотал он.

Нидл резко отпустил и отошёл в сторону, в привычной для всех уже позе. Он кивнул головой, почти поклон, и, развернувшись, ушёл к воротам. Всё же забрать свитки и продолжить их изучать нужно было.

Клауд постоял возле дверей кабинета целителей, отодвинул немного дверь. Через щель он увидел, что Скайз уже оказали помощь, а её бок перебинтовали. Кивнув самому себе, он двинулся на выход.

Он надеялся на то, что сделает всё быстро и что судьба на его стороне.
Кто же знал...